Записка.

В своей гомосексуальной ориентации я сомневался всегда. Все началось с каких-то журналов с накаченными мужиками, затем на пляже. Боже мой! Что вытворял тот парень в красных шортах, понтуясь перед девушками. Наверное, это какая-то психологическая травма. Да, травма, при которой ты постоянно заглядываешься на сексуальные накачанные задницы парней. Нет, если бы это вызывало у меня лютую зависть, я бы все принял, понял, простил. Но нет, сука, огромное возбуждение, да так, чтобы еще пришлось не уходить, а убегать, да подальше, чтобы никто не видел моего неприличного бугорка в области паха. Первое время я думал, что это из-за того, что у меня до сих пор не было девушки, а, следовательно – секса тоже не было. Если честно, меня никогда не возбуждали большая женская грудь, осиная талия, длинные вьющиеся волосы. В школе, когда мои одноклассники приносили порно литературу и начинали показывать мне все эти извращенства, я лишь отмахивался рукой, садился за свою парту и наблюдал за их упругими задницами. Да, черт возьми! Признаюсь! Каюсь! Но ведь ориентацию не выбирают. Ведь так же. До конца осмыслить мое положение мне помог мой нынешний парень. О, да! Его зовут Сева и, сейчас он учится со мной в классе. И все у нас идет как по маслу, если бы не несколько недочетов. Во-первых, он сын моей классной руководительницы, а, во-вторых, Тагиров – жуткий собственник, поэтому новый день – новый засос. Сейчас я сижу на уроке алгебры и смотрю на Севины ягодицы, обтянутые школьными брюками. Из-за такого зрелища мне пришлось многое пропустить. К примеру, сейчас нам раздали очередные тесты и заставили писать контрольную работу. До меня доперло только тогда, когда мне в голову прилетел небольшой скомканный клочок бумажки. Опустив голову вниз, я только сейчас заметил бланк с заданиями. Блин. Да я же ничего не учил. Знаете, я бы и дальше делал вид, что использую свою мозговую активность на все 200%, если бы моя классная не начала очередную истерику по поводу моей успеваемости, да и не только ее. - Гррр….Конов! У тебя опять шея в этих отметинах! Я уже начинаю подозревать, что ты вступил в какой-то клуб сексуальных меньшинств или же твоя девушка – извращенка! Блин, такое ощущение, если я приду хромой, то она подумает, что я стал жертвой педофила. - Лариса Владимировна, не надо делать из этого трагедию. Может просто у парня бурная половая жизнь. Тогда нам просто надо радоваться за него. Оу, ну нефига себе. Кто встал на мою защиту, а я ведь и слова сказать не могу. Кончики ушей горят от стыда, щеки покрылись заметным румянцем. Черт! Это же все он, так почему страдаю я. - А ты, Тагиров, мог бы и помолчать! Дальше последовал суровый взгляд, от которого по телу прошлась волна мурашек, хоть он и не был адресован мне. - Итак, Михаил! Передайте своей «девушке», чтобы держала себя в руках и не вела себя как пиявка. А вот на последнем выражении классной я хотел уже заржать. Если бы она знала, что эта пиявка – ее сын. - Как скажите. Немедленно сообщу ей об этом. - Надеюсь, я все понятно объяснила, и повторяться мне не придется. - Да что уже там. Кристально. - Конов! - Да все. Молчу. На этом наш разговор со злой очкастой выдрой закончился. Конечно, я бы и дальше продолжил эту «увлекательную» беседу, но жизнь мне еще дорога. Как только прозвенел звонок, мы все дружно сдали бланки и сели по своим местам. Еще одного урока с ней я не перенесу! Наверное, сегодня надо мной решили хорошо поиздеваться, так как дальше началось самое веселье. На середине геометрии, ко мне на парту прилетела записка с очень интересным содержанием « Свет в комнате слегка приглушенный. Ты лежишь на кровати в одних домашних штанах. Я медленно подхожу к тебе и провожу по еще не высохшим волосам рукой. Ты такой красивый». Кажется, это его очередная игра. Черт. Она мне начинает безумно нравится, от чего сам того не замечая, я стал писать ответ «Твои руки такие горячие, от чего мне хочется чувствовать не только их, но и все твое тело. Впрочем, это ведь только начало и ты не хочешь меня разочаровать. Аккуратно положив свои ладошки на твои сильные широкие плечи, я опрокидываю тебя на себя. Ты такой властный». С заинтересованным лицом я кинул ему записку и попал точно на его парту. Хотел увидеть его лицо. Пошлая ухмылка исказилась на его лице, в глазах плясали чертики. Значит, ему нравится. От таких мыслей я почувствовал легкое покалывание в области паха. Только не сейчас! Эту ситуацию подстегнула его следующая записка «Люблю, когда ты делаешь так, но больше мне нравятся твои стоны. Я же их получу сегодня. Проведя рукой по твоему бедру, я наклонился к твоей шее и лизнул твою свежую отметину, оставленную мной. Ты весь мой, поэтому рядом оставляю еще одну. Плевать, что говорит мать, никогда тебя не брошу. Никогда она не узнает о нас». Положив руку на свой неприлично торчащий бугорок, я сжал зубы от нахлынувшего возбуждения и не уловил момент, когда Лариса Владимировна взяла нашу записку у меня с парты и ушла к себе за стол. Дальше все было как в замедленной съемке. Она медленно раскрыла бумажку и глазами стала пробегаться по нашей переписке, написанной корявым почерком. Лицо ее заметно побледнело, руки тряслись, а глаза с каждым прочитанным словом становились похожими на блюдца. - Тагиров! Конов! Остаетесь после урока! У меня к вам серьезный разговор! И только сейчас я заметил, как она достала какие-то таблетки, видимо для сердца. Когда мы подошли к ней, то сначала нас одарили злым взглядом, но потом он немного смягчился и сменился каким-то виноватым. Подойдя к своему сыну, учительница обняла его и уткнула носом в свои груди. - Не уберегла я тебя от гомосеков! Как же ты у меня в армии служить будешь!? Мда, это была точно необычная реакция, в особенности, когда его так сильно зажали. - Мама! Я би и я люблю Мишу!!!! - Ох, сынок! Не говори глупостей! Так вот почему ты не выбрал красавицу Аленку! - Блин! Да у нее три титьки! - Вообще-то это был горб, но все же. Она лучший вариант, чем мальчик. Конечно, слушать их разговор было немного и стыдно, но мне жутко хотелось смеяться, особенно на моменте с Аленкой. Очень хочется теперь увидеть ее «третью грудь» во всей красе. Приложив кулачок к губам, я кое-как сдержал порывы смеха. - Все мам! Еще слово против наших отношений, и мы завтра идем с Мишей в загс! А вот на этих словах я чуть-чуть офигел, совсем чуточку прихренел и очень сильно охерел. Ну, нефига себе поворот событий! Математичка сначала от удивления широко раскрыла рот, но больше ничего не говорила по поводу его ориентации. Лишь села за свой рабочий стол, сложила на нем руки и сделала вдох, а затем выдох. Хороший способ успокоиться, надо будет попробовать, хотя я более чем уверен, что, когда мы уйдем, от кабинета останутся только стены, все остальное разобьется в пух и прах. Для своей же безопасности я с Севой быстро покинул помещение, и мы пошли гулять, желательно, подальше от школы, ведь мне до сих пор охота жить, но только с моим Тагировым. Его мама смирится. Я очень на это надеюсь.