миссия миши

28 ноября 2017

Мише, златовласому кудрявому баристе, было лет шестнадцать, когда он, совмещая работу и учебу в выпускном классе, впервые готовил напитки для двух братьев, которым умилялась вся кофейня, которая к слову располагалась в большом торговом центре на цокольном этаже. — Мне пожалуйста американо с ореховым сиропом. — незнакомец улыбнулся очаровательной улыбкой, от которой Бестужев-Рюмин мгновенно расплавился, как мороженое в их фирменном Гляссе, и обратился к, видимо, младшему брату. — Поль, ты что будешь? — Самый горький черный кофе без сливок и сахара. — Ему Латте с карамельным сиропом. — закатил глаза посетитель, передавая купюры бариста, но Миша уже улетел в другую реальность, из которой его вывел как оказалось Сергей, чуть улыбнувшись и постучав пальцами по его руке. — Простите заработался, — чуть смутился он, снимая с маркера крышку, — ваши имена пожалуйста. — Пишите, я вам продиктую, — подросток опередил старшего брата, введя того в ступор, — об-наг-лев-ший гад. Можно добавить мата. — А вас как зовут? — Миша улыбнулся, рассмеявшись. Два брата-брюнета пробуждали в нем самые теплые семейные чувства, давно зарытые где-то в глубине души. Накануне его отъезда в Северную столицу мама умерла, а отцу до него не было никакого дела, и то, как его дела волновало только тараканов их общаги, невзначай интересующийся, не сдох ли он ещё, освободив им жил.площадь. — Его имя заз-нав-ший-ся мел-кий. — вывел его из раздумий парень, с игривым вызовом смотря на младшего брата. Двое весёлых парней заметно скрасили его и всей кофейни вечер, когда на стойке выдаче сказали, что готовы напитки для “зазнавшегося мелкого“ и “обнаглевшего гада“. Время близилось к девяти вечера, а это была пятница, что значило, что до закрытия помещения оставалось два часа, и первый раз Миша не считал минуты до окончания рабочего дня. Братья Сергей и Ипполит, как сказал старший бариста Сергей, регулярно заходят сюда и поражают буквально всех теплотой своих отношений, что было и в этот раз. С того момента буквально каждый их поход в “Angel”, как звалась их кофейня, приходился на смену Бестужева-Рюмина, — по крайней мере, так оставалось думать всем. Некий красивый Серёжа учился на первом курсе с Трубецким на одном факультете, и, так как всем давно было известно, что после тяжёлого дня Сергея нужно ждать в кофейне, а такие дни приходились у них со вторым Сергеем на двоих из-за одного места учёбы, то Бестужев-Рюмин и кудрявый шатен Трубецкой всегда менялись сменами. Сергей мог отдохнуть в компании своего какого-то ну уж очень талантливого, милого, красивого, прекрасного поэта, как описывал его, а Миша увидеть “обнаглевшего гада“. И все шло вроде неплохо: они стабильно виделись в определенные дни, о которых Трубецкой сообщал заранее, перекидывались дежурными фразами, даже познакомились и изредка общались. В один день, когда ничего не предвещало беды, пришествия того самого особенного гостя не планировалось, а рабочий день должен был вот-вот закончиться, в помещение заявился пьяный, ну или не в себе, Серёжа. — Смотри, не твой ли нахуярился? — усмехнулся дежуривший с ним сегодня молодой высокий парень, но Миша так и не успел ничего ответить, как ему тут же кинули: — Иди откачивай своего Ромео, герой-любовник, все равно скоро закрываемся. — И он, благодарно улыбнувшись, почти подпрыгивая, ушёл в подсобку за курткой и рюкзаком, попутно забирая с прилавка бутылку воды, чтобы в случае чего напоить ей Серёжу. — Серёж, Серёжа, — он потормошил парня за плечо, — давай я тебя домой отвезу? — в ответ последовал слабый кивок головой. Ситуация, правда, казалась абсурдной — Миша, подхватив парня под руку, повел его пьяного, не то грустного, не то недовольного в сторону такси, на которое потом придется где-то найти деньги. Кое-как выпытав у Сергея адрес, куда его отвезти, Бестужев-Рюмин почувствовал как ему на плечо упала теплая голова, и на миг ему показалось, что словно брюнет поделился с ним своими проблемами, мол, я устал, ты тоже подержи. И черт возьми, это было так. — Есть кто дома? — Миша попытался освоить технику домофона с видеокамерой, махнув головой в сторону еле стоящего на ногах Сёрежи. Благодаря всем высшим силам, дверь открылась, и кудрявый мальчишка лет пятнадцати как-то сочувствующе-испуганно взглянул на старшего брата. — Куда? — тихо шепнул блондин, понимая, что если будет говорить в голос, то голова несчастного Муравьева-Апостола-старшего треснет пополам. Сережа уж очень крепко сжимает его руку и уж слишком настойчиво и мило просит остаться сегодня с ним, поэтому у Миши и не остаётся других вариантов. Сережа долго рассказывает про родителей, погибших в аварии, про учебу, отнимающую все свободное время, которое он хочет провести с младшим братом, и про старшего брата Матвея, из-за которого собственно и напился так — тот хочет забрать Полю к себе в Москву, и на фоне этого они ссорятся в пух и прах. И спустя неделю и шесть часов после последней встречи — конечно же Миша завел секундомер в ожидании — Сергей, весь красный и растрёпанный от холода, что-то невнятное произносит и крепко-крепко прижимает к себе Бестужева-Рюмина, втягивая в сладкий поцелуй. — Это не учебная тревога, опять эти приебались, срочно дуй сюда. — недовольно шептал в трубку их бариста Каховский, постоянно таскающий сладости с прилавка, но от этого меньше его не любили — напротив, умилялись и порой даже готовили лишние порции для него, хоть это влекло за собой небольшие убытки. Миша закатил глаза, втянув Муравьева-Апостола в ещё один нежный поцелуй, и поспешил вернуться на рабочее место, готовясь к разборкам с, кажется, самыми знаменитыми гостями, после Серёжи и Поли, конечно же. За центральным столиком как обычно ругалась самая скандальная парочка, когда либо посещавшая их уютную кофейню. Павел Пестель был хорошо известен не столько постоянно повторяющимся заказом Американо с карамельным сиропом, сколько своей любовью к их посуде, а точнее уничтожению ее. Более того, он учился в том же университете, что и Муравьев-Апостол, только на год старше. Его спутник, полная его противоположность, Николай учился с Сергеем на одном потоке и отличался от Паши своим холодным и безэмоциальным подходом ко всему, кроме их отношений конечно. То ли дело было, когда они начинали ссориться: весь мир сотрясало десятибалльное землетрясение, вводился оранжевый уровень опасности, а все вокруг просто полыхало так, что слабонервные посетители спешили быстрее покинуть помещение. В ход шло всё: от отборного мата на чем свет стоял до фирменных блюдец кофейни, которые Миша, если был на смене, всегда старался прятать подальше, как колющие и режущие предметы и особо хрупкие чашки. Но в этот раз все закончилось чуть ли не мгновенно, и Бестужев-Рюмин даже пожалел, что вернулся сюда, а не остался с Серёжей на заднем дворе, а неугомонная парочка уже сладко улыбалась, мило держа друг друга за руки. Два года спустя Миша оказался в том же университете, что и его "новоиспеченный" парень, оказался в той же квартире, что и его парень, и, кстати говоря, регулярно носил те же толстовки, что и его парень, когда Ипполит Муравьев-Апостол, находясь в одиннадцатом классе резко изъявил желание работать в том же месте, где и парень его брата. — А вам для анкетирования какого бариста позвать? — сладко протянул Миша Серёже и Поле, чуть ухмыляясь. — У нас старшего нет, только вот, видите, самый красивый и сообразительный.

13 февраля 2020, 22.18. полтора месяца спустя

Сережа, опираясь на стойку выдачи заказов, чуть вытянулся и коснулся губами лица Миши, попадая в ямочку на щеке, и последний мгновенно таял, чуть задерживая свою руку на руке парня. Муравьёв-Апостол-старший прошел в зал, усаживаясь на излюбленный столик, как через несколько минут к нему подошли “те самые ребята, с которыми мы делаем проект“. — Кто из них? — Миша заговорчески ухмыльнулся, пока Ипполит хлопал глазами, притворяясь чайником. — В каком смысле? — блондин только недовольно цокнул языком, взглядом сообщая, что поздно кулаками махать после драки. — Дай угадаю, — задумчиво вздыхает Миша, — Рылеев? Нет, птичка Трубецкой над ним порхает, да и скучноват он тебе. Каховский отпадает, Арбузов тоже. Стася не вариант... — он рассуждает вслух и уже отбрасывает этот вариант, как вдруг замечает горящие красным огнем щеки Поли и его взгляд, направленный перпендикулярно к полу. — А вот Стасик и вариант! — сладко тянет, тепло приобнимая младшего Муравьева-Апостола, тем самым даря ему всю свою заботу. — Эх, Полька-Полька, нашел ты из-за кого страдать-то! От него в универе все бабы шугаются, а из парней у него никого и нет думаю, он весь с головой либо в работе, либо в учёбе. Дай мне два дня, я соберу тебе все досье на него, начиная с времени рождения, заканчивая любимым сортом клубники. Некий Стася, не пользующийся популярностью у женской стороны университета, будто бы прочитав самые жуткие страхи и кошмары Ипполита, встал из-за столика и направился прямо в сторону не то чтобы маленькой очереди — вечер пятницы, как ни крути. Большинство посетителей готовилось как следует выспаться на выходных, отдохнуть и потусоваться — что таить, первые два пункта собирались выполнить и младший Муравьев-Апостол, и Миша, но Сережа и его одногруппники продолжали усиленно готовить проект, который нужно было сдать к понедельнику. На четверых — пара десятков схем и диаграмм, десять уже написанных страниц печатного текста в Ворде и презентация, состоящая из кучи непонятных слайдов — не хухры мухры. Пока новый ночной кошмар (новая мечта и идол) остановился у прилавка с пирожными, телефон Бестужева издал несколько повторных звуков. Разбиватель твоих блюдец и сердец: кто-нибудь сегодня вообще придёт? Администратор беседы “клуб анонимных алкоголиков“ упомянул вас и ещё шестерых участников Апостол Муравей: хуй знает я блять политэконом Мишутка с Рюмкой: я на смене, если тебе интересны собутыльники с огромными синяками под глазами, заплетающимся языком и трясущимися руками — я всегда готов. Правда-Бецкой: я сижу напротив тебя блять Господин литератор: статьи сами себя не напишут. От увлекательного обсуждения отменившейся пьянки Мишу отвлёк внезапно появившийся у касс высокий брюнет с выразительными скулами и очаровательной улыбкой (©Ипполит Муравьев-Апостол или топ-10 красивых последних в жизни цитат). — Привет, тебя Поля обслужит, мне срочно надо отойти. — изобразив срочный телефонный вызов, Бестужев-Рюмин обогнул пространство, пытаясь не умереть от смеха, так как других эмоций растерянный парень, оставшийся с Кузьминым, не вызывал. — Привет. — бариста выдавил из себя что-то вроде улыбки, всеми силами подавляя растекающийся по щекам яркий румянец. — Привет, — очаровательно растянул невообразимые губы в улыбке Анастасий, — мне пожалуйста американо с ванильным сиропом, — задумчиво произнес он, изящно кладя голову на руку, согнутую в локте так, что Ипполит невольно залюбовался, задерживая дыхание. Зрачки, кажется, изогнулись в форме сердечек. — Имя? — и желательно фамилию, чтобы я сразу примерил. — Не смейтесь, — напускно-угрожающе произнес он, будто бы желая приободрить Муравьёва, — Стася, — нежно и мягко, словно малиновые маршмеллоу сказал парень, протягивая купюру из кошелька, на что Поля, чуть посмеиваясь, указал пальцем на свой бейджик, на котором аккуратным почерком красовалось “Ипполит“. — Не переживай. те — не зная как обратиться к парню, произнес он, тепло улыбаясь, — Меня вовсе Полей назвали. Кое-как, смущаясь и стесняясь, завязался короткий диалог на тему того, какой сироп лучше добавлять в темный кофе, продлившийся до момента готовности напитка гостя, и тот ушел на свое место рядом с Сергеем, с новыми силами принимаясь за работу. Часы наконец-то показали заветное “23.00“ — время, в которое кофейня закрывалась. Получилось так, что они остались почти своим семейным кругом за столом, работая над проектом — Поля, Сережа, Миша, не считая одногруппников второго, и то, что в его присутствии помещение продолжало свою работу при наличии на посту баристы Бестужева-Рюмина, так как Ипполита заботливо отправляли домой. как и сейчас. — Поль, — Сергей звякнул ключами, передавая их брату, и скомандовал — езжай домой отдыхать, завтра днём ведь к репетитору. Миш, ты тоже с ним. — Может все вместе поедем к нам? Я вам кофе и дома сварить смогу, да и проще, чем за маленьким столом. — прерогатива заманить домой Анастасия и заставить брата наконец-то вернуться в квартиру в нормальное время не могла не радовать как Полю, так и Мишу, если подробнее рассуждать о последнем пункте. — Поедем? — как-то совсем уж устало спросил старший Муравьев-Апостол, что всем показалось, что он вот-вот коней отбросит за этим ноутбуком. — Если это удобно для вас, то мы, наверное, не против.

***

И хотя их жизнь была наполнена самыми неловкими моментами, как например когда Ипполит, рассчитывая, что один дома загорланил на всю квартиру “Онанизм, онанизм, любит каждый организм“, а оказалось, что Миша и брат просто в тишине завтракали на кухне, или как Рюмин и Сережа, не заметив младшего Муравьева-Апостола, который под столом собирал просыпавшееся печенье, стали уж слишком страстно целоваться, а Сережа и вовсе толкнул Мишу к обеденному, блять, столу, снимая с того футболку, и в этот момент Поля просто оповестил их о своем присутствием, мысленно вспоминая номер ближайшей дурки, но их жизнь была просто самой лучшей, и никто из них не хотел бы что-то менять. Поэтому после приезда, дабы не мешать Сергею, Бестужев-Рюмин и младший Муравьев-Апостол уселись в спальне последнего за просмотром комедии с незамысловатым названием, и, что и требовалось ожидать, мгновенно уснули после тяжёлой рабочей недели. Когда Мишель, как его стал звать Сережа, узнав о его способностях к идеальному французскому, в четвёртом часу ночи проснулся и заметил отсутствие фактически-практически младшего брата, то первым делом отправился на кухню, но в коридоре, так и не дойдя до места назначения, замер, прислушиваясь. С кухни были слышны смешки, один из которых точно принадлежал Ипполиту, и два различимых мужских голос. Осторожно обойдя угол так, чтобы его не слишком было видно, Миша увидел улыбающегося во все свои тридцать два зуба Полю и что-то увлеченно рассказывающего Анастасия и для себя понял — его миссия в этом доме выполнена. Счёт 1:1, маленький Амурчик.