Let me always hear your laugh.

Юнги ступил на порог библиотеки с выражением скуки на лице, потому что эта мера была вынужденной. Он не помнил, когда в последний раз здесь был; тихий шелест страниц, шёпот студентов с младших курсов и запах старых книг вызывали в нём смешанные чувства. Он любил тишину, но в данный момент она казалась удушающей. К сожалению, его диссертация требует информации, которая в интернете, по словам преподавателей, не является совсем достоверной. Найти её можно только здесь, в довольно старой библиотеке, которая своими габаритами пугает зашедшего сюда Юнги. С порога он уже видит огромные стеллажи с книгами, столы, которые заняты студентами, а также маленькие диванчики у окон. Справа за стойкой не наблюдается никого, к кому можно было бы обратиться за помощью, и парень вздыхает. Искать нужную ему книгу среди такого количества кажется глупой затеей. В последний раз он брал отсюда что-то на втором курсе, да и то особо не пригодилось. Краем уха он улавливает чьи-то шепотки, но не обращает внимания и идёт к стеллажам. Будь с ним Джин, тот наверняка бы посмеялся с того, каким потерянным он выглядит, когда обходит полки с книгами. Он видит разную литературу, которая ему вовсе не нужна, а также удивляется, насколько потёртыми выглядят некоторые корешки. Неужели среди всего этого можно как-то ориентироваться? Ему стоит дождаться кого-то, кто сможет помочь, а не бродить вот так бездумно, задирая вверх голову. Смышлёный Чонгук, второкурсник с факультета вокала, как-то раз жаловался, что нужные книги отсутствуют; удивлялся, кому они понадобились ещё, ведь доклад на тему задали только ему из всей группы. Юнги решил никак не комментировать, что на его курсе учатся ещё сотня человек, и пожимал плечами. Теперь он задаётся вопросом, неужели среди такого количества нет нескольких книг, содержащих одну и ту же информацию? Советы преподавателя для Мина тоже казались странными: в интернете всегда есть всё необходимое. Зачем тратить время на поиски того, что может даже не пригодиться? Пару абзацев ему не сделают никакой особой выгоды, он легко заменит их чем-то другим. Только теряет время. С тихим вздохом он проходит мимо второго огромного стеллажа, выходя на другой конец библиотеки. Здесь также есть несколько окон и маленькие диваны, расположенные вокруг столика. Хорошая освещённость предполагает уютное времяпровождение за какой-нибудь книгой, но Юнги никогда таким не занимался. Последний раз его руки держали учебник только для того, чтобы прикрыться им на последней парте в аудитории. Находиться здесь часами и что-то читать? Увольте. На самом дальнем диване расположилась какая-то кучка студентов, яростно, но тихо о чём-то спорящих. Один из них размахивает руками, а другой тыкает пальцем в книгу и что-то агрессивно доказывает. Это вызывает у Юнги, вспоминающего свои первые курсы, смешок. Он спорил со своими одногруппниками по мелочам, аргументируя и выходя победителем. Мин надеется, что тот парень тоже сможет доказать правоту. Его взгляд падает на шкаф, меньший по размеру, чем стеллажи, который полностью был забит книгами. На вид они выглядели ещё более потрёпанными, чем те, что он уже успел обойти. Он мягкой поступью подходит туда, бросает взгляд на корешки и читает названия. Несколько книг про мифы разных стран, исторические энциклопедии и развитие корейского языка, а также что-то про написание ханчи¹, о чём Юнги имеет смутное представление. На полках нет ничего, что было бы связано с музыкальным продюсированием, но рука тянется к Скандинавским мифам. Возникший интерес побуждает его пролистать несколько страниц, задержаться на заголовке «Дети Локи» и лишь на секунды зацепиться на строчке: «По сравнению с обеими сестрами их младший брат, волчонок Фенрир, казался совсем безобидным», как тихий незнакомый голос отвлёк его: — Скандинавские мифы всегда отличались от других, — Юнги на эти слова довольно резко повернул голову вправо, опустив взгляд чуть ниже и встретившись с парнем, который мягко улыбался. Кто это, было первой мыслью Мина, за которой сразу же последовало, что он невероятно красив. Юнги осмотрел блондинистые, аккуратно уложенные волосы, бежевый вязаный свитер, под которым была ещё какая-то кофта, а после взгляд упал на открытую книгу, лежащую на коленях незнакомца, которые прикрыты пледом. Парень не знал, что сказать на неожиданную реплику, поэтому замялся, протянув неуверенное: — Эм-м, да, наверное, — человек рядом с Мином издал тихий смешок, улыбнулся ещё шире и показал маленькие ямочки на щеках, которые заставили Юнги почувствовать на секунду опустошение где-то внутри. — Вы не знакомы с ними, да? — спросил парень, переводя взгляд на обложку книги, которую старшекурсник до сих пор держал в руках. — Мифы про Тора и Локи могут завлечь с первых строк, — добавил он. Юнги не знал, что должен ответить. Не знал, почему этот милый парень вдруг решил заговорить с ним о книге, которую он взял совершенно случайно, да ещё и открыл на первой попавшейся странице. Ему нечего сказать, потому что совсем не знает, кто такие Тор и Локи, но незнакомец смотрит на него выжидающе, и Мин только отрицательно мотает головой: — Нет, я ни разу не читал… это, — говорит он, прочищая горло и захлопывая книгу, поспешно убирая на полку, откуда и взял. Парень рядом кивает, прекращает задирать голову чуть вверх, думая, что на этом их разговор закончен, и возвращается к своему произведению, перелистывая страницу. Юнги наблюдает за ним, чувствуя себя виноватым, что беседа вышла такой странной и короткой. Хотел ли этот незнакомец завести с ним разговор? Но зачем? Из чистого интереса, просто увидев эту книгу про мифы в его руках? Мин облизывает губы, осматривается по сторонам и снова обращает внимание на блондина перед собой. Его взгляд на этот раз более цепкий. Он замечает отросшие волосы сзади, из-за чего теперь причёска похожа на смутное представление маллета, загорелую кожу, длинные пальцы, перелистывающие очередную страницу, и плед. Большой, серый, пушистый плед без каких-либо рисунков. Юнги хмурится, когда наклоняет голову чуть вбок и по мере осознания его лицо приобретает эмоцию удивления. Железное большое колесо, которое не прикрыто пледом, сначала вызвало вопрос, который отпал секундой позже. Этот парень сидел в инвалидной коляске. Следом за этим он заметил две ручки позади, часть видневшейся спинки и подлокотники, которые, кажется, были опущены и скрыты всё тем же пледом, как и подножка. После странного осознания, что перед ним сидит человек с ОВЗ², Юнги чуть застопорился. Ему не приходилось иметь дело с кем-то, кто был как-то ограничен физически, и не то чтобы теперь его мнение по поводу этого незнакомца поменялось. Просто теперь он чувствует себя ещё более смущённым. Мин поджимает губы и снова подаёт голос, стараясь менее резко обратить внимание парня на себя: — Извините? — блондин поднимает голову с вопросом во взгляде, и Юнги продолжает: — Вы достаточно хорошо знаете библиотеку? — Да, — он кивает, — полагаю, что да. — Женщина за стойкой, — начинает объяснять Мин. — Она отсутствовала, а мне нужно найти одну книгу, — рука тянется к затылку, что означает нервозность, но парень достаточно догадлив, чтобы понять, что от него хотят. — Вам помочь? — улыбка, из-за которой появляются очаровательные ямочки на щеках, снова что-то переворачивают в груди Юнги, выдыхающего с облегчением. Он благодарит человека перед собой, что ему не пришлось и дальше изворачиваться, пытаясь донести свою просьбу. Юнги застенчиво кивает, опуская взгляд, но блондина подобное поведение, кажется, ничуть не сбивает с толку. Он закрывает свою книгу, кладя на колени, и располагает руки на больших колёсах коляски, довольно умело разворачиваясь в направлении стеллажей. Мин прослеживает за этим со смешанными чувствами, но прочищает горло и тихо извиняется: — Мне жаль, что отвлекаю вас, — блондин смотрит на него и отрицательно мотает головой, прося не беспокоиться. — К сожалению, сюжет в книге стал невероятно скучен, поэтому я не против немного отвлечься и помочь, — отвечает он, начиная крутить колёса вперёд. Юнги молча следует за ним и вслушивается в заданный вопрос: — Что именно вам надо найти? — Я ищу книги, связанные с музыкальным продюсированием для своей диссертации, — незнакомец отвечает тихим «хм-м», но теперь с большей уверенностью толкая коляску. — Кажется, на предпоследнем стеллаже в том конце библиотеки было что-то подобное. Я видел, как некоторые с факультета продюсирования направлялись именно туда, — делится своими предположениями парень. Юнги следует за коляской, отрывая взгляд от того, как человек перед ним уже, кажется, в привычном для него жесте крутит большие колёса. Он хочет спросить, как того зовут, что за книга лежит у него на коленях и почему тот вдруг решил завести с ним разговор про мифы, оказавшись рядом. Знакомиться с милыми парнями в библиотеке не в его стиле, а уж тем более испытывать странное желание продолжить беседу, даже если она будет о мифах про каких-то Тора и Локи. Коляска заворачивает налево, пока парень ещё два раза прокручивает колесо, и останавливается с задранной чуть головой. Юнги подходит ближе, осматривая полки, и незнакомец поднимает руку, указывая на верхние. Его рука не достаёт из-за того, что сидит, но Мин понимает всё и так. — Четвёртая, если не ошибаюсь, посмотрите там, — говорит он, опуская ладонь и умещая её на коленях. Юнги осматривает четвёртую полку быстрым взглядом, цепляясь за названия на корешках, и облегчённо вздыхает, когда находит что-то нужное. Он берёт книгу в руки, пролистывая на содержание и скользя пальцем по оглавлениям. Когда находится то, что ему необходимо, на лице проступает еле заметная улыбка. Парень рядом привлекает внимание старшекурсника вопросом: — Это то, что вам нужно? — в голосе непонятная для Юнги надежда и заинтересованность, и ему приходится кивнуть. — Да, — отвечает он, — спасибо, э-э… — Намджун, — отвечает парень, улыбнувшись. — Рад, что смог помочь вам, — это звучит искренне, что трогает Мина до глубины души. Его зовут Намджун, думает Юнги, чувствуя странное облегчение в душе от того, что теперь знает имя этого человека. После того, как они стоят напротив друг друга ещё несколько секунд в тишине, до старшекурсника доходит, что пора уже расходиться, но что-то останавливает его. Он хочет поговорить с Намджуном, даже если полчаса назад желал как можно быстрее уйти из библиотеки. Теперь его заинтересовал милый парень с серым пушистым пледом на коленях, с которым он больше, возможно, никогда не встретится. Что-то ему подсказывает, что это будет большим упущением в его жизни. Улыбка, на которую Юнги отвечает своей, чуть более неуверенной, побуждает его на неожиданное продолжение разговора. — Ты много времени здесь проводишь? — Он видит, как Намджун чуть удивляется, когда к нему обращаются снова. — Я уверен, что знать расположение всех книг среди этих стеллажей… — Мин разводит руками, как бы показывая, что он имеет в виду. Намджун смеётся: негромко, чуть наклоняя голову вбок, но даже такое действие заставляет Юнги повторять про себя милый, милый, милый. Он всегда знал, что падок на красивых парней, заставляющих его сердце биться чуть быстрее из-за каких-то мелочей, как смех, улыбка или жест, когда чуть небрежно поправляют чёлку. Джин смеялся с него, часто говоря, что его гейские панические атаки видны невооружённым взглядом, но это абсолютно ничего не значило. Привлекательные люди были всегда и везде, и Юнги не виноват в том, что его ладони чуть потеют, а румянец проступает на щеках в самые неподходящие моменты. Взгляд, которым Намджун его одаривает, заставляет Мина рвано вздохнуть и взять себя в руки. — В последнее время я и правда зачастил сюда, — отвечает Намджун, пожимая плечами, — а говоря об остальном, то у меня просто хорошая память, — после этого признания Юнги хочет спросить «настолько хорошая?», но сдерживается. Старшекурсник больше не знает, что спросить, а вся ситуация кажется до ужаса глупой и несуразной. Намджун всего лишь помог ему, больше нет причин оставаться и пытаться подтолкнуть незнакомого парня на разговор. Он не знает, как на всё это реагирует сам блондин, но его отведённый в сторону взгляд говорит, что тому тоже неудобно от всего этого. Наверное, Юнги просто никогда не умел заводить разговоры ни о чём, именно поэтому сейчас выглядит дураком перед этим милым парнем, непонимающим, почему его до сих пор не оставили в покое. Приходится смириться с тем фактом, что пришло время покидать компанию Намджуна, и Мин с тихим вздохом делает лёгкий поклон. — Ещё раз спасибо за помощь, мне надо… — он недоговаривает, прикусывая губу, но парень перед ним договаривает за него: — Идти? — старшекурсник слышит странную грусть, наталкивающую его на определённые мысли, но его хватает только на кивок. — Да, — Юнги сжимает книгу в своих руках сильнее, поджимает губы и, больше не находя слов, проходит мимо Намджуна, направляясь к выходу из библиотеки. Парень не окликает его, возможно потому, что даже не знает его имени, а может потому, что это не имеет никакого смысла. Эта их первая и последняя встреча, которая не несёт за собой ничего, кроме согласия со стороны Намджуна помочь Юнги. Когда он расписывается на стойке у женщины в возрасте, он не сдерживает желания и поворачивает голову в направлении стеллажей, замечая знакомую блондинистую макушку. Намджун дотягивается до полки, чтобы поставить книгу на место, а после кладёт руки на колёса и, разворачиваясь, пропадает из поля зрения. — Прошу прощения, — тихо говорит Юнги, обращаясь к женщине, но переводя на неё взгляд только спустя секунды, — тот парень, на инвалидной коляске, — уточняет он, ловя понимающий кивок, — он бывает здесь каждый день? Знать такую информацию ему незачем, но вопрос кажется невероятно важным. Становиться сталкером он не собирается, но, возможно, ему стоит заглянуть в эту библиотеку ещё раз, чтобы… Встретиться с Намджуном и поговорить больше, чем несколько минут. — Вы про Намджуна? — уточняет библиотекарша. — Этот юноша почти живёт здесь, приходит самым первым, а уходит почти последним, иногда его так сложно выгонять, — за этим следует тёплый смех. Джин сейчас бы тоже рядом посмеялся с того, каким отчаянным выглядит Юнги в своём желании узнать о незнакомом парне побольше. Представлять, как хён будет подталкивать его на первые шаги, не хочется, да тому и необязательно знать, что Мин только после одного похода сюда словил маленький краш на милого блондина с маллетом. Юнги уходит из библиотеки с быстро бьющимся сердцем и неприятным осадком на душе, впервые за долгое время чувствуя себя влюблённым подростком.

****

Следующий раз выпадает на вечер среды, когда из Юнги выжаты все соки до последнего. Скучные и долгие лекции выматывают его сильнее, чем часы в студии за диссертацией или другой немаловажной работой. Преподаватели снова напоминают о дедлайне, готовности оказать помощь, если это нужно, а ещё неутешительными выводами для некоторых учащихся на магистратуре. Выслушивать очередные «лестные» комментарии не прельщало, именно поэтому Юнги даже не пытался их слушать. После таких лекций не хотелось ничего, кроме долгого сна или попыток расслабиться в тишине за чашкой кофе. В библиотеке нет кофе, зато здесь тихо и уютно. Приглушённый жёлтый свет, исходящий от ламп, не режет Мину глаза и позволяет не так сильно их напрягать, чтобы сфокусировать взгляд. Женщина за стойкой снова отсутствует, и парню интересно узнать, работает ли она вообще. В этот раз студентов намного меньше, а те, что присутствуют, почти спят на столах с открытыми книгами. Это по-странному веселит его и заставляет издать смешок. Проходя мимо знакомых стеллажей, он даже не обращает на полки внимания, в этот раз не цепляясь за названия произведений или энциклопедий с учебниками. Книгу, которую он взял ранее, он сдаст ещё нескоро, что удивляет его самого. Информации в ней было много, особенно той, что точно пригодится. Хоть оттуда и нельзя всё бездумно перенести в диссертацию, основные моменты очень нужны для некоторых пунктов. Преподаватель похвалил его за то, что послушался его совета и успел первым сходить за ней, иначе бы потом было слишком поздно. Юнги замечает Намджуна у окна за столиком. У него на коленях всё тот же пушистый плед, а взгляд опущен в книгу в руках. Лампа рядом включена больше для придания уюта, чем для применения, но это кажется Мину очаровательным. Наверное, странно будет подойти к человеку, которого ты видел один раз в жизни, и беззаботно завести разговор, но как поступить иначе? Снова попросить помощь и соврать, что пришёл ещё за одной нужной книгой? Со стороны может показаться слишком наглым, а Юнги не хочет выставлять себя тем, кто пользуется чужой добротой. Никогда до этого ему не приходилось стоять посреди библиотеки истуканом и продумывать каждый свой шаг и вздох, чтобы просто заговорить с кем-то, кто ему понравился. Он снова выглядит дураком на фоне остальных, но обычное смущение останавливает его от позора. Юнги не хочет показаться навязчивым и странным, а просто слегка… заинтересованным и вежливым. Он собирает последние силы в кулак и направляется к Намджуну. По мере приближения его уверенность испаряется, а к концу её хватает только на тихое: — Намджун? Парень на своё имя реагирует мгновенным поднятием головы. Их взгляды пересекаются, и Юнги видит, как тот сначала выглядит удивлённым, потом чуть сбитым с толку, но после отвечает широкой улыбкой и радостным: — Это вы! — блондин выглядит искренним в своей радости увидеть здесь старшекурсника. «Вы» из чужих уст звучит слишком формально, что не нравится Мину. Намджун выглядит не намного младше, поэтому такое обращение кажется неуместным. Однако в голову закрадывается мысль, что по-другому тот никак назвать Юнги и не может, потому что в тот день он не додумался представиться. Настолько сильно был взволнован, что не сказал своё имя в ответ. — Зови меня Юнги, — выдавливает из себя поспешно старшекурсник, пристыженный самим собой за такое. — Я 93 года рождения, поэтому… — добавляет он, приподнимая в вопросе бровь. — Юнги-хён, — с лица Намджуна не спадает улыбка, переворачивающая в старшем буквально всё, что можно. Возможно, Мин немного краснеет, когда мягкое «хён» слетает с уст парня. Засранец Чонгук иногда упускает это обращение специально, получая потом по затылку от Джина за «неуважение к старшим». По лицу же Намджуна видно, что тому только в радость обращаться так к малознакомому парню, которому он помог раз в жизни. — Тебе снова нужна помощь? — задаёт вопрос Ким, поглядывая на неуверенного Юнги. Старший на это поджимает губы и отводит взгляд. Ему не нужна помощь, как таковая. Уж точно не в том, чтобы найти книгу в этой библиотеке. Он был бы рад услышать совет, как завести непринуждённый разговор с парнем, которого видел единственный раз. Спросить совета у Сокджина не хватило смелости, ведь выслушивать после этого ещё сотню вопросов по типу «где», «когда», «зачем» и «почему» не было сил. У Юнги есть уверенность в себе, хоть плохие навыки социальности и проявляются, но сейчас всё очень похоже на затянувшуюся комедию. — Нет, — в конце концов признаётся он. Улыбка Намджуна гаснет, теперь он больше похож на человека, который что-то недопонимает. — Тогда?.. — неуверенно говорит он, смотря на хёна и хмурясь. Даже такая обычная реакция отражается на лице чересчур очаровательно по мнению Юнги. Есть ли что-то странное в желании поговорить с человеком, который тебе понравился? В такой формулировке Мин не видит ничего, что могло бы напугать Намджуна, но только попробуй он произнести вслух, — всё сразу же приобретёт другой оттенок. Чем больше он стоит перед парнем, топчась на месте, тем больше недоумения появляется на лице Кима. — Я просто… — начинает Юнги, махнув рукой куда-то в сторону, — хотел бы узнать тебя получше, — вышло не так уж и плохо, думает Мин, поглядывая на младшего. Он ждёт чего-то ужасного, возможно, подозрительного взгляда или отказа на такую странную просьбу, но ничего из этого не следует. Намджун закрывает рукой половину лица, что является неожиданным жестом для Юнги, и он уже хочет извиниться, как подмечает сжатый в кулак край пледа и лёгкую красноту на кончиках ушей. Ему нужно время, чтобы понять причину такой реакции на свои слова: Намджун смущён. Мысли Мина, озвученные вслух, заставили Кима прикрыть лицо руками, под этим не скрывается что-то плохое, как могло показаться старшекурснику в первые секунды. Намджуну требуется время, чтобы тихо прокашляться, убрать руку от лица и ответить на слова хёна кивком. — Ты можешь присесть, — предлагает блондин, указывая рукой на соседний диванчик. — Библиотека закроется через два часа, надеюсь… — Этого хватит, — заверяет его Юнги, устраиваясь на своём месте и закидывая ногу на ногу. — В тот раз мне показалось странным удерживать тебя, — признаётся он, от волнения начиная стучать костяшками пальцев по столу. Намджун смотрит на это с какой-то странной эмоцией во взгляде, но потом переводит его на старшего и мотает отрицательно головой, перебирая в руках страницы приоткрытой книги на коленях. Возможно, они оба сейчас волнуются и чувствуют себя чуть странно, потому что подобная ситуация происходит у обоих впервые в жизни. Намджун согласился поговорить с Юнги о чём-то, и это всё, о чём желал Мин. Просто разговор на маловажные темы в библиотеке. — Разве ты не спешил? Мне показалось, что… — Вовсе нет, — прерывает Кима старшекурсник, — мне жаль, что всё получилось так скомкано. По идее, по-другому не могло и быть. Юнги попросил помощи, а Намджун согласился, и ничего большего за этим последовать не должно было. Даже желание продлить беседу не могло повлиять на развитие событий и уход Мина. Признаться честно, сейчас ситуация тоже кажется странной, но от мысли, что всё обоюдно, становится легче. Он не заставлял Кима начать беседу, тот согласился сам, по собственному желанию. Значит ли это, что в какой-то степени Юнги тоже его заинтересовал? Старшекурсник со старой книгой про мифы в руках, — что ещё могло привлечь внимание завсегдатая данной библиотеки? — Я не думал, что ты вернёшься сюда, хён, — признался Намджун. — Мне всегда казалось, что люди с факультета продюсирования невероятно занятые, — он улыбается на удивлённый взгляд Мина, которым тот его одаривает, но потом приходит озарение. Намджун сложил всего лишь два и два, чтобы понять, где учится старший. — Иногда даже нам нужно отдыхать, — признаётся парень, — разве не лучше это сделать за приятной беседой с хорошим человеком? — флирт — это что-то новенькое, думает Юнги, сам сдерживаясь, чтобы не спрятать лицо в ладонях. Кима же этот вопрос приводит в восхищение, и он тихо смеётся. Мин чувствует маленькую победу, когда заставляет того улыбаться или смеяться, даже с таких глупых фраз. Он понимает, каким неловким становится в присутствии Намджуна, но показывать свою холодную и грубую сторону, к которой он привык в стенах университета, абсолютно не кажется хорошей идеей. Ему хочется быть достаточно приятным и милым человеком в глазах донсена, хоть такое желание и появилось из ниоткуда. Возможно, этот парень действительно очень сильно понравился ему с первой встречи. — Ты когда-нибудь расслаблялся за интересной книгой, хён? — склоняет голову вбок, смотря на старшего. — Уверяю тебя, беседа с хорошим произведением ничуть не хуже, чем с человеком. Юнги не читает литературу, в отличие от Намджуна, который уже второй раз встречает его в знакомой позе и с открытой книгой. Парень выглядит тем, кто и правда любит читать, а библиотекарша, сказавшая, что его даже сложно выгонять отсюда, только подтверждает этот факт. Мин всегда может узнать творческую личность, но теперь ему кажется, что у людей, имеющих особую увлечённость к чтению, тоже есть что-то особенное. Задумчивый взгляд, к примеру, или определённая манера речи, но что-нибудь да выдаст его. — Извини, но я не слишком начитанный человек, — он качает головой, только сейчас чувствуя себя немного пристыженным перед человеком, который буквально живёт в библиотеке. — Тебе не за что извиняться, — успокаивает его парень, опуская взгляд на свою книгу, — просто книги вряд ли будут провожать твою спину жалостливым взглядом или тыкать на это, — он хлопает рукой по колесу слева от себя, которое издаёт звук удара железа о железо. Юнги на это сглатывает и поджимает губы. Точно, думает он, Намджун же… в инвалидном кресле. Не то чтобы он забыл об этом или пытался игнорировать, просто эта маленькая деталь не кажется такой уж важной, ведь она никак не мешает хорошо протекающему разговору между ними. Мин никогда не был на месте Кима, но теперь он отчасти понимает, почему тот проводит так много времени в библиотеке. Встретить на улицах человека с ограниченными возможностям — редкость, а уж если рядом прокатится человек в инвалидном кресле, то избавиться от взглядов в спину почти невозможно. Юнги не поймёт Намджуна, но может предположить, что тот имеет в виду. Затрагивать подобную тему не хочется; Ким погрустнел, а атмосфера перестала быть уютной, что совсем не нравится старшекурснику. Он пришёл сюда поговорить обо всём и ни о чём сразу с человеком, который ему понравился, и здесь нет места грусти. Поэтому ему приходится проглотить сказанную фразу и отвлечься на что-то другое. — Что ты читал в тот раз? — вопрос, который его интересовал по неизвестной причине ещё тогда, когда он впервые заметил на коленях приоткрытую книгу. Намджуну понадобилось всего несколько секунд, чтобы вспомнить и ответить: — «Божественный ребёнок» Карла Юнга, — он говорит это с некой гордостью, но выглядит недоумённым, когда на лице собеседника читается большими словами вопрос «что?». Юнги приподнимает брови, выглядя сбитым с толку, лишь на задворках своей памяти находя какого-то Карла Юнга. Намджун ждёт, когда старшекурсник отреагирует как-то ещё, но после пары секунд на лице не появляется ничего, кроме приоткрытого рта и вырвавшегося оттуда протяжного «э-э-э». Ким прыскает в кулак, сразу же извиняясь за своё неуважение к старшему, и выставляет ладонь вперёд, чтобы сразу замахать ею в стороны. — Извини, хён, — говорит он, когда улыбка на лице прекращает быть такой широкой, — я просто… ты выглядел слишком… — Глупым? — предполагает Мин, совсем не обижаясь на реакцию парня. Ему далеко до глубокого познания в книгах, а уж тем более зарубежных авторов. — Недопонимающим, — исправляет его Намджун. — Карл Юнг — швейцарский психиатр, он писал известные книги по психологии, — объясняет он, но Юнги только бездумно кивает. Откуда ему было знать про швейцарского психиатра? Книги по психологии кажутся ему вообще чем-то запредельным, а уж находить в них хорошее чтиво на день? Удивляет его лишь то, что Ким, кажется, и правда заинтересован в такой литературе. Мин пытается воздержаться от ещё одного «э-э», но Намджун не кажется оскорблённым или расстроенным, его ситуация даже смешит. — Всё в порядке, если ты не знаком с ним, — парень пытается успокоить Юнги, выглядящего слишком пристыженным за свои нулевые познания в этой области. — Его произведения действительно не для всех, сложны для понимания. — Но ты понимаешь? — спрашивает старшекурсник. — Размышления об архетипах человека интересны, — признаётся он и пожимает плечами, будто говорит очевидную вещь. Через некоторое время активной беседы для Юнги становится очевидной вещью тот факт, что Намджун интересен в своих взглядах на вещи, выражении собственного мнения насчёт того или иного произведения, совсем не разграничиваясь в жанрах. Упоминает философские книги, на что Мин снова удивляется, говорит о других рассказах Карла Юнга и хвалит «Демиана» Гессе. Парень подкрепляет свои слова аргументами, прямыми цитатами и жестами, объясняя причину эгоистичности народа к мальчику из книги «Уходящие из Омеласа». Никого не смущает, что в основном говорит Намджун, только редкие вопросы Мина разбавляют чужой эмоциональный монолог. Юнги искренне восхищён тем, как Ким может помнить мельчайшие детали из прочитанного, а также не боится критиковать самые популярные работы нынешних авторов, не только южнокорейских, но и зарубежных. У Намджуна на всё есть своё собственное мнение, взятое не из потолка, а благодаря долгому анализу. Мину нравится слушать парня. Голос собеседника вовсе не мелодичен, проскальзывает хрипотца, которую в другой ситуации можно было бы назвать даже сексуальной, и голос становится выше, когда Намджун начинает рассказывать о чём-то очень его волнующем. Он не перескакивает с темы на тему, договаривает мысль, а потом смотрит на Юнги, ожидая его мнение по поводу всего этого. Спустя некоторое время они затрагивают не только книги, но и продюсерскую работу старшего. Про надоедливых преподавателей, готовых испортить тебе на последнем курсе оценки, а также о бессонных ночах за монитором, с оборудованием под рукой и перед микрофоном, который достался для записи совсем случайно. Намджун хороший слушатель. В манере речи у Юнги всегда присутствовала неспешность, размеренность; он растягивал слова чуть лениво, но в голосе всё равно можно было заметить заинтересованность в том, что говорит. Иногда из-за этого возникали проблемы с собеседниками, которым становилось скучно выслушивать долгие рассказы Юнги, но с Намджуном всё кажется по-другому. Младший смотрит на Мина внимательно, кивает на риторические вопросы, хоть это и необязательно, и пытается не отвлекаться на мелочи, обращая всего себя на говорящего. Благодаря всему этому Юнги видит, что его слова не пролетают мимо ушей и не игнорируются, а правда вызывают какой-то интерес у слушателя. Между ними происходит вдумчивый диалог по поводу диссертации старшекурсника, а также обсуждение лирики и темы, на которую та написана. Намджун не пытается влезть со своим мнением в чужую работу, он высказывается только после кивка на свой скромный вопрос «могу я?..». Разговаривать с Кимом, слышать его смех и видеть улыбку этим вечером становится для Юнги тем, что полностью расслабляет его после долгого дня. Намджун всё ещё очарователен со своими ямочками, когда уголки губ растягиваются после какой-то смешной фразы, сказанной старшим. Старшекурснику нравится замечать еле заметную взволнованность в жестах нового знакомого перед тем, как тот хочет что-то сказать, но не уверен, уместно ли это. Парень оказался всего на год младше него, но его мудрость и сообразительность поражает Юнги, который за свои годы тоже многое успел повидать. Возможно, на Киме сказывается начитанность, а возможно, опыт своей недолгой жизни значимым весом ощущается на широких плечах. Скользкую тему инвалидности Намджуна никто из них за вечер не затрагивает. Это нетактично и слишком рискованно, ведь уровень их отношений ещё не позволяет говорить о таких вещах. Всё, что может сказать Мин на этот счёт, — его вовсе не волнует, что человек перед ним не может ходить. Это не приводит в оцепенение, пока они сидят друг перед другом и без каких-либо табу разговаривают на отвлечённые темы о книгах, музыке, погоде и даже политике. Юнги вспоминает о чужой коляске только через два часа, когда библиотека начинает закрываться, а Намджун с тихим вздохом кладёт свою недочитанную книгу на стол и располагает руки на больших колёсах, поправляя плед на ногах. Старшекурсник идёт наравне с Кимом, продолжая обсуждать тему, которую ещё начали за столом не так давно, и опускает голову чуть вниз, чтобы уловить короткий кивок младшего, согласного с ним. Они прощаются с уже знакомой женщиной за стойкой, которая проводит обоих понимающим взглядом и желает хорошей дороги до дома. — Ты далеко живёшь? — спрашивает Юнги, поглядывая на Намджуна. Тот поднимает голову вверх, мотает ею и машет рукой в противоположную сторону, куда направится сейчас сам Мин. Он прослеживает взглядом дорогу, по которой ему идти, а потом слышит ответ на свой вопрос: — Буквально в семи минутах отсюда, хён, поэтому можешь не волноваться, — он смеётся, потому что последнее сказано скорее в шутку, чем серьёзно, но Юнги решает не озвучивать свои мысли: он, правда, волнуется за парня. В другом бы случае предложил пройтись до дома Кима вдвоём, просто за компанию. — Мне в другую сторону, так что… — неуверенно говорит старший и получает понимающий взгляд донсена. — Спасибо за сегодняшний вечер, — вылетает из уст Намджуна, пока Юнги делает заминку. Мин вздрагивает, когда понимает, что эти искренние слова обращены ему и подкреплены мягкой улыбкой, которую, о боже, он хочет сцеловать. Мысль пугает его, поэтому он съёживается на месте и отводит взгляд, пытаясь не выдать себя. Юнги не уверен, за что его благодарят. Ему выпал шанс поговорить с прекрасным парнем на протяжении двух часов, никуда не спеша и не выслушивая расторопные фразы на темы, которые вовсе не кажутся интересными для него. Это Намджун выслушивал его нытьё о дедлайнах, нулевых знаниях в области философии и истории Южной Кореи, когда как тот разбирался в этом довольно неплохо. Не он скрасил этот скучный вечер Кима, а наоборот. Так что и слышать сейчас благодарность очень странно. — Я всего лишь… — начинает старший, но его перебивают. — Ты не всего лишь, хён, — говорит Намджун, опуская взгляд вниз, уже не задирая голову. — Я не думал, что после той встречи мы ещё увидимся, но сегодня ты подошёл ко мне и заговорил, потому что посчитал меня хорошей компанией, — Юнги слушает его внимательно, прикусывая губу. — И я ведь не ошибся, — заверяет он, серьёзно глядя вниз на донсена, который сначала от сказанного приходит в удивление, а потом тихо смеётся, расслабляясь. — Конечно, я надеюсь, что это так, — соглашается Ким. — Мы незнакомцы друг для друга, но я наслаждался сегодня беседой с тобой, — признаётся он следом, заставляя внутри Мина что-то перевернуться с щемящим, приятным чувством после. Эти слова являются большим доказательством того, что Намджун не против компании в лице малознакомого Юнги. И это радует. Как и возможное предположение о том, что никто из них не будет против поговорить некоторое время в библиотеке и завтра. Старший начинает понимать, что ему не очень-то и важно, на какие темы будет разговор, просто присутствие Кима рядом будет достаточно. Намджуна хочется узнать получше, чем просто «парня на инвалидной коляске из библиотеки». Юнги допускает мысль, что добиться взаимной симпатии ещё лучше. Он обещает себе, что завтра, как бы сильно не чувствовал себя усталым, вернётся в дальнюю часть библиотеки только за тем, чтобы присоединиться к Намджуну и заставить того улыбаться больше, чем один раз. Ему это не кажется такой уж непосильной задачей, ведь всего минуту назад его одарили нежным взглядом карих глаз и тихим: «До свидания, хён».

****

Джин рядом прожигал Юнги взглядом с таким усилием, что это начинало пугать. Не то чтобы Мин не мог выдержать напора своего хёна, но в конечном счёте он знал итог: сдастся перед старшим без боя. У них позади четыре скучные лекции, на часах около четырёх вечера, а дел на завтра столько, что впору было бы рвать на себе волосы. У Сокджина свой проект по вокалу, а у Юнги стойкое желание забыть прошедшие часы своего безделья в кабинетах. Выпить по чашке кофе оба парня решили незамедлительно, что привело их в маленькое кафе недалеко от университета. Мину стоило лишь один раз обронить фразу про библиотеку, как избавиться от повышенного внимания Джина стало невозможно. Юнги знает, что его уже третий поход туда не мог быть незамеченным старшим, когда ранее выслушивал речи о ненужности, лично для него самого, этих общественных мест. Он и правда считал, что в библиотеке нет ничего, что нельзя было бы найти в интернете; считал так некоторое время назад, пока не пошёл туда за одной единственной книгой для диссертации. Теперь Юнги с особым остервенением тянется провести своё личное время в компании книг и стеллажей, чего Джин не до конца понимает. С чего вдруг тому менять так кардинально своё мнение? Есть что-то, что заставляет Мина уже третий раз за короткое время коротать там целые часы. Вариант с чтениями книг Ким отметает сразу же, как бы глупо это не звучало, потому что младший не питает к такому способу времяпровождения особой любви. Тогда какого хе- —...ра ты меня игнорируешь, когда я чувствую, что что-то не так, — слышит Юнги, делая глоток из чашки и переводя взгляд со стола на возмущённое лицо друга. Он приподнимает бровь, спрашивая, а что, собственно, тому не нравится, и снова заслуживает пронзительный взгляд. — Когда я умирал месяц назад с температурой и прогулял почти две недели, то ничего странного ты не заметил, а сейчас что изменилось? — спокойным голосом говорит Мин, совсем не желая как-то осудить хёна за то, что тот упустил момент долгого отсутствия своего лучшего друга, не соизволив даже позвонить или навестить. Джин фыркает, не впечатлённый напоминанием своего промаха, и складывает руки на столе, выставляя перед собой ладонь с оттопыренными пальцами. Лицо принимает гордый вид, и Юнги готовится к показательному выступлению. — Ты никогда не ходил в библиотеки до этого, — говорит Сокджин и загибает один палец, — считаешь чтение скучным занятием, — ещё один, — но, — пауза, — теперь, взяв нужную для себя книгу, я уверен, что больше причин так часто туда ходить у тебя нет, — палец загибается снова под снисходительным взглядом Юнги. «Он добьётся своего», — думает младший, отставляя чашку от себя и с тихим вздохом воззрясь на хёна. — Доведи свою мысль до конца, — просит он, смирившись с тем, что всё-таки придётся рассказать о милом блондине с маллетом, так нагло укравшем хрупкое сердце Мин Шуги. Сокджин выходит победителем на этот раз, как и во все предыдущие, о чём говорит его довольное лицо, но Юнги, на самом деле, нечего терять. Старший может быть немного наглым и упёртым, но между ними почти нет секретов друг от друга. Скрывать Намджуна от Джина нет смысла, те незнакомы и вряд ли хоть раз виделись, поэтому никакой проблемы возникнуть не должно. Ким пошутит над своим донсеном, поиграет бровями и выкинет смущающую фразу, но это максимум, который Юнги даже не заденет. С лица Сокджина торжествующее выражение лица пропадает, становясь каким-то до ужаса мягким и понимающим. Мин знает, что сейчас тот включил свой режим хёна, где приоритетами являются забота и волнение о нём. Иногда чувствовать такое отношение на себе странно и нелепо, ведь из всего круга общения у него только два хёна: Джин и старший брат, который никогда не относился к нему подобным образом. — Юнги-чи, — зовёт Ким надоедливым прозвищем донсена, смотря на него со слабой улыбкой, — ты с кем-то познакомился? — вопрос слетает с губ легко, без какого-либо подтекста и повышенного уровня интереса в голосе. Джин может иметь в виду «познакомился с другом» или «познакомился с кем-то, кто заинтересовал не совсем как друг», и Юнги чувствует поражение, когда незамедлительно понимает, к какой именно категории относится Намджун. Старший смотрит на него выжидающе, решив больше ничего не говорить, но никакого давления с его стороны нет и быть не может. Он интересуется, потому что выполняет роль любящего хёна и лучшего друга, с которым можно обсудить очень многое. Парня, ради которого Юнги собирается идти в библиотеку, например. Парень отвечает на вопрос неуверенным кивком, а потом ожидает какой-то вердикт, понятный им обоим ещё до того, как Джин это озвучивает: — Расскажи? — просит он, и Мин сдаётся, потому что стойкое желание поделиться с кем-то, выговориться, затапливает всё его нутро. — Его зовут Намджун, — отвечает старшекурсник, — он помог мне в первый раз с тем справочником, потому что библиотекарши за стойкой не было. Он… — Юнги задумывается над тем, как бы описать нового знакомого, чтобы до Сокджина дошло, почему он готов ради него сидеть среди стеллажей часами, — милый, — в итоге слетает с губ, а на щеках появляется румянец. «Милый», — думает Мин, слыша приглушённый смех хёна. Это первое, что пришло на ум, серьёзно? Сокджин находит всю ситуацию не столько смешной, сколько чуть нелепой. Ещё никогда ему не доводилось слышать из уст Юнги слово «милый», относящееся к какому-то парню. Он машет рукой, прося продолжить, и тот выдавливает из себя слова сквозь малозаметную неуверенность. — Намджун на год младше меня, проводит все вечера в этой библиотеке в компании книг, безумно много интересуется философией и психологией. Его любимое произведение «Уходящий из Омеласа», а то, как он готов часами рассказывать о скандинавских мифах и истории Кореи, просто удивляет, — парень перечисляет то, что всплывает в его голове из вчерашнего разговора, уставившись куда-то в стол, но не слыша ни одного комментария от старшего. — У него давно вышедший из моды маллет, блондинистые волосы, из-за которых возникает вполне логический вопрос, сколько же раз ему пришлось осветлиться, а ещё чёртовы ямочки, хён, — последнее он возмущённо шипит, почти хныкая, когда вспоминает улыбающегося Кима, — они должны быть запрещены законом, потому что мне больно. Монолог заканчивается на славной ноте, как думает Джин, улыбнувшись с отчаяния, которое проскользнуло на лице у Юнги. Тот утыкается носом в свои ладони, зарывается в непослушные волосы, а потом смотрит умоляющим взглядом на Сокджина, прося никак не комментировать его маленькую гейскую панику, набирающую обороты прямо сейчас. С такой стороны Мин представляется перед кем-то не так часто, но каждый раз как первый. — Он умный, начитанный и вежливый, выслушивает мои редкие глупые шутки и является превосходным слушателем, даже если вообще не разбирается в поднятой на обсуждение мной теме, — как человек, который создаёт музыку и желает затронуть сердца слушателей, для него важно данное качество в собеседнике, и Джин это понимает. — Намджун не разбирается в хип-хопе, но ему это не помешало выразить своё мнение по поводу некоторых моментов в моей лирике для трека, над которым я всё ещё работаю. Хён, — говорит он серьёзным тоном, смотря на старшего, — он нравится мне, хотя это не имеет никакого смысла, потому что мы знакомы два дня, — последние слова обрываются усталым стоном, который издаёт Мин перед тем, как снова уткнуться лицом в свои ладони. — Он кажется… интересным человеком, если всё то, что ты сказал о нём, правда, — решает высказать своё мнение Сокджин. Выходит чуть неуверенно, потому что сконфужен состоянием донсена, лежащим на столе прямо перед ним. Хорошо, что кружка с кофе находится достаточно далеко. Юнги что-то бурчит под нос, и Джину приходится переспрашивать. — Что? — Он, — сглатывает, договаривая тихо. — Не может ходить. Реакция Сокджина выражается только в приоткрытом рте и расширенных глазах. Попытки найти где-то подвох кажутся плохой идеей, потому что о таком шутить никто бы из них не стал. Юнги смотрит на хёна, про себя делая вывод, что последующие слова Джина будут иметь для него мало значения, если тот скажет что-то плохое или неуважительное. Ким находит, что сказать, спустя какое-то время, но перед этим он кивает, приняв неожиданную информацию про нового знакомого младшего. Юнги смотрит на него, пока Джин прочищает горло. — Это же ничего не меняет для тебя, да? — спрашивает он, и Юнги серьёзно мотает отрицательно головой. — Тогда хорошо, это... нормально, полагаю, — неуверенно договаривает, поджимая губы. — Намджун, правда, удивительный, — заверяет Юнги. — Мы знакомы так мало, но мне хватило всего двухчасового разговора с ним, чтобы понять это, — его уголки губ приподнимаются, на что Джин снова кивает, веря сказанным словам. Они говорят ещё какое-то время, пока Сокджин не допивает свой кофе и не оплачивает заказ. О Намджуне больше никто не говорит, хоть оба и понимают, что именно туда направится сейчас Юнги, несмотря на то, что валится с ног и был бы очень не против поспать. Ему нравится мысль, что следующие часы будут наполнены низким, но приятным голосом Намджуна и тихим шелестом страниц. Джин желает хорошего вечера и напутствия, поиграв бровями, на что Юнги только закатывает глаза, игнорируя возмущения хёна позади. Библиотека встречает всё тем же запахом старых книг, спящими студентами и еле слышимым шёпотом откуда-то со стороны. На этот раз женщина, та же, что и вчера, поднимает на него взгляд и молча кивает в направлении стеллажей, куда обычно он и идёт, чтобы выйти на мягкие диванчики. Удивительно, что библиотекарша запомнила его, но решает не задумываться об этом, благодаря тихим «спасибо». Юнги не знает, что за чувство он испытывает, когда ступает между полками. Он взволнован или напуган? Ощущение переплетается с чем-то приятным и тёплым, но находится в шаге от того, чтобы уйти отсюда. Намджун вчера дал намёк, что был бы не против продолжить проводить вечера в его компании, но вдруг Юнги ошибся и не так всё понял? Ким будет рад видеть его сегодня? Столько глупых переживаний, которые в итоге становятся забытыми, когда он выходит из стеллажей и ищет блондинистую макушку. Намджун на этот раз сидит в самом конце задней части библиотеки, но книга, которую он положил на столик перед собой, остаётся неизменной деталью. Мин видит, как парень хмурится, подперев щёку рукой, а после тянется свободной к затылку, чтобы почесать его в жесте недоумения. С губ слетает тихое «айщ», которое Юнги улавливает краем уха только подойдя чуть ближе. В этот раз он присаживается за стол без разрешения, но не отрывает взгляд от макушки перед собой. Кожаная обивка дивана сдаёт его с потрохами своим характерным скрипом. Юнги приходится извиняюще улыбнуться, когда карие глаза поднимаются и вперяются в него с лёгким удивлением. Намджун отвлекается от чтения и выпрямляется, расплываясь мгновенно в улыбке чуть более широкой, чем на лице старшего. — Хён, — с радостью говорит Намджун. — Рад видеть тебя сегодня, — добавляет он, на секунду смутившись. Юнги думает, что слово «милый», которым он охарактеризовал младшего за беседой с Джином, имело все причины быть озвученным. В его голове проскальзывает мысль, что при других обстоятельствах Намджун смог бы показать себя с другой стороны, более раскрепощённой и, возможно, сексуальной, но вот такой, мягкий и нежный, сидящий сейчас прямо перед ним, побуждает его испытывать тепло в груди. — Я надеюсь на это, — отвечает Юнги. — Потому что иначе будет очень грустно, если я променял сладкие часы сна на поход в скучную библиотеку. Намджун смеётся, вызывая у хёна большие сердечки в глазах, мешающие здраво мыслить, а после заверяет, что он искренен в своём желании поговорить с Юнги. — Если ты вымотался, то мог бы пойти домой, хён, — Намджун, кажется, взволнован и становится немного грустным, когда понимает, что ради него Юнги и правда пожертвовал своим отдыхом. — Я привык проводить вечера здесь в компании себя и книги, — пожимает плечами, пытаясь этим сказать, что ничего сверхъестественного не случилось бы в случае отсутствия старшекурсника. — Поэтому… — Поэтому я здесь, чтобы скрасить твой вечер, Намджун, — прерывает его старший, хмурясь. — Мы оба хорошо проводим время вместе, так что нам ещё надо? Намджун задумывается, выдавая с лёгкой улыбкой на лице тихое: «ничего, хён» Сегодня он держит в руках книгу, которую всеми силами пытается незаметно убрать со стола. Юнги не понимает, почему тот это делает, но в конце делает безучастное выражение лица и задаёт вопрос, который, они оба были уверены в этом, прозвучал бы рано или поздно за этим столиком: — Что привлекло твоё внимание на этот раз? — спрашивает Юнги, замечая, как рука поверх обложки книги перестаёт двигать её к краю стола и замирает. Он поднимает взгляд выше, на лицо Намджуна, и почти давится воздухом, когда видит, как тот сразу же отводит взгляд в сторону и поджимает губы. «Очень интересно», — думает он, снова осматривая обложку произведения. Рука на ней находится далеко не в расслабленном виде, как будто то и дело пытаясь закрыть название наверху, чтобы Юнги не увидел даже одного слога. Несмотря на это, он задерживается на длинных пальцах с ухоженными ногтями и ловит на мысли, что красноречивое молчание всё-таки должно о чём-то говорить. Что такое читает Намджун, что впервые на вопрос, затрагивающий книгу, не находит ответа? Или просто не хочет отвечать? Румянец, проступающий на лице блондина, вызывает ещё больше подозрений о странных догадках. — Намджун? — громче зовёт Юнги и слышит неуверенные бормотание: — Ах, — тот издаёт это на выдохе, поправляя чёлку не потому, что она мешает, а за тем, чтобы скрыть своё не понятно откуда взявшееся волнение. — Это не особо интересно, знаешь… — Твои вкусы в книгах достаточно интересны, чтобы заинтересовать и меня, — вообще-то, старший не врёт. Хоть он и не любитель книг, но это не значит, что игнорирует их существование полностью. Намджун разнообразен в выборе жанров и сюжетов, начиная от художественной литературы и заканчивая научными статьями. В этот раз он наверняка выбрал что-то такое же интересное, только вот… — Неужели там что-то высокого рейтинга? — озвучивает свои мысли вслух Юнги. Он получает ответ на свой (совсем не риторический) вопрос мгновенную реакцию Намджуна, вспыхнувшего и отвернувшегося ещё сильнее, чем до этого. Рука всё-таки скидывает книгу со стола на колени резким движением, что, кажется, совсем немного помогает ему расслабиться под удивлённым, но цепким взглядом Юнги. Нет ничего плохого, если его догадка правильна, и Юнги отвлёк его от прочтения чего-то горячего или пошлого. По крайней мере, его лицо сохраняло спокойствие, не выдавая и намёка, что там есть что-то похабное, способное вызвать стыд. Однако, это кажется неважным, потому что после озвученного вопроса Юнги Намджун является одним большим комком неуверенности и, о боже, это очаровательно настолько, что словами сложно объяснить. Он не думал о такой стороне младшего, да и откуда ему, если они знакомы всего ничего? Как часто Намджун читает такие книги, отвлекаясь от психологии или философии, к которой прикипел за долгое время? И почему его выбор пал на что-то такое? — Почему ты… вообще задаёшь такие вопросы? — выдавливает из себя Намджун, облизывая пересохшие губы, сквозь нежелание унижаться перед хёном ещё сильнее. Юнги усмехается, подпирая щёку рукой и смотря на собеседника с искорками веселья в глазах. Его смешит эта ситуация в такой же степени, что приводит и в умиление. Они оба взрослые парни, которые точно знают, что такое высокорейтинговые рассказы и даже видео, но Намджун выглядит так, будто затронули какое-то табу. Наверное, обсуждать такое с малознакомым человеком может быть некомфортно, отсюда и такая реакция в виде покрасневших щёк и отведённого в сторону взгляда. Книга всё также скрывается на коленях, и у Юнги нет и шанса прочитать заинтересовавшее его название произведения. — Потому что я впечатлён твоей открытостью к любым жанрам, — отвечает он на вопрос, привлекая тем самым внимание. — Для некоторых, наверное, сложно сначала читать социологию, а потом переходить на художественную литературу, как делаешь это ты, — хочется, чтобы это звучало как комплимент, и по лицу Намджуна заметно, что он именно так их и воспринял. Юнги ловит понимающий кивок и продолжает: — Мне интересно, что на этот раз, — он указывает пальцем на книгу, которая спрятана под столом на пледе парня. — Привлекло твоё внимание. Намджун не спешит отвечать. Он опускает взгляд вниз, предположительно на произведение в своих руках, и только потом вздыхает, смотря на хёна. Избавиться от смущения всё ещё не получилось, о чём тихо и признаётся. — Мне стыдно говорить о таком, — неуверенность в словах давит на Юнги, и тот находится в шаге от того, чтобы отступить назад, но Намджун продолжает: — И ты прав насчёт рейтинга, хён. Это всё, чем он удостаивает Юнги. За этим следует взгляд и смешанные эмоции на лице, но Юнги не может побороть любопытства и спрашивает снова: — Так ты скажешь мне название? — не выдерживает он. Намджун прикусывает щёку изнутри, а потом, скорее для себя самого, мотает головой и возвращает книгу на стол, пододвигая ближе к Юнги. Он цепляется за возможность прочитать заголовок на обложке, на которой красуется крупный профиль девушки, явно нарисованный от руки. Наверху написан автор большими голубыми буквами «Рю Мураками», а ниже «Все оттенки голубого»³. Это, честно признаться, не говорит абсолютно ни о чём Юнги, который только поднимает брови и переводит взгляд на Намджуна, явно стыдящегося своего выбора книги на этот раз. О чём повествует этот рассказ, раз даже Намджуна это смутило? Он тянет руку и переворачивает другой стороной лежащий перед ним предмет, скользя взглядом по краткому описанию. По мере прочтения его рот приобретает форму «о», а после ему приходится издать тихое «оу», когда глаза замечают слова «секс», «наркотики» и «мир 1970-ых, наполненный насилием». Из прочитанного легко догадаться, что высокий рейтинг здесь понятен и даже уместен. Теперь Юнги понимает, что это не лёгкий роман про красивую любовь двух людей и не философские размышления на тему мира во всём мире. Юнги прокашливается, снова кладя книгу обложкой наверх, и мотает головой, переводя взгляд на Намджуна, который всё также казался до боли неуверенным и робким. Теперь это можно объяснить тем, к какому неординарному произведению тот уделил внимание. Он не собирается осуждать его или как-то комментировать в плохом ключе; возможно, эта книга стоит прочтения, а Намджуна привлекает всё, в чём есть глубокий смысл. — Так кратко о сюжете? — просит Юнги, проявляя уважение и искренний интерес к последующим словам. — Эм… Здесь нет особого сюжета, — объясняет он. — Это скорее композиция из историй, где всё крутится вокруг главного героя и небольшой компании, — Юнги кивает, примерно понимая, о чём эти бессюжетные истории, и его догадки подтверждаются спустя мгновение: — Много секса, включая оргии, детальное описание галлюцинаций под наркотиками и то, как люди колются в кабинках туалета. Ладно, думает Юнги, это не самое худшее, что могло быть. Правда, что-то ему подсказывает, что камасутра была бы менее пошлой, чем этот рассказ. Намджун напряжён, но после секунд тишины цокает, со стоном пряча лицо в руках. Тишина для него является показателем захождения в тупик при разговоре, а выдавить из себя какую-то глупую отмазку, почему он решил прочитать такое, не может. — Это произведение… грязное, — признаётся он тихо, убирая ладони от себя и с мягким, прелестным, по мнению Юнги, румянцем смотрит на него. — Оно похабное и даже в какой-то степени отвратительное, особенно некоторые сцены секса и оргий, — Намджун выпрямляется, забирая книгу поближе к себе, и замолкает. В конце концов, это всего лишь книга. Странное по своей задумке, бессюжетное чтиво, не совсем подходящее для того, чтобы расслабиться с ней и за чашкой чая поздним вечером, но произведения бывают разными: лёгкими, жестокими, с насилием и без, заставляющие задуматься о важных вещах или переосмыслить что-то. Он не ожидал чего-то такого от Намджуна, но благодаря этому в очередной раз понимает, что тот и правда открыт для всего нового и необычного. — Если ты думаешь, что это стоит твоего прочтения, то всё в порядке, — успокаивает его Юнги, высказывая своё мнение по этому поводу. — Не мне говорить о том, какие книги плохие, а какие хорошие. Это правда, потому что он мало читает, в отличие от Намджуна. Его мнение не должно заставлять того нервничать или стыдиться, разве что… тот хочет показать себя только с хорошей стороны новому знакомому, отличной от той, где в его руках грязная книга с детальным описанием полового акта между главным героем и каким-то незнакомцем афроамериканцем. Юнги неоткуда знать, что там присутствует такое, поэтому младший расслабляется и кивает. — «Все оттенки голубого» вызвали в своё время ажиотаж у общества, — говорит Намджун, пожимая плечами. — Как раз тем, какие темы здесь раскрываются под воздействием течений хиппи и New Age, поэтому… — он делает паузу. — Мне интересно узнать о свободе действий, которые имели подростки тогда, — Юнги думает, что здесь есть смысл. Не тот, который он поймёт сразу, но всё же. Разговор после этого плавно перетекает в обсуждение скучного учебного дня Юнги, сразу после того, как Намджун с тихим «окей» откладывает книгу в сторону и обращает всё внимание на собеседника. Он спрашивает о лекциях и том, что Юнги из этого не знал, потому что старший давно ушёл вперёд по программе данного предмета. Его любопытство в плане создания музыки нельзя было остановить, поэтому практические работы были скучны, ведь данные приёмы давно испробовал на аранжировке в своей студии. Это не значит, что учёба бесполезна вообще, но иногда чувствовать некоторое превосходство безумно приятно. Юнги случайно упоминает «надоедливого мальчишку второкурсника», который решил, что сегодня хорошей идеей будет затащить его в шумную столовую. Чонгуку часто нужна помощь, которую привык оказывать Джин из-за своей маленькой влюблённости в него, так что Юнги снова и снова отказывает Чонгуку и говорит, что лучше стоит обратиться к кому-то, кто с самого начала имел представление об учёбе на первых годах специальности вокала. Сокджин-хён всегда готов тебе помочь, говорил Юнги, и Чонгук супился, а потом безбожно краснел. Намджун смеётся с описания незнакомых ему людей, но роняет фразу, что был бы не против познакомиться с «такими интересными персонами». Рано или поздно он встретит Джина, потому что тот довольно упрям в своём желании знать о Юнги буквально всё. Новость, что Юнги с кем-то познакомился, явно заинтриговала его достаточно, чтобы последующую неделю мусолить данную тему на каждом перерыве. Сам Юнги не против рассказывать о Намджуне во всех подробностях, но вряд ли последнему понравится, что малознакомый человек обсуждает его со своим лучшим другом за чашкой кофе. Звучит очень настороженно. После недолгих сорока минут беседы о Юнги Намджун тоже заводит разговор о медленно прошедшем утре. Он, как уж успел узнать Юнги, приходит в библиотеку около часу дня, иногда чуть раньше, если чувствует себя достаточно в хорошем настроении, но сегодня лень взяла над ним верх. Намджун пришёл сюда незадолго до того, как и сам Юнги, примерно на час пораньше, что действительно поздно для парня. На это не было особой причины, просто провести ленивые часы на кровати, листая соц.сети, захотелось сильнее, чем идти в библиотеку. Он нашёл в себе силы, когда его младший брат, с которым живёт, назвал сегодняшнее утро «не слишком продуктивным для него». Намджун не любит бездельничать, поэтому со стоном выругнулся ему вслед и добрался до излюбленного места. Голос Намджуна, рассказывающий всё это не спеша, иногда издавая короткие смешки, когда упоминает своего родственника, расслабляет Юнги настолько, что старший не сдерживается и устраивает голову на сложенных руках перед собой. Чувство сонливости, пропавшее на некоторое время, возвращается снова, но упоминать об этом вслух совсем не хочется. Намджун рад поделиться чем-то обыденным, наверное, ему нечасто выпадает шанс поговорить с кем-то, кто не является братом. Это навевает некую грусть, ведь Юнги до сих пор не знает, есть ли у того друзья. Не может же он постоянно быть здесь, правда? Юнги не спрашивает о таком, решив оставить на лучшее время, и прикрывает глаза, понимая, что парень плавно переходит на обсуждение какой-то художественной галереи, привлёкшей его внимание совсем недавно. Тихие слова Намджуна становится всё труднее разобрать и уловить краем уха, но старшего это совсем не беспокоит. Он находит что-то убаюкивающее в рассказе. Последнее, о чём ему удаётся задуматься, почему Намджун прекратил разговаривать, и послышалось ли ему неуверенное пожелание спокойных снов. Его тело ломит, особенно сильно отзываясь острой болью в районе шеи и спины. Глухой стон недовольства срывается с губ, стоит ему открыть глаза и почти мгновенно уловить перед собой блондинистую, наклонённую вниз, макушку. Намджун, было первой мыслью Юнги, а второй, почему нет надоедливого и слепящего в глаза солнца днём. Или не днём, добавляет он, оборачиваясь и понимая, что за окном уже давно перевалило за восемь, кажется. Он нагло заснул под голос Намджуна, а теперь строит из себя ничего не понимающего человека. О, он проебался. Совсем немного. И ему стыдно, но эту мысль он развить не успевает, потому что парень перед ним смотрит на его выражение лица и смеётся с чего-то. Мягко, совсем не пытаясь задеть, и это побуждает слабому румянцу проявиться на щеках. Громкий вдох разочарования успокаивает Юнги; теперь взгляд понимающий, но уголки губ так и не опустились. — Добрый вечер, хён, — говорит он, и Юнги бездумно кивает. Только после этого прячет заспанное лицо в ладонях и стонет. — Я не тревожил тебя, но мисс Чен уже подходила и предупреждала о закрытии библиотеки, — он проспал несколько часов перед Намджуном, который просто позволил ему это сделать, даже несмотря на то, что они, вроде как, разговаривали. — Извини, — произносит Юнги, искренне сожалея, ведь он, грубо говоря, снова оставил Намджуна в компании с самим собой. — Кажется, сегодня и правда слишком выматывающий для меня день, — не то чтобы на последнем курсе они не бывали такими всегда, потому что давление со стороны всех чувствуется почти физически. Намджун закрывает книгу, всё те же «Все оттенки голубого», и успокаивает Юнги: — Тебе нужны были эти часы отдыха, потому что твои мешки под глазами заставляют меня расстраиваться, — Юнги хмурится, вынуждая уточнить. — Из-за меня ты направляешься сюда после тяжёлого дня, а не… набираться сил для следующего, поэтому я чувствую себя слегка виноватым, — он в взволнованном жесте тянется рукой к затылку, чтобы пригладить волосы. — Выходные полностью в моём распоряжении, не беспокойся обо мне, — ему приятна такая забота (если так можно назвать) со стороны Намджуна, но проводить часы здесь, с ним, гораздо лучше, чем в одинокой квартире, где из посетителей бывает только Сокджин раз в две недели. — Нам стоит уже расходиться, да? — спрашивает он после, снова озираясь на окно позади себя. — Библиотека… — Закрывается, — договаривает Намджун с кивком. Он убирает книгу под плед, на колени, и уже знакомо для Юнги хватается за колёса, крутя их и направляясь на выход. Юнги поднимается со своего места неспешно и следует за ним. Они перебрасываются ещё несколькими фразами, пока Намджун спускается по пандусу и останавливается всё на том же месте, что и вчера. Им снова в разные стороны, чтобы завтра вновь встретиться и провести пару часов в компании друг друга. Возможно, Юнги бы через какое-то время надоела такая цикличность будней. Он встаёт, идёт на пары, слушает надоедливые лекции, желает Джину хорошего дня, а после направляется в библиотеку. Единственное, что мешает устать от вечного повторения событий, — Намджун. Тот, кто интересен ему в самом невинном смысле этого слова, как человек и как краш, роль которого примерил, стоило лишь задать странный вопрос про Локи и Тора в тот день. — Я прошу ещё раз простить меня, — говорит Юнги, привлекая внимание. — Мне не стоило засыпать, — он до сих пор немного смущён своей выходкой, но улыбка Намджуна напротив немного успокаивает. — Польщён, что мой голос кажется тебе приятным, что ты смог даже уснуть под него, — он говорит это несерьёзно, всего лишь наблюдение, сопровождающееся тихим смехом, но Юнги вспыхивает и прочищает горло из-за появившегося кома. Юнги смотрит на Намджуна и сдерживает желания издать странный писк, рождающийся глубоко внутри. Скрыть то, как он очарован этим молодым человеком, труднее с каждым разом, что заставляет немного паниковать. Ещё никогда он не испытывал такого к тому, с кем знаком несколько дней. Дело ли в самом Намджуне? Или всё-таки у него под «старость лет» что-то сдвинулось в голове? Необъяснимо, но факт, сказал бы Джин. — Не дразни меня, Джун-а, — срывается с губ старшего с тихим смешком, и только потом он смакует непривычное ласковое прозвище, от которого и сам Намджун приходит сначала в растерянность, а потом слабое удивление. — Ни за что, хён, — отвечает тот, пряча взгляд и решаясь не комментировать милое сокращение своего имени старшекурсником. Через пару минут Юнги прощается с ним и машет напоследок рукой, поворачиваясь спиной и направившись к дому. Намджун провожает его затылок нахмуренным взглядом, а хватка на колёсах коляски усиливается сама по себе. — Джун-а? — задумчиво шепчет он себе под нос, ранее не рассматривая вариант такого прозвища к себе от кого-то. Он приходит к выводу, что ему нравится. Мин Юнги, к счастью, ему нравится тоже.

****

Юнги не знает, что сделал в прошлой жизни, возможно, спас котёнка с дерева или выиграл войну, но особо возражать он не смеет. Набраться храбрости спросить Намджуна о прогулке где-то за стенами библиотеки заняло время, но он смог. Даже больше, его не послали в мягкой манере, наоборот, согласились и добавили, что это неплохая идея. Неплохая идея провести с ним время. Тот вечер был спустя полторы недели с их знакомства, Ким читал «Кафка на пляже»⁵, пока Юнги рядом записывал в своей потрёпанной тетради лирику, пришедшую ему в голову в тишине библиотеки. Им было комфортно сидеть вот так: с включённой лампой, тихим шелестом страниц, когда младший переворачивал их, и разговорами других посетителей в другой части здания. Тогда на Намджуне был серый пушистый свитер, с белым воротником, и всё тот же излюбленный плед на коленях. Маллет находился в каком-то беспорядке, будто его даже не пытались пригладить или расчесать, но Юнги думал, что из-за этого парень выглядел ещё более уютным. Иногда Ким отвлекался, задавал вопрос, правильно ли поступил герой, снова уйдя в долгие рассуждения, но старшекурсник даже не думал его прервать. Он отвлекался сам от написанных строк, поднимал голову и пытался вникнуть в суть разговора, потому что залипать на чужое лицо было, как минимум, не очень вежливо. Он не хотел показаться перед Намджуном невежливым. В конце концов, ему приходилось неуверенно и смято отвечать на вопрос, пожав плечами, но парню этого было достаточно: после возвращался снова к чтению, не убирая с губ улыбку. Юнги так и не понял, что испытывает по отношению к этому очаровательному завсегдатаю библиотеки. Возможно, спустя около двух недель знакомства лёгкий краш перешёл в совсем не лёгкий. Ответить было сложно, потому что Мин никогда особо с таким и не встречался лицом к лицу. Да, ему нравились парни или девушки, были даже те, кто не относил себя ни к одному из гендеров, но теперь, задумавшись, он понимает, что был просто заинтересован. Все, кого он встречал, были просто интересными личностями, которые привлекали его своей неординарностью. Намджун тоже необычная личность, но в нём есть что-то ещё. Что-то большее, чем просто «интересный человек». Теперь Юнги надеется на какую-то взаимность, даже если это ниже отметки «влюблённость». Он просто хочет симпатизировать Намджуну, но думает, что уже достиг этой цели. Ким чаще задерживает на нём свой взгляд, а потом из-за чего-то краснеет и отворачивается. Мин не спрашивает, в чём дело, потому что и сам иногда так делает. Они оба оказались в одной и той же ситуации, когда боишься перейти какую-то невидимую черту. Парень выносил идею позвать куда-то Намджуна около двух дней и решился только в тот вечер, когда Намджун с тихим вздохом прикрыл книгу и откинул голову чуть назад, на спинку коляски. Юнги поднял взгляд, приковавшись глазами к вытянутой шее, выделяющемуся кадыку и расслабленному лицу Кима. Тот прикрыл глаза и выглядел умиротворённым. Чёртов Бог, думает старшекурсник, сглатывая и прочищая горло. Он не знает, как можно описать иначе Намджуна с этими блондинистыми волосами, карамельной кожей и да, да, всё тот же грёбаный маллет. Юнги уверен, что скоро будет писать из-за него оды. Вопрос, не содержащий в себе никакого подвоха, срывается с губ быстрее, чем Мин успевает обдумать его как следует. Что Намджун может подумать? Конечно, Юнги под идеей сходить в кафе или погулять в парке не имеет в виду ничего, кроме как… сходить в кафе или погулять в парке. Он не будет напирать или заставлять Кима, если тот вдруг откажется, но в груди теплится надежда, что его маленький (нет) краш согласится провести с ним время вне библиотеки. Намджун был сначала удивлён, потом немного недоумевал, но в итоге всего лишь тихо переспросил. Уверенность Юнги испарилась, он хотел уже извиниться и сказать, что нет, ничего важного, просто глупая мысль закралась в голову. Вместо этого он немного смущённо повторил вопрос: «Не хочешь ли ты как-нибудь погулять со мной?». Брови Кима взлетели вверх, а потом он произносит тихое «оу». Мин тогда думал, значит ли это «оу» что-то хорошее? Или ему лучше готовиться к мягкому отказу, подправленному какой-нибудь отговоркой по типу плохого настроения или отсутствии свободного времени? Намджун же не сделал ничего из этого, наоборот, отвёл взгляд и очаровательным жестом почесал щёку. Юнги хотел извиниться, попросить забыть, но не успел этого сделать: Ким после протяжного «э-э-э» ответил, что да, почему бы и не развеяться? Они договорились на вечер пятницы, поэтому, начиная с чёртового понедельника, Мин полностью погрузился в некий мандраж. Конец недели у него был не слишком тяжёлым, поэтому это отличный день, чтобы после всего двух лекций погулять по парку в хорошей компании. Он не хочет вспоминать, как Сокджин с самого утра вторника, как только узнал о новости, стал над ним подшучивать. Ничего оскорбительного или серьёзного, просто шутки в стиле Ким Сокджина, привыкшего исполнять роль старшего хёна и лучшего друга. Помимо подколов были, конечно же, и слова поддержки, как раз то, что нужно Юнги. На минуточку, Джин напомнил, что Мин до этого никогда не нервничал перед обычной прогулкой с кем-то. Сам старшекурсник не назвал бы это нервозностью, возможно, лёгкой взволнованностью, ведь… это не свидание, правда? Никто из них, ни Юнги, ни Намджун, не повесили ярлык «свидание», поэтому всё было в пределах дружеской встречи. Как бы сильно сам Юнги не хотел обратного. Возможно, для свидания ещё рано. Они ведь знакомы всего ничего, около двух недель. Он не особо разбирается во временных рамках для первого свидания, первого поцелуя или первого признания в любви, но дело не в нём самом, а скорее в Намджуне. Как вообще ему сказать, что Юнги немного… того? Вкрашнулся без причины, только увидев его в библиотеке и попросив помощи найти тот чёртов справочник? Вдруг Кима вообще не привлекают парни. Господи, о чём он думал? Все эти вопросы вылились на голову Джина, который только закатывал глаза и вздыхал. Обеспокоенность Мина на этот счёт была правильной, не высосанной из пальца, но Ким считал, что это всё можно решить обычным разговором. Хотя бы намёками, раз в лоб Юнги спрашивать не собирался ни под каким предлогом. В конце концов, он только пожелал удачи своему другу и посоветовал не забивать себе голову лишним раньше времени. И вот Юнги находится там, где он должен быть вечером пятницы. Сидит на лавочке в парке и смотрит, как Намджун около небольшого пруда кормит уток. Какой-то заезженный сюжет романа для маленьких девочек подростков, но разве он будет жаловаться? Он выбрался из душной библиотеки, испытав удачу провести в компании Кима хоть какое-то время перед выходными. За последний час они успели поговорить о многом, но ни о чём важном одновременно. Мин чувствует себя шестнадцатилетним юнцом, который на первом свидании задаёт глупые вопросы про любимый цвет или фильм. По поводу последнего между ними всё-таки происходит разговор, где Намджун делится своими впечатлениями по поводу «Леона»⁶ и «Вечного сияния чистого разума»⁷. Юнги не думал, что парень любитель мелодрамы или драмы, но тот говорит, что фильмы Люка Бессона не всегда плохи, а история красивой любви может понравиться каждому, стоит только найти «своё». Парень узнал, что младшего брата, с которым живёт Намджун, зовут Тэхён. Тот учится на программиста и переехал с ним в Сеул из Ильсана по собственному желанию. Он поступил в неплохой институт, взвалив на себя обязанность присматривать за старшим. Намджун не был против, не считал, что является обузой для брата, потому что эту дурь из его головы тот выбил ещё давным-давно. Тэхён находит время и на себя, и на заботу о Киме, хоть последний в состоянии сделать всё необходимое самостоятельно, исключением является только принятие ванны. Намджун 94-го года рождения, не намного младше Юнги. В своё время он очень хотел учиться на филолога, а сейчас дистанционно подрабатывает редактором для некоторых книг, статей и справочников, где не нужно предоставлять полученное образование. Работа не слишком высокооплачиваемая, но им с Тэхёном хватает на проживание, даже не нуждаясь в экономии. Юнги же рассказывает о своей любви к музыке, страсти к написанию лирики и причине выбора факультета музыкального продюсирования. Речь плавно заходит и о Сокджине, его вокальных данных и надоедливом Чонгуке, который боготворит Кима с ног до головы, но не признаётся никому в своей влюблённости в старшего. Намджун на это тихо хмыкает и желает Чону набраться смелости, но никак не высказывает своего отвращения по поводу всей ситуации. Возможно, он просто толерантен в своих взглядах на подобные отношения между парнем и парнем. Юнги позволяет себе надеяться на что-то. Мин отвлекается от своих раздумий, когда Намджун, скормив птицам весь хлеб, катится в его сторону, подтянув чуть спавший плед. Ким выглядит таким счастливым, о чём и спешит сообщить: — Я давно не занимался таким расслабляющим делом, просто наблюдая за утками и кидая им хлеб, — Юнги улыбается в ответ на широкую улыбку. — Разве ты не мог найти времени прийти в парк? — спрашивает старший, слабо веря, что у того не было возможности. Намджун пожимает плечами, а потом признаётся: — Я думаю, что для подобной прогулки нужна компания, а у меня её не было, — парень не звучит грустно или расстроенно, просто констатирует факт, посчитав это как должное. Юнги не позволяет себе жалеть донсена, потому что теперь, в данный момент, у того есть он, готовый кормить этих уток хоть весь день, только бы Намджун был счастлив, как сейчас. — Если хочешь, то мы придём сюда ещё раз, — хоть каждый день, договаривает про себя старшекурсник, наблюдая, как Ким напротив буквально расцветает, даже выпрямляясь в кресле. — Правда? — он звучит немного наивно, как маленький ребёнок, а потом бросает короткое, но счастливое «хорошо» в ответ на уверенный кивок от хёна. Спустя какое-то время оба решают наведаться в небольшое кафе, буквально находящееся позади них. Юнги помнит, что там неплохие чизкейки и кофе, в который сахар не кладут целыми ложками. Намджун спрашивает, настолько ли старший не любит сладкое, а тот кривится и мотает головой, заставив Кима рассмеяться. Он говорит, что иногда не против отведать десертов Джина, но даже тут есть исключения, потому что, правда, неужели кто-то может настолько сильно любить сладкое, аж до скрипа зубов? Младший пожимает плечами, говоря, что лично он к сладкому не так душевно относится, но иногда побаловать себя можно, а после добавляет: — Скажи мне лучше, как люди могут есть морепродукты? — здесь уже морщится он, показывая своё отношение к данной еде, и Юнги снова подвисает на сморщенном маленьком носике, в который хочется тыкнуть пальцем с громким «буп». Господи, спаси и сохрани его Сокджин, он не выживет сегодня. Намджун любит крабов. Это он узнаёт спустя минуту, даже не зная, зачем ему такая информация. Это мило. Мило, чёрт возьми, что двадцатичетырёхлетний парень любит грёбаных крабиков на пляже. Юнги вздыхает всей грудью, прилагая огромные усилия, чтобы не издать звук, подобный писку и выражающий умиление. Они на улице, в конце концов, ради всего святого. В кафе оказывается не так много посетителей; они проходят к столику в самом углу, более уединённому. Мин переставляет стул чуть в сторону, чтобы Намджун смог подкатить и с удобством расположиться, а сам садится напротив. Девушка подходит к ним через минуты две, поклонившись и поздоровавшись. Юнги просит младшего заказать первым, а после диктует и своё. Никто из них не заикается про оплату, подумав, что данный вопрос решат потом. Между ними повисает уютная тишина, пока Намджун осматривает помещение, а старшекурсник не отводит взгляда от его профиля. Это неподобающе, думает он, вот так пялиться на человека в общественном месте, но он продолжает это до тех пор, пока Ким не поворачивается к нему с лёгкой улыбкой на губах. Юнги уже давно стал называть свои ступоры гейской паникой, привыкший, что такое происходит всегда, когда видит, как Намджун уделяет ему всё внимание и вроде как выглядит как самый милый парень на этой чёртовой планете. Он не знает, кого стоит благодарить: Бога или своего преподавателя, посоветовавшего сходить в библиотеку? — Сколько раз тебе пришлось осветлиться, чтобы получить настолько чистый блонд? — спрашивает Юнги, а потом понимает, что нет абсолютно никакого смысла в сказанном. Он даже не обдумывал перед тем, как открыть рот. На лице Намджуна читается удивление, сменяющееся на короткий ступор. Ему нужно время, чтобы понять, о каком блонде говорит старший, а потом, не задумываясь, тянется рукой к своим волосам и берёт в руки маленькую прядь, прокручивая. — Ах, — произносит он неуверенно, — на самом деле, я жалею об этом немного, — признаётся позже, отпуская руку. — Чтобы избавиться от прошлого цвета пришлось осветлиться раза четыре, чтобы прийти к тому, что я имею сейчас. — Четыре раза? — неверяще переспрашивает Юнги, округляя глаза. — Мои волосы давно бы уже выпали, а твои выглядят даже вроде как… здоровыми, — это действительно так, они не похожи на солому, наоборот, даже блестят под освещением. Намджун выглядит немного смущённым, посмеиваясь: — Можешь винить в этом Тэхёна. Он как-то устроил тест-драйв своим волосам, а я просто оказался рядом, — здесь уже Юнги издаёт смешок, понимая, что тот испытывает слабость к своему младшему брату. — Ты не подумай, я не иду у него на поводу каждый раз, когда он что-то умудряется придумать, — заверяет парень, а после тихо вздыхает, добавляя: — Возможно, очень часто, но не всегда, — выходит удручённо, как будто тот принял свой проигрыш. Мин смеётся, прикрывая рот ладонью, другой рукой махая в сторону. — Ты похож на того самого старшего брата, который всегда поддержит или сотворит какую-то глупость просто за компанию, — решает произнести свою догадку старшекурсник, на что Намджун со стоном откидывает голову. — Это не отменяет того факта, что теперь мои волосы повреждены и мне придётся их приводить в порядок, — в тоне проскальзывают нотки грусти, и Юнги не знает, что сделать, чтобы как-то успокоить парня. Он закусывает губу, а потом выпаливает первое, что приходит в голову: — Я думаю, что тебе идёт блонд, — повисает трёхсекундная пауза, и Мин пытается исправить ситуацию: — Ты... красивый с ним, эм… Я-я имею в виду, что… — прикрывает рот быстрее, чем срывается ещё что-то более позорное, и он чувствует, как под пристальным взглядом Намджуна начинает краснеть. Тот раскрытыми глазами смотрит на него, совсем не ожидая, что вроде как получит комплимент в свою сторону, но после недолгого ступора он понимает, что должен хотя бы поблагодарить. Юнги сквозь стыд прячет лицо в руках и отодвигает их только когда к ним подходит девушка с заказом. Он благодарит её кивком, пододвигая к себе чашку с кофе, и вскидывает голову, когда рядом слышит тихое, но искреннее: — Спасибо, хён, — старший с румянцем на щеках осматривает Намджуна, такого же чуть потерянного, но не стоит сомневаться, что он сказал это потому, что действительно хотел поблагодарить за комплимент, хоть и такой скомканный. Юнги прикусывает внутреннюю сторону щеки, опускает взгляд и кивает. Чтобы отвлечься на что-то, он берёт и ставит рядом с Кимом его заказ, начав лепетать что-то о вкусных лимонных чизкейках. Старший не замечает, каким пристальным, но мягким и заинтересованным взглядом на него смотрит Намджун. Благодаря болтовне ни о чём ситуация с комплиментом забывается, и Мин может спокойно выдохнуть. Старший наблюдает за тем, как Ким через несколько минут приходит в полный восторг от лакомства, запивая его каким-то молочным коктейлем. Он говорит, что не был здесь раньше, сам не зная, почему. Обычно недалеко от его дома есть маленькая булочная, где женщина в возрасте, мисс Чон, печёт невероятно вкусные пироги. В это кафе, находящееся недалеко от библиотеки, ни разу не заходил, хоть и часто проходил мимо. Теперь же снова упоминает про хорошую компанию, с которой не против здесь посидеть, и усмехается с тихого «агам» от Юнги. Мин заверяет Намджуна, что его работа для университета уже закончена, остались только не очень важные правки и можно сдавать преподавателю, чтобы через день выслушивать, какая он бездарность. Конечно, старшекурсник не говорит это всерьёз, слегка рассмеявшись, но всё-таки заверяет парня, что обычно так и бывает. Ким говорит, что даже не представляет, что требуется от студента с факультета музыкального продюсирования, но с его желанием идти на филологический, наверное, тоже пришлось бы свыкаться с подобной строгостью. — Твою любовь к чтению можно увидеть с лёгкостью, и я не удивлён, что ты работаешь редактором, — говорит Юнги, смущая младшего. Тот проглатывает чизкейк, а потом чуть обиженно предъявляет: — Ты вообще видел себя со стороны с этими потёртыми тетрадями? — он улыбается на возмущённое выражение лица хёна. — Мне страшно отвлекать тебя, когда ты занят лирикой, так что ты не можешь осуждать меня. Мин смеётся, тыкая маленькой вилкой в донсена, чтобы остановить того от дальнейших слов. Неужели он выглядит настолько страшным, когда что-то пишет? Сколько раз Намджун хотел его отвлечь, но не решался? Что ж, кажется, он успел лишиться нескольких разговоров со своим крашем из-за своего устрашающего вида. — Зато ты во время чтения выглядишь невероятно милым, Джун-а, — произносит старший, получая почти мгновенную реакцию: Ким давится молочным коктейлем и прокашливается, а после со слезящимися глазами и красным лицом смотрит прямо на Юнги. Старшекурсник пытается всеми силами не покраснеть сам, потому что он осознаёт, что только что начал флиртовать, причём осознанно. Он надеется, что его бегающий взгляд не вызовет у Намджуна слишком много вопросов. Тот коротко кашляет ещё раз, отставляя молочный коктейль, и робко протягивает: — Хё-о-он, — тихо, умоляюще, только Юнги не знает, о чём просит младший. Ему приходится отломить маленький кусочек своего лакомства и положить себе в рот, а только потом вопросительно промычать и с поднятой бровью посмотреть на парня. Намджун не выдерживает зрительного контакта и прячет лицо в ладонях, наклоняясь корпусом чуть вперёд со стоном. Это заставляет улыбку расцвести на губах Мина почти за секунду, что вовсе не помогает самому Киму справиться со своими красными щеками и неспособностью поднять взгляд. Старший готов говорить Намджуну комплименты каждый день и не по одному разу, только чтобы слышать его тихое хныканье и просящее «хён». По крайней мере, парень не послал его, а просто… смутился. Невероятно по-милому, заставив сердце Юнги стучать громче и быстрее, как это обычно и бывает при виде донсена. — Допивай коктейль, — говорит Юнги, несмотря на то, что Ким ещё не спешит отнимать руки от лица. — Мы погуляем ещё час, а потом я провожу тебя домой, — Намджун поднимает голову, всё ещё с розоватыми скулами, и смотрит непонимающе после озвученных слов. — П-проводишь? — он заикается, и Мин закусывает губу, чтобы не издать какой-то постыдный звук. Старшекурсник кивает, потягивая свой собственный напиток из трубочки, и предупреждает: — Просто позволь хёну это сделать, хорошо? — Намджун приоткрывает рот и хочет возразить, но передумывает; хватает со стола коктейль и с усмешкой произносит: — Готов, хён, — и направляется к выходу из кафе, заставляя Юнги только с улыбкой провожать его спину и тянуться за кошельком. «Будем считать, что свидание удалось», — думает он и подзывает девушку к столу.

****

Намджун поджидает его около входа, полностью занятой стаканчиком напитка, но поворачивает голову сразу же, как слышит звук колокольчика. Юнги улыбается ему, и тот отвечает тем же. На улице не так жарко, как было всего несколько часов назад, когда они только направились в парк, поэтому сейчас лёгкий прохладный ветерок расслабляет. Мимо них проходит какая-то женщина с маленьким сыном рядом; ребёнок задирает голову, чтобы посмотреть матери в глаза и продолжить о чём-то говорить, но его внимание переходит на Намджуна около двери. Сначала на лице мальчика проскальзывает недоумение, а потом заинтересованность, и он даже не боится показать на него пальцем и громко произнести: — Мам, там дядя в коляске! — Ким вынимает изо рта трубочку, прослеживая взглядом за ребёнком, и видит, как женщина тоже оборачивается на него, но мгновенно отворачивается. Она наклоняется к сыну, что-то говорит, но уже тише, и дёргает за руку, ускоряя шаг. Мальчику не остаётся ничего, кроме как последовать за ней, но он оборачивается и пялится на Намджуна до тех пор, пока не уходит слишком далеко. Парень вздыхает и слышит рядом громкое цоканье от Юнги. Подняв голову и вопросительно посмотрев на старшего, ждёт объяснений такой реакции, но Мин только пожимает плечами. — Всегда думал, что дети не имеют чувства такта, — Ким негромко смеётся и мотает головой. — Не вини их за то, что они просто любопытны, — пытается оправдаться младший, делая глоток коктейля. — Лучше словить на себе заинтересованный взгляд ребёнка, чем полный отвращения от какого-нибудь мужчины, — говорит он и морщится, кажется, вспомнив один из случаев. Юнги никак не комментирует это, подумав, что слова здесь не нужны. Это странно — знать, что для Намджуна такие моменты могут быть обычными и даже привычными. Действительно, сколько раз в него тыкали пальцем или озвучивали вслух очевидный факт, такой как его инвалидность? Мин, конечно же, воспринимает такое в штыки, потому что никогда с этим не сталкивался. Что ему сделать сейчас? Поддержать словами или сделать вид, что ничего не произошло? — Извини, что заставляю тебя проходить через всё это, — неожиданно говорит Ким, потупив взгляд. Юнги вопросительно мычит, и тот поясняет: — Тебе ещё не раз придётся столкнуться с чем-то подобным, когда находишься со мной на людях, — он как будто действительно пытается принести извинения за то, в чём не виноват. Старшего сказанное приводит в возмущение, но он сдерживает его. Намджуна понять можно, но и его, честно говоря, тоже. Не будь он готов к такому, то не согласился с таким удовольствием посетить это кафе и парк. Компания парня не груз для него, да и с грубыми (или не очень) высказываниями в его сторону от прохожих он может смириться. Да, неприятно, да, хочется ответить чем-нибудь дерзким, даже нахамить в ответ, но Намджун не будет рад такой реакции. Он-то проглотит это молча, а Юнги может и ощетинится. — Ты не должен извиняться за это, — отвечает Мин, вздыхая. — Полагаю, это что-то, что мы не можем исправить, поэтому давай лучше просто насладимся прогулкой, м? — спрашивает он, глядя на парня. Тот смотрит на него снизу вверх и кивает. — Неплохая идея, хён, — Намджун берётся за колёса и отталкивается, направляясь в сторону парка. Юнги прослеживает за этим движением немного задумчиво, поджимает губы и неспешным шагом следует за блондином. Он догоняет его, осматривая коляску и большие колёса, на которых расположились руки. На спинке есть две ручки, предназначенные для того, чтобы кто-то катал её и облегчал человеку задачу. Юнги интересно, часто ли Намджуну помогают с этим, или в основном ему приходится справляться самому? Как он понял, друзей у Кима не особо много, кроме младшего брата, что в последнее время занят учёбой и работой. Возможно, прогулки с ним очень редки. — Ах, Джун-а? — неуверенно зовёт младшего Юнги, отводя взгляд от ручек. Намджун отвечает тихим «да?» — Как насчёт того, чтобы я помог тебе? — выходит робко, потому что он думает, что получит мгновенный отказ. Что такого необычного в желании помочь, думает старшекурсник, ловя вопросительный взгляд. — Помог с чем, хён? — спрашивает Ким, хмурясь. Юнги скомкано и чуть дёргано показывает рукой на коляску, в итоге кивая в сторону ручек на спинке. Намджун, кажется, сначала не понимает его; оборачивается назад, рассматривая улицу впереди, и только через секунду его рот приобретает форму «о». Он смотрит на Мина, ожидающего ответа, и немного неуверенно чешет затылок, выражая своё недоумение данным жестом. — Ты имеешь в виду… повезти меня? — Юнги смущён своей просьбой, хоть и считает, что она не была странной. Он видит, как через некоторое время катания коляски руками Намджун устаёт, хоть и заметно, что тот привык к таким нагрузкам. Под конец прогулки он уже менее усердно делает рывки, предпочитая медленно катиться, и Мин думает, что помощь не должна выглядеть лишней. Наоборот, он проявляет вежливость, разве не так? Сам блондин выглядит немного сбитым с толку, когда осознает, о чём попросил старшекурсник. Неужели для него это огромное дело? — Если тебе неудобно, — поспешно начинает Юнги, думая, что своей просьбой задел чужие чувства, — или ты не привык, то ничего страшного, я просто… — Нет, нет, — быстро говорит Намджун, мотая головой. — Всё в порядке, хён, это необычайно мило с твоей стороны, — Мин угукает себе под нос, но всё ещё ждёт, что тот назовёт причину такой странной реакции на обычную попытку помочь. — Единственный, кто катал мою коляску, был Тэ, поэтому… я немного удивлён, ничего такого, — признаётся парень. Юнги смотрит на него, пытается найти признаки дискомфорта или отказа. Он не хочет заставлять младшего идти на поводу лишь потому, что отказать хёну будет невежливо. Они замолкают, стоя посреди улицы, и Мин решается на отчаянный шаг, чтобы как-то разрядить обстановку. Голова Намджуна опущена вниз, руки всё ещё лежат на колёсах, и старшекурснику приходится опуститься на корточки. Внимание блондина тут же перескакивает с асфальта на него; встречает глазами слабую улыбку и сморщенный нос. Находиться на одном уровне с Кимом он привык, потому что в библиотеке всегда оба сидели, но сейчас мысль, что он сидит перед парнем в инвалидной коляске, где мимо то и дело могу проходить толпа людей, заставляет его немного съёжиться. Это всё ещё нормально, думает он, видя, как Намджун смотрит на него чуть удивлённо. Юнги чуть подпрыгивает на месте, чувствуя, как ноги могут затекать с минуту на минуту, и неуверенным жестом накрывает чужую ладонь своей. Ким издаёт тихий звук, означающий, что он не ожидал такого жеста со стороны хёна, но руку не вырывает. У старшекурсника в голове случается очередная маленькая гейская паника, которую он пытается держать под контролем. Намджун вблизи кажется невероятно милым и красивым, особенно с его маленьким носом-пимпочкой, пухлыми губами и необычайно удивительным разрезом глаз. Он смущён положением, в котором они оба находятся, так же сильно, как и Юнги, но если последний ещё может сдерживать свой румянец, то у блондина он проявляется всё чётче и чётче. — Если тебе некомфортно от мысли, что я повезу тебя, то ничего плохого в этом нет, я пойму, — говорит Мин, чуть сжимая ладонь парня. Тот громко выдыхает, отводит взгляд куда-то за плечо старшему, а после короткого молчания произносит: — Мне нравится, когда кто-то возит меня, — признаётся он, поджимая губы и считая, что вслух такая формулировка безумно глупо звучит, но Юнги лишь понимающе кивает. — Если тебе и правда не трудно… — не успевает закончить фразу, как парень перед ним вскакивает, но не отпускает его руку. — Вовсе нет, Джун-а, — отвечает старший и хватается за обе ручки. Материал на ощупь странный, чем-то похож на резину, но предполагает, что так сделано для того, чтобы пальцы не соскальзывали, если вдруг запотеют. Намджун на прекратившийся контакт ладонями только мычит, сжимает руку в кулак, а потом кладёт на свои колени. Юнги прожигает взглядом макушку перед собой, делает вздох, а потом осторожно толкает коляску и катит её, не обращая внимание на тихое «хён» от донсена. Мину приходится смотреть вперёд, чтобы в случае чего объехать валяющийся на дороге мусор, про себя ругаясь, что мусорка находится буквально в двух шагах, или другие неровности на асфальте, чтобы лишний раз коляска не подпрыгивала на камнях. Люди мимо них бросают осторожные взгляды, но не пялятся. Возможно, это потому, что на лице у Юнги буквально проскальзывает мысль «только посмотри косо — и ты труп», либо все прохожие хоть немного имеют чувство такта. На улице нет прохладного ветра, как было с утра, поэтому во время прогулки никто не съёживается от холода и не ноет. Намджун только лишь заикается, что неплохо было бы иметь такие вечера почаще, с красивым закатом и тихим разговором между ними. Если спросить у Юнги, что лучше: гулять с Кимом или сидеть в библиотеке, то он ответит, что выбрать сложно. Ему не очень важно, где и как, главное, в чьей компании. Он не против молча пристроиться на кресле, чёркая у себя в тетради или доделывая домашнее задание, лишь иногда отвлекаясь на тихие вопросы, уходящие в философские рассуждения (хотя он далёк от таких вещей), но и против вечерней прогулки ничего не имеет. Через минут десять они проходят излюбленную библиотеку, в которой свет уже не горит, а Намджун вздыхает и слегка оборачивается к старшему: — Неужели сейчас уже так поздно? — спрашивает он. — Для тебя время сегодня прошло очень быстро, да? — уточняет Юнги с тихим смешком и добавляет следом: — Мы привыкли расходиться в это время по домам, поэтому и не смел задерживать тебя ещё на час. — Тэхён вряд ли сегодня придёт домой, поэтому... — задумчиво говорит Ким, не заканчивая мысль и пожимая плечами. — Я был бы не против твоей компании ещё немного, — признаётся он, отворачиваясь, но старшекурсник знает, что у того появился румянец. Слова Намджуна отзываются теплом где-то в груди, причём у обоих. Юнги только понимающе мычит, толкает коляску снова, и какое-то время никак не отвечает на реплику донсена. Хочется сказать, что он готов гулять всю ночь, встретить вместе рассвет, хоть и от всей романтической дребедени, вроде этой, его тянет блевать. Но, честно? Возможно, с Кимом эта идея кажется до ужаса привлекательной. В нём не проснулась никакая сопливая сторона, потому что она всегда была, всего лишь теперь стала показываться чаще. Господи, что этот Ким Намджун делает с ним? — Я тоже, — отвечает Юнги, проходя незнакомые дома и прожигая взглядом блондинистую макушку перед собой, которая резко вздрагивает после его слов. Младший делает вид, что всё в порядке, но плечи напряжены, а спина сильнее облокачивается на спину кресла. — Думаю, у нас ещё будет много времени для подобного, — предполагает Мин, отводя взгляд. Намджун кивает: — Несомненно, хён, — тихо говорит он и оборачивается с тёплой улыбкой на губах. Его глаза блестят, а ямочки привлекают внимание, но всё, что делает старший — улыбается в ответ. Оказывается, что Намджун живёт в неплохом квартале, где вполне всё чисто и очень мало машин. Окно из его комнаты как раз выходит на освещённую фонарями улицу, которые сейчас не включены, потому что не настолько темно. Недалеко стоит новенький на вид велосипед, и Ким говорит, что это Тэхёна. Когда тот часто опаздывает на пары, то бег уже не спасёт, а вот транспорт передвижения ещё может сгладить его замечание. У Юнги руки уже затекли держать их в одном и том же положении, но он не будет жаловаться. Радость, что смог помочь донсену даже с такой лёгкой вещью, как катание коляски, уже будит в нём желание вывалить все свои эмоции на Джина, но сейчас старается удержать маску спокойствия. Он отпускает ручки, вытирает вспотевшие слегка ладони о брюки и встаёт перед Намджуном, который поднимает голову и слабо кивает. — Спасибо, — произносит на выдохе, пытаясь вложить в тон всю искренность, что испытывает. Юнги машет рукой куда-то в сторону. — Ты не должен благодарить меня за такие мелочи. — Это не... — сразу же спешит возмутиться Ким, а потом слегка тушуется и заканчивает: — Вовсе не мелочи, хён. Коляска тяжёлая, да и я не пушинка, а ты катал меня от самого кафе, я... — Был необычайно добр, раз разрешил тебе помочь, — перебивает Мин, вставляя свою версию реплики младшего. — Правда, Джун-а, — говорит он, мягко улыбаясь и глядя в кофейно-коричневые глаза, — это ничего мне не стоило. Намджун выглядит так, будто хочет сказать что-то ещё, возможно, поблагодарить ещё раз, но вместо этого замолкает. Между ними повисает уютная тишина, но оба понимают, что здесь пора прощаться. День подошёл к концу, их прогулка тоже, и пусть Юнги продолжает говорить про себя, что всё могло было бы иметь совсем другой подтекст, менее дружеский, никто всё равно не говорит об этом вслух. Ким выглядит слегка расстроенным и усталым, но вряд ли дело в компании старшего. Он давно не гулял несколько часов с кем-то, вместо того, чтобы отсиживаться в библиотеке, и должен быть благодарен за это. Намджун хотел прогуляться с Юнги, хотел кормить с ним вместе уток, зайти в кафе и говорить о фильмах, потому что во всём этом чувствовалось что-то лёгкое, незамысловатое и с витающей в воздухе атмосферой...романтики. Парень не помнит, когда последний раз характеризовал что-то словом «романтично», но вместе с Юнги это получалось само собой. Размеренные, тихие беседы, искренние улыбки и смех, и эти секунды, которые возникали между ними, когда оба молча смотрели друг другу в глаза, а потом смущались, как подростки. Намджун испытывал тепло в животе последний раз при прочтении книг, но чтобы из-за человека? — Хён, — тихо зовёт Ким, поддавшись какому-то желанию наконец-то озвучить вслух то, что оба боялись весь день и вечер. Юнги с убранными в карманы джинс руками мычит, отвлекаясь от разглядывания домов, и смотрит на Намджуна, который тут же ловит его взгляд. — Ты ведь хотел, чтобы сегодня это было свиданием? — он робеет под пристальным наблюдением Мина, чьи глаза расширяются, когда он осознаёт вопрос, и приоткрывает рот, но так и не успевает, потому у младшего в голове что-то щёлкает, и слова сами продолжают срываться с губ: — Потому что я точно да, хён. Ещё с того момента, как мы начали обсуждать Люка Бессона, и я услышал твой смех на свою шутку, а потом ты отдал мне свой кусок хлеба, потому что свой я скормил почти сразу же, и... и твоя улыбка, я просто думал, почему ты продолжаешь сидеть рядом и выслушивать меня, а после угостил меня чизкейком и ты- Намджун говорит это скороговоркой, запинаясь и пряча взгляд где-то в пледе, а Юнги просто стоит перед ним и молча ловит шок, просто потому что он может. Младший сжимает в своём кулаке край ткани, а в голосе то и дело слышится смущение, робость и лёгкая паника, ведь буквально раскрывает перед хёном свою душу. Юнги моргает раз, два, всё ещё слышит слова Кима, а потом тот резко замолкает и даёт шанс Мину как-то среагировать на сбитое признание чем-то большим, нежели молчание и расширенные глаза. Его сердце делает кульбит, мозги вообще, кажется, отключаются, а руки такие горячие, когда он прикасается ими к чужим, вздрогнувшим почти мгновенно. Старший садится на корточки перед Намджуном, как делал это уже сегодня, чтобы было проще разговаривать, и заглядывает в опущенное лицо донсена, пока тот не ловит его взгляд, а потом делает так, чтобы тот не прерывал зрительного контакта и поднял голову. У Юнги, вообще-то, мысли тоже разбегаются в рассыпную, а в горле першит. Ему только что признались вроде как в симпатии? Во взаимной симпатии. И это, правда, сказал Намджун, на которого он с первого дня знакомства пускает слюни и ведёт себя, как девчонка? Он сделал в прошлой жизни что-то очень важное, раз в этой его так сильно награждают. — Глубокий вдох, Джун-а, — медленно говорит Юнги, показательно набирая в лёгкие воздух и ждёт, когда парень за ним повторит, а потом так же медленно выдыхает. У Кима лицо красное, руки продолжают подрагивать, а взгляд мечется по лицу старшего, со страхом ожидая, когда там появится какое-нибудь отвращение или жёсткий отказ, а ещё хуже — усмешка. Мин и правда усмехается, только как-то грустно и неверяще, а потом мотает головой и произносит тихое «вау». В этом «вау» младший слышит удивление, но ничего из того, чего он так боялся. У Юнги на лице облегчённая, широкая улыбка, при которой видны белые зубы и розовую кромку дёсен, и Намджуна ведёт от неё так же сильно, как и хёна от глубоких ямочек на щеках. — Я абсолютно точно и со стопроцентной уверенностью могу заявить, что я тоже хотел расценивать сегодняшнюю прогулку свиданием, Намджун-а, — произносит Мин, не отрывая взгляда от парня. — И так сожалею, что не мог держать тебя за руку всё то время, что катал коляску. — Т-ты... — начинает Ким, который сначала теряется в словах, уставляясь на лицо Юнги перед собой, а потом всё-таки доводит мысль до конца: — Правда? — спрашивает на выдохе с неверием в глазах. Старший может только кивнуть, улыбнуться чуть шире и тихо рассмеяться от всей ситуации в целом. — Ты мне нравишься, хён, — признаётся Намджун следом, считая, что раз уж начал, то надо и заканчивать. — Это далеко до любви, но я теряю всякую концентрацию рядом с тобой, не могу спокойно читать книги, снова и снова перечитывая одно и то же по несколько раз, а потом залипаю на твоём нахмуренном выражении лица, когда ты что-то чёркаешь у себя в тетради, — с каждым словом Юнги приподнимает брови всё выше и выше, но не перебивает, а Намджун, который замечает это, продолжает с новым рвением: — Твоё недовольное бурчание после четырёх пар, сонные глаза и невероятный аппетит, а музыка... — он делает вдох, боясь, что забудет сейчас всё, что хотел сказать раньше, но не мог. — Я не слышал всю твою музыку, но то, что ты давал мне читать из лирики и слушать из законченных проектов, хён, я... я очарован ею и твоей любовью к продюсированию. Твоё желание быть услышанным таким способом, пока мне хочется проявить себя в писательстве, заставляет меня думать, что мы так сильно похожи. Наши мысли, мечты, цели, это просто... — Поражает, — на выдохе заканчивает Юнги с кивком, и Ким резко замолкает. — Я... вау, Джун-а, — со смешком говорит он, всё ещё не веря в услышанное. — Самое лучшее признание, которое я слышал, — Намджун краснеет, прячет взгляд, но потом всё равно возвращает его на хёна. — Я не так хорош в речах, но... — сглатывает, почёсывая затылок, и прикрывает глаза, когда набирается смелости сказать вслух:— Ты мне тоже нравишься. Безумно сильно, ещё с той первой встречи в библиотеке. Но я был слишком не уверен в том, заинтересован ли ты. — Я не... не сразу, хён, — признаётся донсен. — Я думаю, что начал приглядываться к тебе, когда мы обсуждали Рю Мураками, а ты заверил меня, что не тебе судить, какие книги читать, а какие нет, — Юнги не совсем понимает, почему именно этот момент тот считает переломным, но Ким спешит объяснить. — Ты не осуждал меня, наоборот, объяснил мой интерес к таким произведениям открытостью к разным жанрам, и ты не понимаешь, насколько оказался тогда прав, хотя не был со мной знаком настолько близко. Мин начинает хихикать, а потом смеяться, потому что, чёрт возьми, они в сраной дораме. С избитыми клише, где симпатия взаимна, но герои продолжают это скрывать, а потом вот в такой драматичный момент плакать и говорить заветные три слова. Только вот, парни нигде не снимаются, а Юнги ноги начинают затекать и гудеть. Он издаёт кряхтение, а потом не выдерживает и встаёт. Намджун прослеживает взглядом сначала за парнем, а потом опускает его на свою руку, с которой пропало приятное тепло. Он больше не знает, что сказать, поэтому молчит и обдумывает всё то, что уже сорвалось с его языка. И, вроде бы, разговор закончен, пришёл к своему логическому финалу, но Юнги считает, что, хоть их сегодняшняя прогулка не была официальным свиданием, оно хотя бы может закончиться подобающим образом. Мин делает осторожный шаг вперёд, а потом медленно наклоняется корпусом вперёд, устраивая свою руку на одном из подлокотников и опираясь на неё. Намджун совсем не глупый, по его реакции, довольно быстрой, легко можно увидеть, что он тоже понял, только вот голову не спешит поднимать. Он разглядывает чужие джинсы и футболку перед собой, а потом чувствует милое, нежное хихиканье на ухо. Юнги вовсе не стесняется позы, в которой сейчас находится, потому что по-другому было бы неудобно. И то, как Ким продолжает упираться, не смотреть на него, хотя оба осознают, что это надо сделать. Старший ждёт недолго, всего лишь какие-то двадцать секунд, когда решает позвать донсена. — Намджун-а, — тихо тянет он, не ощущая никакого парфюма, только естественный запах кожи и мыла от волос. — Джун-и, — пробует ещё раз и слегка отстраняется, чтобы его лицо теперь было напротив чужого, до сих пор опущенного. — Позволь мне поцеловать тебя? Намджун думает, что никогда не делал настолько резкий вдох, почти давясь воздухом, но тёплые пальцы на его шее заставляют успокоиться и перестать мыслям скакать в разные стороны. Он не подросток, да и поцелуй не первый, но всё кажется более серьёзным, чем в его шестнадцать лет. Юнги... другой. Чужая ладонь полностью ложится на его шею, а подушечка большого пальца нежно поглаживает кожу, по которой уже пошли мурашки. Киму понадобилось всего мгновение, чтобы прикрыть глаза и со смелостью, не характерной ему, поднять голову. Пару секунд ничего не происходит. Юнги не двигается, даже перестаёт, кажется, дышать, как и Намджун, а когда последний уже расслабляется, думая, что они оба поторопились, то что-то очень тёплое и напористое прикасается к его губам. У самого Мина губы сухие, даже не облизанные перед тем, как прижаться в поцелуе, но младший не знает, что движет им, когда он робко скользит по ним кончиком языка, увлажняя. И даже этого незатейливого жеста хватает для Юнги, чтобы издать удовлетворённое мычание и превратить обычный контакт губ к губам в настоящий поцелуй. Намджун приоткрывает рот, вытягивая шею, когда в ответ накрывает чужой и делает первое движение, более смелое, чем он сам мог себе позволить. Мин аккуратен, но требователен, и блондин не знает, как не быть отзывчивым в таком случае. Он сжимает покрывало в кулаках, неуверенный, что ему можно прикоснуться к хёну, но когда давление на губах становится слабее, то не думает, что делает. Его ладонь ложится на затылок старшего и притягивает ближе, слыша тихий стон, затерявшийся в его собственном. Никто из них не пытается углубить поцелуй, потому что они всё ещё на улице, а Юнги через какое-то время чувствует боль в спине, но терпит до последнего, пока воздух не заканчивается, а Намджун не откидывается на спинку коляски с тихим выдохом. Младший красный из-за смущения, а Мин продолжает улыбаться, как идиот, и хихикать. Это идеальное свидание, осознаёт он, когда парень напротив облизывает губы и смотрит на него расширенными глазами, сам отходя от шока. — Я готов целовать тебя часами, только бы видеть этот румянец, — признаётся Юнги, полагая, что теперь он может говорить вслух всё то, о чём думает. Намджун кашляет на эти слова, но взгляд не отводит, только проклинает про себя свою застенчивость, которая распространяется на шею, где уже нет чужой тёплой ладони. И Мин падает в свои чувства снова, с огромным желанием подаваясь вперёд и целуя парня ещё раз, но менее напористо: просто медленный, короткий поцелуй, от которого коленки подкашиваются. Может, он чувствует слабость во всём теле из-за внезапно накативших эмоций, но грех жаловаться, когда перед ним Намджун. Тому нужно время, чтобы прийти в себя, а когда делает это, то не сдерживает улыбки. И через несколько секунд чувствует чуть левее уголка губ мягкость чужих, но оно пропадает почти сразу же с громким чмоком. Ким сначала не понимает, что случилось, но ответная улыбка перед ним такая довольная и красивая, что Намджун отпускает ситуацию и позволяет Юнги это повторить снова, только с другой стороны. — Твои ямочки, — говорит тихо старший, отстраняясь, а блондин выдыхает «оу», теперь осознавая, что делал хён. — Они такие привлекательные, Джун-а. Уже давно хотел это сделать, — признаётся более открыто, чем сделал бы это раньше, чувствуя сейчас странную уверенность во всех своих действиях и словах. И Намджун не может сказать ничего против. Возразить, возмутиться или ещё что, только сидеть, молчать и улыбаться, наслаждаясь поцелуями по всему лицу, а потом и в губы, сначала короткие, а потом более длительные. Наверное, многие бы посчитали странным происходящее, когда они всего лишь десять минут назад признались друг другу в симпатии, даже не в любви, а по сюжету после этого должен следовать один короткий чмок, а потом разойтись в разные стороны, но никто из них не хочет этого делать. Наслаждаться теплом и поцелуями гораздо более привлекательная идея. Юнги последний раз целует его в нос, а потом утыкается своим в блондинистую макушку, прикрывает глаза и вздыхает, чувствуя, как чужие руки обвили его талию: крепко, но аккуратно. — У нас же всё равно остались наши вечера в библиотеке, да? — с надеждой спрашивает Намджун, и старший смеётся. — Сколько пожелаешь. Я собираюсь сводить тебя на настоящее свидание, больше не скрывая это под обычной дружеской прогулкой. — И ты почитаешь со мной скандинавские мифы, — не просьба, а утверждение, против которого Юнги нечего сказать, поэтому он выдыхает в чужие волосы, перебирая свободной рукой отросшие пряди маллета, оказавшиеся мягкими и шелковистыми, к его удивлению, и тихонько кивает, сдавшись. Не в его силах сопротивляться обаянию Кима, а тот только и рад получить согласие. — Даже согласен на Рю Мураками. Юнги слышит громкое «фу, нет, ни за что, хён!» и снова тихо смеётся. Намджун влюблён в него.