Имя клинка

      Он медленно открыл глаза. Перед глазами было всё также темно, но он разглядел знакомый потолок. Дом бабочки, он был в этом уверен. Гию чувствовал слабость, но через силу он поднял голову. Он увидел Канао, сидящую напротив кровати на стульчике, она спала. Она стала главой Дома бабочки в столь юном возрасте, прямо как и Шинобу в своё время. Слишком много раненых было после последней битвы с Мудзаном. Он попытался встать, но ноги его не держали и он плюхнулся на кровать.  — Черт… — тихо произнес Гию.  — Чт-Что? — Канао протерла глаза. Она была сонной, но тут же она стала бодрее. — Вы проснулись, Томиока-сама! Томиока через силу поднялся и сел на кровать.  — Ст-Стойте, вам лучше лишний раз не двигаться! — Канао остановила его. — Ваши раны еще не затянулись, также вы потеряли слишком много крови, вам нужно отлежаться пару дней.  — Х-Хорошо… — устало пробубнил Томиока.  — Я думала вы уже впали в кому… Рада, что вы очнулись. — Цуюри неумело улыбнулась. Это была улыбка облегчения. — Я принесу вам что нибудь поесть. Канао встала и быстрым шагом направилась к двери. Гию всё вспомнил. Абсолютно всё.  — Шиавазе о Мотомете… — остановил её Гию. Дежавю, ведь однажды именно так Шинобу сказала ему имя своего клинка.  — Имя её клинка, Шиавазе о Мотомете. — Гию посмотрел на Канао. Она застыла. Её глаза наполнились слезами.  — Это вы… Томиока-сан… — она улыбнулась сквозь слезы. — Она рассказала мне о человеке, знающем имя её клинка и это оказались вы… Спасибо вам, Томиока-сан! Она поклонилась. Томиока был удивлен таким поведением.  — Она… Перед днем того как она… — Цуюри проглотила слово «Умерла» — Она хотела передать вам дневник мастера Канаэ.  — Дневник? Она ведь его сожг… — он не договорил, он понял, что тогда Шинобу солгала ему.       Не прошло и нескольких минут, как Канао принесла поднос с супом и розово-бежевым дневником.  — Она попросила вас прочитать последнюю страницу… — тихо произнесла Канао и всё таким же быстрым шагом вышла из комнаты. Как только Гию услышал, что дверь закрылась, он потянулся за дневником.  — Оставила послание? — он открыл его. Он увидел кучу записей красивого почерка, но он сразу понял, что написала это Канаэ. Он перевернул страницу на последнюю. Почерк поменялся. Это написала Шинобу. Тяжело вдохнув, он начал читать… -»Доброе утро, Томиока-сан! Знаю, вы в последнее время не заходили в Дом бабочки и у нас не было времени поговорить наедине. Поэтому я и пишу это. Простите, что солгала вам насчет дневника. В тот день, когда я рассказала вам о дневнике, меня захлестнули странные чувства и я не знала, что это, ведь до этого я с ними не сталкивалась. Я искренне надеялась, что вы не придете, но вы пришли и я почувствовала, как внутри меня что-то сломалось. Надеюсь вы поймете… я солгала вам, только потому, что не хотела вновь переживать расставание. Тогда в тот день я почувствовала, как мы стали ближе. Мне стало от этого невыносимо тяжело. Зная, что ждет меня в конце, вы пришли. Когда я солгала, я подумала, что всё позади и мне не придется больше ощущать то чувство… но когда вы появились тогда, на фестивале… Ваши слова, они вправду тронули меня… Я считала, что моя жизнь окончена, когда умерла Канаэ и появились вы. Вы вновь вдохнули в меня жизнь. Я почувствовала, что хочу жить и увидится с вами в мире, где нет демонов. Боюсь этого никогда не случится. Тогда, утром, я хотела вам всё рассказать, рассказать о дневнике и о том, что хотела бы исполнить все желания Канаэ, но…я не смогла. Я вправду веду себя странно? Боюсь смерти и боюсь рассказать вам о своих желаниях. Почему же всё так всегда получается? Я никогда не узнаю ответ… Но одно я знаю точно. Вы выживете, вы сильный и намного сильнее меня. Вы сможете победить Кибутсуджи Мудзана и сможете пройти через это испытание, уверена. Поэтому я пишу вам это. Тогда, на фестивале, и после него, всё это время я хотела сказать вам спасибо и вновь обнять вас. К сожалению, я умру, но важно другое. Прошу вас, Томиока-сан, живите, проживите до глубокой старости, найдите жену и заведите детей. Проживите эту жизнь, я буду молиться за вас, Томиока-сан. Спасибо вам… Спасибо за все те слова. Спасибо вам за всё. Вы и вправду достоин звания Столпа.  — Шинобу Кочо»  — По правде говоря, я думал, что именно вы сможете выжить, а я умру. — произнес Гию вслух, словно разговаривал с призраком.  — Жизнь — странная, не правда-ли? — улыбнулась Шинобу. Она стояла рядом с кроватью Гию и глядела в окно. Она любовалась пейзажем.  — Что теперь будете делать, Томиока-сан? — спросила она его. Гию лишь посмотрел на неё и улыбнулся.  — Исполню вашу мечту. Рано или поздно это должно было случиться. — Гию закрыл глаза и улыбнулся.  — Мою мечту? — удивилась Кочо.  — Поживу обычной жизнью и исполню всё оставшееся в этом списке Канаэ в одиночку. — Томиока поставил дневник на комод. Она посмотрела на Гию и улыбнулась.  — Спасибо… — как только Гию открыл глаза, её уже не было. Галлюцинация или нет, ему было уже безразлично. Он решил на сегодня остаться в Доме бабочки и заснул.

***

      Цуюри Канао всё это время занималась другими ранеными охотниками. Не мало было пострадавших, всё это свалилось на неё, словно лавина. Уже темнело, Канао задержалась за работой. Тяжело вздыхая она решила проведать Томиоку. Её зрение уже подводило, она не протянет долго на посту мастера Дома бабочки, следующей наследницей станет Аой и она это понимала. Как только Цуюри Канао вошла в комнату, где лежал Томиока, она заметила его пропажу.  — Томиока-сама? — Канао начала оглядываться вокруг. Кровать была убрана, на комоде лежал дневник и ваза полной красивого цветка. Это были ветки сирени… Она заметила открытое окно и посмотрела туда. Он вышел совсем недавно и был виден его силуэт.  — Томиока-сама! — Канао выпрыгнула из окна и побежала за ним. Её зрение подводило и чем дольше она бежала, тем темнее вокруг становился мир. Она бежала не жалея ног и саму себя.  — Томиока-сама, постойте! — крикнула она. Она не знала, услышал ли он её или нет, но её не покидало чувство, словно она что-то теряет, что-то упускает. Она уже ничего не видела, лишь пустоту, но она продолжила бежать.  — Томи… — она упала на землю. Ей тоже не мало досталось после той битвы. В глазах после того, как она перенапрягалась темнело, а её концентрация спала на нет. Внезапно она увидела свет… Это был восход…  — Уже утро? — подумала Канао. Только сейчас она поняла, что провела целый день за работой без сна. В этом самом свете она увидела его. Томиока уходил в сторону восхода. Он был совсем близко. Она решилась. Из последних сил она вытянула слова.  — Томиока-сама! Если вы огорчены тем, что написала Шинобу-сама, то не подумайте про неё ничего плохого! — ей казалось, что Томиока ушел только по этой причине. Ей казалось, что Шинобу написала что-то обидное, что задело Гию, и он ушел. Томиока остановился, только сейчас он заметил сидящую на земле Канао.  — Ей было тяжело видеться с вами, Томиока-сама! В ту ночь перед финальной битвой она всё мне рассказала! Она плакала… Она плакала, после фестиваля и тогда, когда вы стали Столпом. Вы для неё много значили, Томиока-сама! Если вы огорчены тем, что она написала, то… — она увидела слишком много смертей в последнее время, она принимала всё близко к сердцу. Томиока был из тех, кто пробудил метку. Пробудившие метку сокращают продолжительность своей жизни. Это пугало Канао, ей было больно видеть Томиоку и Санеми.  — Это вовсе не так… — прервал её Томиока. Она разглядела его лицо, слепота проходила и она увидела его лицо… Он улыбнулся, искренне улыбнулся. Он нес в руках меч, внезапно он бросил его ей. Она поймала катану.  — Шиавазе о Митсукеру… — тихо произнес Томиока. — Это имя моего клинка. Он отвернулся и продолжил свой путь. Шиавазе о Мотомете — имя клинка Шинобу Кочо, обозначающий — Ищущая счастье и Шиавазе о Митсукеру — имя клинка Томиоки Гию, означающий — Нашедший счастье. В тот миг, когда он назвал имя своего клинка, Канао поняла…что Томиока-сан больше никогда не вернется…