Не убоюсь я

Финвэ плохо помнил, что происходило в конце праздника, потому что его необоримо потянуло в сон, а проснулся он, когда звезды уже переменились. Болела голова и ужасно хотелось пить, но около лежанки из шкур, где он спал, стоял кувшин с кислым травяным отваром. Финвэ, не вставая, схватил его и принялся жадно пить, проливая часть на рубашку и размывая и так смазавшиеся узоры на лице и шее. Но от питья скоро стало легче, и сын Таты, уже не страдая, отправился приводить себя в порядок. Он успел как раз вовремя, когда родители собирались искать его. Вооружившись копьем и пращой, Финвэ поспешил к собравшимся у границы поселения охотникам и весело всех приветствовал. В душе шевельнулись чувство стыда и опасение, что он слишком начудил на празднике, но никто из взрослых не выразил недовольства — а значит, все обошлось. — Первая охота — очень важное дело! — заверил его Эльвэ и указал на Ольвэ, который неуверенно жался за его спиной. — Смотри-ка, мой брат нынче тоже убьет свою первую дичь. Уверен, вы оба будете молодцы. — Удачи тебе, Ольвэ, — улыбнулся Финвэ. Он не стал говорить, что вообще-то уже охотился, только не с отцом, а с теми, кто не ходит в лес так далеко, и разве что это Время Оленей для него первое. Но смущать и без того взволнованного Ольвэ явно не стоило. Эльвэ и так всеми силами пытался его приободрить и почти преуспел. — Слушайте меня, квенди! Слушайте меня, миньяр, татьяр и нельяр! — зычным голосом воскликнул Тата, и все, кто говорил, разом умолкли. — Начинается Время Оленей. Мы отправимся в лес и добудем там мяса, шкур и рогов, чтобы утолить голод, сшить одежды и обустроить наши жилища. Охотники дружно закричали, поднимая над головами луки и копья. А когда настала тишина, Тата продолжил: — Спустя среднюю перемену звезд мы снова соберемся здесь, будем пировать и чествовать того, кто принесет больше всех оленей. Пусть дичь не укроется от вас, пусть рука ваша не дрогнет, а злые твари обойдут вас стороной. Доброй охоты, друзья! На этот раз квенди закричали еще громче, а в поселении кто-то принялся бить в барабаны, провожая сородичей. Охотники же тем временем разбились на небольшие группы и отправились прочь, вскоре исчезнув в лесной тени. Тата никуда не торопился. Он подозвал к себе жену и сына, а еще Атмо и Эктеля — следопытов и охотников, опытных, но все же не таких умелых, как Тата и Татье. Их задача заключалась в том, чтобы помогать бить зверя, а потом тащить туши. И наконец, помахав рукой остающимся в деревне квенди, Тата уверенно пошел к лесу, и Финвэ, как и прочие, следовал за ним. Нетерпение переполняло его, пьянило сильнее забродивших ягод, и он, казалось, не шел, а летел над землей, едва касаясь травы и палой листвы. Он то и дело проверял остроту копья и вынимал из мешочка на поясе заранее припасенные камни, чтобы удостовериться, что, когда понадобится заряжать пращу, сможет сделать это достаточно быстро. От этого его волнение не унималось, а только усиливалось, но оно было приятным — таким, от которого кровь быстрее течет по жилам, а в сердце сами собой рождаются песни. Финвэ шагал рядом с отцом, не отставая и надеясь заметить следы раньше, чем он. Краем глаза он замечал, что мать отчего-то не очень спешит и лицо у нее такое же настороженное и задумчивое, как перед праздником. — Неспокойно мне, — призналась Татье после долгого молчания, когда они отошли уже на несколько тысяч шагов от поселения. — Отозвать бы всех охотников и переждать дома, но ты ведь не послушаешь. — Верно, не послушаю, — Тата не стал спорить. — Я верю твоему чутью, как верил всегда, но Время Оленей бывает лишь раз в большую перемену звезд, и олени скоро уйдут. Не запасем сейчас дичи — нечего станет есть. Татье на это лишь вздохнула и снова умолкла, вглядываясь в темноту под деревьями. Но Финвэ ничего пугающего там не видел — лес как лес, такой же, как и всегда. Не скользили в чаще тени, что чернее темноты, не горели хищным огнем глаза тварей, не выли вдалеке варги. По всему выходило, что у Татье всего лишь разыгралось воображение — или дурные сны смутили ее накануне. И верно, время шло, а никакой беды не приключалось. Еще через несколько часов они нашли семейство из пятнадцати оленей, остановившееся поесть и отдохнуть на небольшой открытой поляне. Такая удача выпадает не всегда, и охотники не собирались ее упускать. Быстро и бесшумно они обошли полянку с разных сторон. И когда все разошлись, Тата метнул особый дротик, в наконечнике которого были проделаны прорези, а потому в полете он издавал тонкий свист. Таков был условный знак, и в тот же миг в оленей полетели копья и камни из пращей. Звери ничего не подозревали, но когда первый из них завалился на землю со стрелой в шее, они переполошились и попытались умчаться прочь, в чащу. Но охотники были быстры и умелы, их оружие разило без промаха. Две самки и два молодых самца остались лежать на земле, не успев даже подняться. Еще трех оленей брошенные копья настигли раньше, чем те успели скрыться в древесной тени. Но главная добыча — могучий олень с огромными ветвистыми рогами — ускользнула. В боку зверя осталась стрела Эктеля, но он одним гигантским прыжком пересек поляну и ринулся через лес. Остальные уцелевшие олени были не так важны, как этот. Его Тата не мог упустить. Из его рогов получились бы оружие и инструменты, а толстая шкура могла бы утеплить стену хижины. Его мясо, пусть и жесткое, накормило бы многих, и, к тому же, лучшему охотнику зазорно вернуться без такого прекрасного трофея. Поэтому Тата оставил Атмо и Эктеля припрятать добычу, а затем дотащить до поселения, а сам с женой и сыном отправился по следу. Татье снова молчала, а Финвэ был, как и раньше, полон нетерпения. Он думал только о том, что раненый олень не скроется, даже если он силен и вынослив. А значит, скоро они его настигнут. И Финвэ хотел сам его убить. След вел вперед, хорошо различимый: мягкая земля сохранила глубокие отпечатки копыт, кое-где ветви и кусты были поломаны и на них остались потеки свежей крови. Но олень бежит куда быстрее квенди, и идти за ним предстояло далеко, может быть, не одну перемену звезд. Они и спешили, делая всего по две короткие остановки за перемену звезд, чтобы поесть немного сушеных плодов и кореньев и перевести дух. Вместо сна по очереди дремали на ходу. Тата и Татье совсем не уставали, будто это была легкая прогулка, но и Финвэ не отставал и не просил лишних остановок, хотя ему и приходилось куда тяжелее.