***
Олежа тихо влетел обратно в комнату и улегся на некогда свою кровать. — Ну и где ты был? — Дима повернулся в сторону призрака, покачивая в руках очередную баночку энергетика. Вопрос Шашлыка Олег проигнорировал, обратив внимание на напиток: — Ты бы пил поменьше энергетиков, — он слегка помрачнел. — А то умрешь опять, а мне тебя вытаскивать. А если не смогу? Ты не сможешь или тупо не успеешь сказать что-то важное кому-то, и будешь потом вечность жалеть об этом. Побрацкий вопросительно уставился на призрака. — Чё? — Чё, чё… Три веселых буквы через плечо, вот чё! — неожиданно грубо ответил когда-то живой студент. Дима решил промолчать и вернулся к учебникам. Олежа свернулся в клубочек и стал думать. «Так, с зеркалом и пастой не прокатило… Может, оставить записку?» Призрак просиял. — Ну точно! От этого возгласа Шашлык чуть не упал со стула. — Ты, блин, у меня второй сердечный приступ раньше энергетиков вызовешь! — Записывай! — не обращая внимания на возмущения соседа чуть ли не приказал Олег.***
Прохладный утренний душ освежил мысли и разум Антона, слегка приподняв настроение, отчего брюнет даже заулыбался. Улыбка, правда, была недолговечной, и быстро сползла с лица, когда Звёздочкин при переодевании обнаружил в кармане своих брюк записку, которой раньше там явно не было. «Антон, прости, что потратил всю твою зубную пасту на послание. Зеркало я помыл. Олег» Антон побледнел. Дрожащими руками он поднёс записку ближе к глазам и стал всматриваться в написанные буквы. «Это не его почерк…» — пронеслось в голове у Антона. Он поймал себя на мысли о том, что Олег жив. Ему это не понравилось. Нет ничего хуже, чем разбитые надежды. К тому же, он видел тело, лично присутствовал на похоронах, и приходил на его могилу, где на красивом, отполированном надгробном камне было выгравировано имя, фамилия, отчество и дата смерти. Нет. Олег мёртв. Он устало потёр переносицу, сдерживая внезапно нахлынувшие воспоминания. — Это явно чья-то глупая шутка… Олег, наблюдавший за Антоном всё это время, погрустнел и тихо проговорил, хотя знал, что его не услышат: — Но это не шутка…