В чем содержится вселенная?

      Мне всегда нравилось на него смотреть. Просто запоминать каждую черточку его лица. Мне нравилось наблюдать, как он хмуриться, или с изучением смотрит на меня. Он редко проявлял ко мне нежность и, порой, мне казалось, что он устал, от меня и от глупой ревности.       Меня безумно колотило лишь от одной мысли, что мы можем оказаться по разные берега. Я больше не смогу не то что коснуться, посмотреть на него. Потому что он будет далеко или с другой. Глупости. Снова себя накручиваю. Но как я буду без его улыбки, когда совершу очередное идиотство или, запутавшись в ногах, упаду с дивана. Но ведь раньше как-то жила. Усмехаюсь. Действительно жила как-то. Поверить я в это не могу, что человек вот так может каждую мелочь расставить в другие места, совершенно не свойственные, перевернуть жизнь с ног на голову и будет спокойно. Без него я просто не представляю другую сторону моей жизни, другую себя. Я боялась говорить о наших чувствах, боялась, что на каждое мое: «я не могу без тебя», он скажет: «уходи». Подростковая любовь имеет ужасное свойство развивать в себе комплекс неполноценности. Даже если вы уже переросли свои детские отношения, небольшая куцость остается, у кого-то на задворках и всплывают лишь в кошмарах, а у кого-то она верный спутник всю жизнь.       Однажды ночью я проснулась от холода, который пробирал до костей, и, кутаясь в одеяло, мне не становилось теплее. Я схватила телефон, нужно было проверить сообщения от Лины, на случай если завтра все отменится и не нужно будет бежать к себе домой с утра. Ужасающая мысль прошибла меня, расползаясь неприятным спазмом внизу живота и готовясь вывернуть все, что было съедено вчера. Я стала судорожно бегать глазами по комнате в поиске его вещей, но глаз ничего не цеплял и, почувствовав новый порыв ледяного воздуха, встала закрыть балкон и, на мою удачу, он был там, курил. Я усмехнулась, завтра будет плеваться, что снова закурил ночью, ведь не особо это любит.       — Почему ты не спишь? — сказал тихим хриплым голосом, заметив меня. Этого хватило, чтобы я почувствовала как сотни и тысячи мурашек пробежали по моей коже.       — Мне стало холодно, — еще тише ответила я.       Я наблюдала, как аккуратные клубы дыма медленно растворяются в воздухе. С упоением смотрела, как он затягивает тлеющую сигарету и выдыхает серый тягучий дым, приоткрыв рот. Я знала, что он чувствует мой блуждающий взгляд, как я прохожусь по плечам, которых уже касается длинный желтовато-осветленный волос, медленно поднимаю взгляд по подбородку, слегка заросшему темным волосом, потом к глазам. Поспешно отвожу взгляд, не хочу его раздражать. Мне казалось, что мы молчим вечность и в этот раз молчание не казалось таинственным и откровенным, оно угнетало и давило, я не знала, как заговорить с ним и стоило ли этого делать?..       — Уже холодно и ты замерзла, пошли спать, — шепнул он тихим мягким и до боли родным голосом, докурив и потушив сигарету.       Я ничего не ответила, а лишь покорно послушала его и легла на постель, свернувшись калачиком, теплее укутываясь в одеяло и отворачиваясь от него. Кровать слегка прогнулась, и я почувствовала тепло, и как он неторопливо оттягивает одеяло на себя, укрываясь. Молчание быстро прервалось его резким, казалось бы, таким мучившим глупым вопросом нас обоих.       — Ты так уверена в том, что любящий человек должен говорить, и кричать о своей любви на каждом углу и каждые пять минут? — не выдержав молчания, задал он вопрос, который заставил меня стыдиться своих же глупых суждений. Неужели его смешат мои слова? Мысли одна за другой посещали мою голову, и я с трудом сдерживалась, чтобы не зарыдать при нём. Обида душила меня, но я не хотела, чтобы он считал меня слабой. Я молчала, зная, что не смогу связать и пары слов.       — Я думал, ты давно поняла, что я не могу без тебя, — устало сказал он, и я резким движением повернулась к нему и привстала на локтях, чтобы быть ближе к его лицу. Он лишь прерывисто выдохнул и закрыл глаза, — и я, безумно…       — Я плохо расслышала, повтори ещё раз. А лучше погромче, — хитро сказала я, прикусив губу. Мне нравилось, когда он говорил такие слова, и пусть из его уст я слышала их редко, я с жадностью внимала каждое слово.       — Меня бесит твоё мышление, — вкрадчиво буркнул он, раздражаясь, — и хватит на меня смотреть, ложись спать.       — Знаешь… а я люблю тебя, — тихо шепнула я, шумно плюхнувшись на подушку и смотря в потолок.       — Я знаю, — так же тихо ответил он, — а ты знаешь, что я не меньше?..       Он приоткрыл свои глаза и, наклоняясь к моему лицу, аккуратно и со всей нежностью притянул меня к себе. Я чувствовала его теплые ладони на своем теле, и как он ласково гладил меня по спине, будто до безумия цепляясь за выступы оврага, лишь бы не слететь в бездну. Я чувствовала, как наши губы были всего в пары миллиметров от наваждения. Дыхание было таким рваным и трепетным, мы будто в надежде сильнее хватались руками друг за друга, так и не чувствуя желанных губ. Он дразнил меня, то еле ощутимо касаясь, то на сотни километров отдаляясь от меня. От таких манипуляций моё тело сильнее загоралось в его руках, сгорало от его тепла, от пристальных и притягательных глаз, которые с жадностью смотрели. Я до безумия ждала его действий, до безумия сходила с ума от этой сумасшедшей близости. «Не меньше», — выдохнул он, окончательно касаясь моих губ и до одури нежно-жадно целуя меня так, как может только он…       …В такие моменты я понимала, что вся моя вселенная, всё, что нужно мне и что дорого — содержалось в нём…