По одному звуку шагов

— Мооорти! Эй, М-морти… Ледяные мурашки привычно побежали по спине с первым скрипом двери. Угораздило же его выйти ночью на кухню, чтобы попить воды! Хотя, с другой стороны, предупрежден — значит, вооружен… С некоторых пор Морти прекрасно научился определять по звуку шагов, хорошее ли настроение у Рика или плохое, пьян он или трезв, удалось ли ему кого-то хорошенько наебать сегодня или наебали его, но тут и экспертное мнение не требовалось, чтобы определить степень опьянения. Пиздец, он ведь в говно — тело сработало раньше разума, и Морти залез под стол. Опустил скатерть и, обняв голые коленки, принялся ждать. Может, хоть в этот раз пронесет, и… Пронесло — грохот падающего на пол тела он встретил с неуместным облегчением. Раз Рик уже спит, значит, никаких неприятностей ждать не придется. Осталось только затащить его в постель — так как сил Морти не хватило бы при всем желании, он доволок старика до дивана в гостиной, накрыл пледом, снял с него ботинки и оставил рядом стакан воды, который вообще-то наливал себе, но утром его это не спасло. С похмелья раздражительность Рика увеличивалась где-то минимум на треть, и мальчик, зная об этом, старался не попадаться на глаза, однако, на этот раз удача его оставила… — Морти! Сердце ухнуло в пятки от этого крика, но он, еле перебирая ногами, заставил себя пойти на зов. Отодвинув от себя тарелку с едва тронутым завтраком, Рик окинул его колючим, неприятным взглядом и скомандовал: — Я хочу трахаться. Нет, только не это — Морти едва сдержал стон разочарования. — С-слушай, а м-м-может, не надо?.. — Не надо? Бровь Рика сошлась на переносице, и уже здесь ему бы стоило прикусить язык, но он, как идиот, только болтал дальше, подписывая себе смертный приговор. — М-мы… мы же д-делали это позавчера, и… и-и я н-не хочу!.. Услышав столь кощунственные слова, ученый встал, с грохотом отодвинув стул, и Морти вжал голову в плечи от этого звука. — Что значит "не хочу"? Об этом я тебя не спрашиваю, — Рик говорил так спокойно, что это даже пугало. — От тебя зависит только, сделаем ли мы это со смазкой или без… На что он только рассчитывал?! Умом парень понимал, что сопротивление бесполезно, но инстинкт самосохранения заставил его рвануться прочь — без всякого смысла. — Ах ты, поганец! Край ворота футболки натянулся так резко, что практически задушил Морти, а Рик потащил его обратно на кухню, крепко держа за шиворот. — Ч-что, наказания захотел?! — он практически швырнул внука животом на обеденный стол, как паршивого щенка, и расстегнул ремень на брюках. — Раздевайся, быстро! Хоть в этот раз у Морти хватило ума подчиниться сразу. Жалобно всхлипнув, он стянул с себя джинсы и трусы до колен, и в ответ на это Рик одобрительно усмехнулся, несколько смягчаясь. — Все, Морти. Снимай все. Рядом с недоеденным завтраком оказалась небрежно брошена желтая футболка. Оставшись совсем без одежды, он почувствовал себя тошнотно, отвратительно, беззащитно, и, хуже того, все только начиналось… — Ты сегодня решил побыть непослушным, д-да? Тяжелый, болезненный шлепок прилетел прямо по голому заду, так что Морти подпрыгнул, взвизгнув, и Рик, погладив это место, с наслаждением ударил по другой стороне. Хотя, это было так, легкая прелюдия — все его тело покрывали не успевающие заживать следы дедовой любви. Багровые пятна на шее, царапины, синяки, укусы в самых неожиданных местах — Рик метил его всего, как транспарант собственной похоти, и в этот раз, похоже, новых следов было не избежать, ведь ремень уже выскользнул из шлёвок… Сжав зубы, парень уже приготовился терпеть наказание за свою дерзость (далеко не самое худшее из тех, что он успел испытать на себе), но старик удивил его в этот раз. Далеко не в приятном смысле. — Похоже, тебя надо хорошенько проучить… Рик затянул ремень на его шее, как собачий поводок. Застегнул, едва оставив место для дыхания, и пристроился сзади. Как и было обещано, без смазки — ученый просто плюнул от души себе на пальцы, смачивая их в вязкой зеленой слюне, и опустил руку вниз, потирая сухую, сжатую дырку… — Ты принадлежишь мне, и ты будешь делать все, что я захочу! Почувствовав, как к едва ли готовому входу пристраивается твердая головка члена, Морти зажмурился и, комкая скатерть в кулаках, взмолился, чтобы все это закончилось побыстрее. Больно-больно-больно — внутрь будто засаживали огромный кол, и куда быстрее, чем он готов был принять, да еще и кожаная полоска ремня, натянутого Риком, так впилась в горло, что не получалось нормально вздохнуть. Его разрывало на части, он не мог этого вынести, слезы сами брызнули из глаз, а Санчез, довольно кряхтя, навалился на него всем телом, придавливая к столу своей тяжестью, и начал свое дело — быстро, отрывисто, беспорядочно и грязно… После такого свидания заднице Морти уже не суждено было остаться ни тугой, ни податливой, но старика это не останавливало. Он только сильнее долбил своего родного внука, только сильнее наматывал ремень на кулак, рыча и целуя мальчика за ухом (единственная сомнительная привилегия, отличающая его от шлюх из межпланетных борделей), стол под ними ходил ходуном, и Морти сильно сомневался, что его не порвут… опять. — Рииик, — в какой-то момент взмолился он, хлюпая носом. — Я б-больше не буду, п-пожалуйста, х-х-хваааатиииит!.. Но в ответ Рик только с усмешкой схватил его за яйца, выкручивая их до звезд из глаз. — Хватит? А по мне, так ты хочешь еще, м-маленькая грязная блядь… Морти не понимал, как такое может происходить с ним. Не понимал, почему его тело реагирует на забавы Рика эрекцией, и ненавидел себя за это всей душой, хотя… страшно было бы представить, как отреагировал бы дед на обратное! Единственное, что он мог — так это пытаться просунуть дрожащие пальцы под удавку, чтобы получить хоть немного воздуха. Его мольбы и слезы, как обычно, распаляли Рика только сильнее, пока тот, наконец не натешившись, кончил, залив его раздолбанный анус семенем… Снял с него ремень, потрепал по спутанным каштановым волосам и, шлепнув на прощание еще раз — только теперь уже игриво — ушел смотреть "Яйцелюбов". Морти же еле нашел себе силы отползти в душ и просидел там часа два, лежа на дне ванны и заливаясь бесполезными рыданиями…

***

      Будь оно проклято, это "Рик и Морти на веки вечные". На проверку оно оказалось вовсе не таким веселым, как хотелось бы — Морти убедился в этом, когда его родители устали от научных выходок дедушки и указали ему на дверь. И тот ушел в тот же день, забрав все свое. Все гаджеты, изобретения, все сай-файное барахло и… Морти. Было ли это назло родителям, или просто Рик считал его собственностью совершенно искренне, оставалось загадкой, но итог в любом случае вышел печальный, по крайней мере, для самого младшего из Смитов точно… Их новый дом был сильно похож на старый, только без лужайки вокруг. Без фотографий лошадей на стенах, без посторонних лиц в радиусе пятьсот десяти тысяч километров — это был просто остров. Просто гигантский кусок ебаного камня на неизвестной планете, окруженный морем, которое отважился бы переплыть только безумец — зубастые твари, иногда выплывающие на поверхность, закрывали собой горизонт. Да и некуда Морти было плыть — бомба, установленная в его сердце, не позволила бы уйти далеко от кухни, дивана и требующего немедленного ублажения члена дедушки. К слову, об ублажении… — Т-ты ж… ты ж моя… зая, — выдав эту плоскую шутку, Рик сам над собой поржал, запрокинув голову назад. — Д-давай, поработай язычком… У него было хорошее настроение, но в плохом для Морти смысле — колени уже сводило от стояния на полу. На голове его торчал ободок с длинными ушами, а изнутри — пушистый хвостик, приделанный к секс-игрушке, потому что десятка шлюх в борделе деду показалось мало, черт, ему всегда было мало, он приходил к Морти даже после того, как перетрахал целую Галактику, потому что именно своего внука гениальный ученый по какой-то причине считал самым вкусным блюдом, лучшим на свете блядским десертом… Но, по крайней мере, Рик в этот раз не был настроен делать ему больно — хотя бы до тех пор, пока Морти на это не напросится. А напрашиваться он не хотел и потому, игнорируя боль в коленях и рвотный рефлекс, старательно сосал, позволяя старику сильно дергать себя за волосы и гадая, когда же тот наконец отрубится. Рик выпил много, но увы, не настолько, чтобы сразу задрыхнуть и оставить мальчика в покое — не удовлетворившись одним минетом, он пыхтел на Морти целую вечность, проталкивая в его грязный рот свой язык силой (раз целуют, значит, ты особенный) и не давая продохнуть от удушающего запаха виски с планеты Барбилон-16… — М-моя… моя детка, — кажется, Рик уже был на последнем издыхании. — Т-ты… ты х-хороший пацан… Скорее, хорошая безотказная шалава, которой даже не надо платить! У юноши болело все. Буквально все, что только можно, особенно ниже пояса, и, выбираясь из цепких пьяных объятий храпящего деда, он вдруг застыл, как завороженный, глядя на подушку. А может?.. Все его тело пронзила дрожь. В голове не осталось ни единой мысли, кроме гулкого звона, и, сидя голым на разворошенной постели, он переводил взгляд то на подушку в своих руках, то на Рика. Сколько там нужно держать — сорок секунд, минуту, две?.. Это ведь будет так просто. Опустить, придавить, держать, человеческое тело ведь настолько ничтожно, чтобы умереть от такой ерунды… — Хррр! От испуга Морти выронил подушку, за секунду придя в себя, а Рик, издав этот неприятный звук, вдруг нахмурился и завозился, шаря рукой по месту рядом с собой. — М… ммм… От осознания того, насколько он глуп, захотелось только ржать над самим собой — долго, громко и от всей души. Он ни за что не справится с Риком, даже с пьяным. А даже если и сможет, то куда ему деваться? Он не достанет сам у себя бомбу из груди. Он не построит космический корабль или протонную пушку для защиты от врагов, он не выживет один в этой безумной Вселенной… Он был всего лишь тупым, ничего не понимающим слабым ребенком — и он покорно занял свое место, снова сжавшись у ученого под боком, и, положив голову ему на грудь, с горечью подумал о том, что это даже было бы приятно, не происходи между ними… всего остального.       Рик теперь редко брал его в приключения, но от помощи в гараже не освобождал — и именно поэтому Морти теперь сидел в ванной, зажав уши ладонями, и вздрагивал всем телом от каждого пинка в дверь. — Открывай!!! В этом была только его вина — даже не в том, что он уронил на пол колбу со сверхважным реактивом ЛСД, а в том, что сразу после накрывшего их обоих бэд-трипа кинулся бежать. Как будто жизнь его ничему не научила! Все могло обойтись. Рик, может, обругал бы его и на этом успокоился, но теперь, глядя на ходящую ходуном дверь, мальчик понял, что конкретно проебался. Бежать ему было некуда — во всех смыслах. Оснастив дом полным комплектом электронных игрушек, дед лишил его всех средств связи, перенастроил его телефон так, что позвонить по нему возможно было только на один номер — номер Рика, они остались совсем одни, и никто не мог помешать жестокому ученому делать все, что захочется… Вот и все — дверь оказалась выбита, а Рик, злой, как тысяча дьяволов, все-таки ворвался в ванную. — С-сученыш!.. Подняв внука с пола за шиворот, он отвесил ему несколько пощечин — и вполовину не таких сильных, как мог бы, но более чем достаточных для того, чтобы лицо запылало от унижения. — Бегать от меня еще вздумал… Пошли, — Рик потащил упирающегося Морти прочь из ванной. — Пошли, кому говорю! — Нееет, Рик, н-н-не надо!.. — Кончай ныть, п-пиздюк, мне нужно, чтобы ты вовремя выключил свет… И только попробуй облажаться на этот раз! Морти часто скучал по родному дому. По маме, папе и Саммер, по школе и подростковым тусовкам, но, когда он имел неосторожность заикнуться о том, что хотел бы увидеть семью хотя бы одним глазком, Санчез поднял его на смех, назвав сентиментальным маленьким опарышем. Больше никакой семьи у него не осталось, кроме Рика. И никакого дома, кроме куска камня в океане. Иногда с Риком бывало хорошо. Иногда они смотрели вместе телик или играли в приставку. Иногда Рик привозил ему подарки из своих путешествий и лечил его, когда он заболевал, и если бы только он не обзывался и не бил его за каждую ошибку, и не заставлял трахаться против воли, жизнь стала бы намного легче! Морти умел определять настроение Рика по одному звуку шагов. И чуял неприятности, даже когда на горизонте все было тихо. Он опять напортачил — промазал мимо врага, и тот успел унести с собой очередное неведомое вещество, так нужное деду для опытов. Но дед был спокоен до самого дома — и только потом, скрутив Морти и зажав его голову у себя между ног, он так же относительно спокойно снял с него штаны и отходил ремнем по голому заду… А потом опять куда-то ушел, оставив хнычущего внука зализывать свои раны.       Иногда Морти думал о том, чтобы прекратить это все. Попытаться куда-то убежать, чтобы сдетонировала бомба, или выпить крысиного яду, или, или… Вдалеке плыло что-то, похожее на гигантского червя с раскрытой пастью, украшенной тремя рядами зубов — он наблюдал за этим чудовищем, потирая свою наказанную задницу ладонями. Воздух здесь был сухим и соленым, края острова белели от морской пены, и, немного проветрившись, Морти вернулся в дом, точнее, в гараж. Он давно думал об этом. Думал и отгонял от себя эти мысли, но теперь, глядя на пробирки с разными жидкостями, стоящие в ряд на верстаке, он больше не мог бежать от себя. В колбе болталась прозрачная жидкость — вытащив пробку из горлышка, юноша не почувствовал никакого запаха. Он не знал, что это за вещество и как действует, но… Но, может, если я стану гадким, Рик больше меня не захочет?.. И опять действия Морти опередили его мысли. Потребовалась всего секунда — секунда до того, как выплеснувшаяся из колбы жидкость попала на его лицо. — Ааааа!!! Сосуд, выпав из его руки, разбился на бетонном полу, и остатки жидкости начали бурлить — точно так же, как на его лбу, носу, щеках… — Рик! Рииик!!! Морти и представить себе не мог, насколько ему будет больно — он чувствовал, как кожа буквально горит и плавится, стекая с черепа. Как выедает глаза, в которые тоже попали капли, как опухают губы, и из них больше не выходит ясного крика… — Морти!!! Рик был в полном шоке, застав его мечущимся по лаборатории с жуткими воплями и мясом вместо лица. — Рик, — это прозвучало едва ли внятно, но он все равно повторял имя своего деда, в беспамятстве протягивая к нему руки. — П-по… помо…

***

      Голова сильно кружилась. Морти видел над собой только свет ламп и фигуру человека в халате и медицинской маске, склонившегося над ним. Причем, видел одним глазом, и то едва ли… Когда он очнулся снова, было уже темно. Он полусидел в каком-то кожаном кресле, похожем на стоматологическое, в мыслях по-прежнему была сумятица, и у него до сих пор не было одного глаза. Зато он смог поднять руку и, коснувшись лица, почувствовать под пальцами плотные бинты. Потом, может, Рик разрешит ему содрать их и подаст зеркало, но сейчас Морти даже боялся представить, что там… Тихий звон заставил его повернуться. Рик, сидя к нему спиной, трясущимися руками пытался взять бутылку, а когда наконец получилось — присосался к ней, как к источнику жизни. С грохотом поставил обратно на стол, выдохнул, и плечи его затряслись… Плачет? Наверное, в Морти закачали слишком много наркотических обезболивающих. — М-м-мой… мой мальчик… мой бедный мальчик… Наверное, стоило бы сделать хоть что-то, но он застыл, не в силах пошевелиться, и смотрел, как Санчез вертит в руках бластер. Как щелкает предохранителем, и как подносит дуло к виску… А потом вдруг резко оборачивается. Он еле успел закрыть глаз и сделать вид, что все еще спит. — Н-нет, я… я о т-тебе п-позабочусь, М-морти… Я в-в-все исправлю, Мо-морти… Шатаясь, старик встал из-за стола и, склонившись над креслом, взял внука на руки. — Ч-что ж я за сволочь т-такая?.. Мир вокруг стал слегка шатким. — Х-худший кусок говна во всей В-вселенной… Морти боялся даже вздохнуть лишний раз, чтобы не выдать себя. Скрип лестницы, хлопанье двери — и он оказался переложен на что-то мягкое, наверное, на кровать. А Рик рухнул рядом, обдавая его алкогольными парами, и прижался губами к уху, закрытому повязками. — Мой малыш. Мое маленькое сокроооовище… За что?! Глупое, глупое сердце, которому и бомбы было не надо для того, чтобы взорваться, рванулось из груди, и Морти чуть не расплакался. Почему все так?! Почему Рик пытается заставить его поверить, что способен на что-то иное, почему… почему он сейчас ведет себя так, как будто ему не все равно?! Он пытался найти ответ — и не мог. Но Морти Смит как был глупым, наивным ребенком, так им и оставался, так что он поймал момент редкого счастья, подаренного ему жестоким дедом, и, наверное, в какую-то секунду, прижимаясь покрепче к забывшемуся пьяным сном Рику, он действительно поверил, что может быть и по-другому… На крайний случай, он всегда мог прыгнуть в это бесконечное, кишащее зубастыми тварями море.