II. Стеклянная кровь

— Может, это всё-таки не Стефани, а Кэрол? — предположила Отважная королева. — Хотя слово «Кмоз» — всё равно какая-то ерунда. — Что ж, хорошо, тогда давайте рассмотрим категории… — устало предложил Эйлерт, скользя глазами по записке, оставленной Дереком. — И как мы раньше до этого не додумались?! — сама на себя разозлилась Люси. — Итак, мы с вами отгадали одно существо, два места, три явления и четыре личности… — Постой! Но нам ведь надо было пять личностей, разве нет?.. — Кассандра выхватила бумагу и, прочитав её, поняла, что не ошиблась. — Значит, мы напутали что-то в первых четырех буквах. Лично меня смущает буква «З». Она как будто здесь совсем не к месту. — Так, «пятиконечным светом играет палевое серебро»… — протянул Эйлерт. — Если это не звезда, поскольку в инее и любви, как в явлениях, всё четко и понятно сказано в загадках, то… Тогда это какой-то человек? — Королева Лили! — теперь до Люси всё окончательно дошло. — Мы разгадали половину, но не дошли до самой сути. Звезда — это Лили! — Да, но при чем тогда здесь палевое серебро?.. — У Лили светлые волосы, которые на свету блестят, как серебро, — с несколько секунд подумав, ответила Отважная королева. — Я видела это однажды, на острове Раманду. Прекрасное сияние. — Ты просто умница! — похвалил орландский король, отчего Люси залилась краской. — Так, мы не миловаться пришли! — в который раз прервала идиллию Кассандра. — Чем тебе не нравится?.. — Просто таких милостей мой желудок не выдерживает. Он так и тянется выплюнуть всё съеденное наружу. Давайте займемся делом! — У тебя всё так плохо с любовью, Касс? — улыбнулась Люси, но тут же пожалела об этой фразе. Взгляд Кассандры, полный боли, выдал её с головой. Хм, что-то не так с Клинтом?.. — Я просто хочу двигаться дальше и немного отдохнуть, — заметив нарастающее в комнате напряжение, сказал Эйлерт. — Так что предлагаю продолжить заняться загадками. — Итак, если это королева Лили, — стараясь переключиться, Кассандра вновь взглянула на текст, — то тогда у нас получается слово «Смол» и «Клинок»… Смоляной клинок? — Вряд ли это сокращение, — покачал головой Эйлерт, — я думаю, что должна быть еще одна ошибка. Зато теперь точно ясно, что насчет Стефани мы не заблуждались. — И насчет Орландии наверняка тоже. Значит, остается Мистер Тумнус? Но я была уверена, что… — А это не может быть король Эдмунд, например? Он же тоже искупил вину благодаря Колдунье и тому, что она творила. — Можно было бы и так подумать, если бы буква «Э» была здесь к месту. Да и шарф явно указывает не на то… — Кассандра еще раз вчиталась в загадку. — А может быть, шарф здесь — тоже метафора, а вовсе не прямой смысл слова? Это как «палевое серебро»… Тоже ведь не имеет ничего общего с волосами на первый взгляд. — Тогда шарф — это душа или, может быть, например, защита? — Нет, скорее — тепло и уют, что-то такое… Пока Эйлерт и Люси еще с минут десять перебирала всевозможные варианты интерпретации слова «шарф», Кассандра молча пялилась на текст загадки. Порой её мысли утекали в иное русло. Отважная королева очень неосторожно, хоть и не специально, задела за живое. Хоть страстью Кассандры и были мечи и войны, она всё же, как и любой человек, порой грезила о любви, настоящей, искренней и самоотверженной. Да, с Клинтом было всё… Замечательно. Да вот только Кассандра понимала, что ничего, кроме дружеских чувств и уважения, к нему не испытывает, хоть они и вместе. Безусловно, он делает всё для ее счастья, разумеется, она к нему привязана, но что-то не то… Что-то явно не так в этих отношениях. Кассандра чувствовала, что порой своим не поддающимся никакому контролю безразличием она ранит Клинта. Больно ранит. Но и расставаться с ним тоже не хотелось. Просто она не могла… И потому надеялась, что однажды она сможет полюбить Клинта так же, как и он её. Интересно, а те же фавны или другие мифические существа испытывают такие же проблемы с любовью, что и люди? Нужна ли им так любовь? Вот например, тот же фавн Тумнус не был женат, а… Кассандра еще раз взглянула на слово «Смол» и на их отгадку. Во второй головоломке ответом было «Мистер Тумнус», но ведь его так называли только Певенси… А ведь фавна звали просто Тумнус! И тогда, если вместо буквы «М» поставить букву «Т», то получается слово «Стол»! — А может, шарф — символ замкнутости? Тогда кто это может быть?.. — всё еще гадали смысл метафоры там, где её вовсе не было, Люси и Эйлерт. — Ваши Величества, кажется, я всё разгадала. Ответ не Мистер Тумнус, а просто Тумнус. И тогда получаются слова… — «Стол» и «Клинок»! — на радостях воскликнула Отважная королева. — Кассандра, да ты просто гений! — Эм, спасибо, — приулыбнулась она и пожала плечами. — И тогда следующее место назначения— это Каменный стол? — спросил Эйлерт. — Не обязательно. Этот кинжал, которым Колдунья когда-то убила Аслана, лежит на столе искушения на острове Раманду, — возразила Люси. — Так что с такой же вероятностью следующим местом назначения может быть именно остров. — Итак, сэр Дерек сказал, что нужно поискать ответы в словах, если что-то будет непонятно, — предположила Кассандра. Она взяла сверток и прочитала эти два заветных слова — «Стол, клинок». — Только не говорите мне, что это снова анаграмма… — возмутилась Люси и про себя поклялась выпотрошить из Дерека всё, что только можно, за такие сложные загадки, с которыми она одна, без помощи, точно бы не справилась. Эйлерт же постарался включить логику. Он в течение нескольких минут туда-сюда переставлял буквы, пока хоть что-то не собралось. И теперь было ясно выявлено слово «листок», если выбирать из всех символов только некоторые. — Листок? — переспросила Кассандра. — Я здесь вижу только это, — пожал плечами Эйлерт. — И это верно. Мы со Сью попросили деревья с помощью листов передать, что Аслан умер, в лагерь. — И тогда нам точно нужно к Каменному столу, раз здесь содержится такой намек, — сдался Эйлерт, потому что Отважная королева давно настаивала на этом месте, хоть изначально и неправильно отгадала самую первую анаграмму. — А могли быть там раньше! — воскликнула она. — Зато так было бы неинтересно, — пожала плечами Кассандра. — Едем туда прямо сейчас? — Само собой. — Ну тогда нужно попросить дриаду передать. Они нашли дриаду, и она понесла эту новость в Кэр-Параваль, понимая, что иначе Питер, да и все остальные тоже, места себе не найдут, пропади это трио надолго. Ворон, что молча наблюдал за долгим процессом разгадывания, оторвался от ветки и взлетел наверх, направившись к хозяину с важной информацией. Хотя у него есть еще и другие дела, которые тоже находятся у предместий красивейшего Кэр-Параваля.

*****

Эдмунд, стараясь следить за тем, чтобы его никто не заметил, стремительно зашагал по замку, надеясь, что его походка не выдавала нервозность и спешку. Он то и дело ловил на себе взгляды своих подданных, которые желали доброго утра. Эдмунд непринужденно улыбался в ответ приветствиям и сам здоровался. Такими темпами он добрался до выхода из замка и направился к морю. Мысли бессвязно путались. Справедливый король совсем не понимал, что происходит с ним сейчас. Трясущиеся руки выдавали постоянную нервозность и волнения. Достали эти чьи-то постоянные попытки убийства, эти опасения стать одним из мертвых, просто попив водички, эта излишняя опека родных просто потому, что у какого-то безумца стояла галочка на его миниатюрном портрете. Так не должно быть! Должен же быть мир! Дважды Эдмунду довелось видеть, как его старшие брат и сестра захлебываются в собственной крови просто потому, что выпили что-то не то. Дожили! Теперь и воронов надо опасаться, как же! А дальше что, косо будут смотреть на бабочек? Со злости Эдмунд пинал камни, одновременно стараясь вдохнуть свежий воздух и выровнять дыхание, но ничего не выходило! Сейчас король чувствовал такую злость, такое разочарование в жизни, что это не поддавалось никакому описанию. Справедливый король сел у края оврага, свесив ноги, и в отчаянии всмотрелся в утреннее небо и свежий морской прибой. Да где Аслан, когда он вновь так нужен?! — Может, вам попробовать закурить, Ваше Величество? — будто из-под земли, чуть поодаль от Эдмунда, возник тот самый добрый старик-почтальон в прекрасной физической для своих лет форме. — Нет, спасибо, — отрезал Эдмунд. — Жаль, жаль… Никотин успокаивает. По крайней мере, меня точно, — почтальон поднес курильную трубку ко рту, и через мгновение из нее вылетело три кольца дыма. — Калеб, у вас есть семья? — внезапно спросил Эдмунд, все ещё ощущая гнев непонятно на кого и на что. Это просто было, и было объяснимо недавними событиями. — Хм, давно нет… А что? — Просто так спросил… А куда она подевалась, если не секрет? — Не секрет, — добродушно посмеялся старик, однако в его глазах блеснула некоторая странная искра, которая никак не указывала на горе. — Я жил когда-то очень далеко. У нас случился семейный скандал, и один мой брат убил всех остальных. Я спасся. Вот и всё. — Грустная история… — искренне ответил Справедливый король, подбирая слова соболезнования, однако не сказать было, что Калебу они были нужны. — Просто я боюсь, что с моей семьей случится то же самое. — Страх — удел слабых людей, — почтальон вновь выдохнул три белых кольца дыма. — Не нужно бояться что-то или кого-то потерять. На их место приходит что-то другое, часто более лучшее. — Для меня то, что у меня есть, — самое лучшее. Я люблю свою страну и свою семью. Мне, как и любому человеку, будет тяжело потерять кого-нибудь из них. — Потеря — понятие относительное. Всему виной чувства. Если бы их не было, жить было бы гораздо проще, собственно, как и что-то терять, будь то вещь или человек. Бездушное существование понятнее и легче, вам не кажется? — Что ж, я не вполне понимаю, почему вам так легко терять что-то, потому что мне от одной этой мысли становится дурно, — в легком шоке от подобной философии проронил Эдмунд и взглянул на скалы. Внизу выступал небольшой участок суши, состоящий в основном из камней и мокрого песка. Вместе с течением воды начало приходить и постепенное спокойствие. — Однажды вы это поймете, Ваше Величество. — Боюсь, что никогда… — А вы не бойтесь. Боятся только слабые. А вы сильный, и потому поймете всё посмертно. — Что?.. — не успел Эдмунд проронить еще хоть слово, как тут же почувствовал мощный толчок в плечо и полетел вниз по скалам. Ворон вновь закружил над телом и поспешил кого-то найти.