В живых нельзя влюбляться, мертвых нельзя разлюбить.

      Посреди просторной не то пещеры, не то комнаты, подросток с голубыми волосами отчаяно заходился кашлем, пытаясь выдавить из горла отвратительно прекрасный цветок. Желтые незабудки. Уже даже не лепестки, полноценные цветы. Сколько времени уже прошло? Кажется, много. И чем больше его проходит, тем меньше его остается для Мицуки. Солнечные цветы вновь были выброшены в мусорку. Точно так же, как Боруто выбросил свою любовь к нему.       Сполоснув рот водой, Мицуки вновь отправился к своему родителю, в очередной раз творящему свои эксперименты, которые на самом деле были отличны от остальных. В этот раз они должны были помочь парню.       Мицуки зашел в лабораторию, сразу подходя к родителю, спокойно ожидающему его.       — Снова? — едва Орочимару взглянул на лицо своего ребенка, он сразу же узнал ответ на свой вопрос.       — Да. — короткий безэмоциональный ответ.

***

      Мицуки бьет рукой по стене, после опираясь о нее и заходясь в глухом кашле, выплевывая на землю желтые лепестки и окропляя их кровью.       — Почему ты не слышишь, Боруто?..       Парень в последний раз закашлял, прежде чем потерять сознание.       В госпитале царил беспорядок. И переполошил всех никто иной, как Боруто.       — С ним все в порядке, ттебаса?!       Он носился как бешеный, выспрашивал ответы не только у медсестер, но и у стоящих рядом Химавари и Сарады. И каждый раз он получал невнятный ответ. Никто не знал, чего ожидать от этой болезни.       Первое, что увидел Мицуки, открыв глаза, было обеспокоенное лицо Боруто. Тот беспокоился за своего друга. Едва сын Узумаки увидел очнувшегося друга, он сразу заулыбался.       — Как ты себя чувствуешь, Мицуки?       -Все хорошо, Боруто.       Совершенно обычный диалог, совершенно обычное общение. Между друзьями.       Но едва голубоволосый договорил, как ему пришлось закусить губу, почти до крови, так как кашель так и рвался наружу.       Заметив это, светловолосый нахмурился, понимая, что ничего не в порядке, все очень плохо. Мицуки всегда смотрел на Боруто. «Все в порядке, Боруто». Ложь, Откровенная ложь. Ничего не в порядке. Приходится прилагать неимоверные усилия, чтобы не выплюнуть вместе с кровью цветок. Цветок того же цвета, что и Солнце. ***       Прекрасная цветущая долина, заполненная голубыми большими цветами. Если посмотреть на нее сверху, то можно увидеть лишь сплошной голубой ковер. Если же смотреть с боку, то взгляду представала страшная картина. Толстые лианы, оплетающие ощерившиеся разрушенные здания белого цвета, словно паразит, впившийся в самые кости. Боруто, сидя на полуобвалившейся стене, с кровью отхаркивал очередной голубой росток, бережно беря его уже давно не дрожащими руками.       — Ох, еще один.       Проведя по голубым лепесткам недавно проклюнувшегося цветка, блондин стер кровь и, откопав ямку, посадил его. Снова. Осточертевший цветок уже давно режущего глаза голубого цвета. Любимого голубого цвета.       Снова встав, парень прошел к следующему зданию, неаккуратно ступая прямо по цветам. Пройдя еще чуть дальше, он склонился над бьющим из земли ключом, смывая грязь с рук. Бережно набрав горсть воды, он вернулся обратно и полил цветок. Ведь это последние напоминания о нем. Как можно настолько отчаянно любить того, кого уже нет? Никто не мог дать ответ на этот вопрос.       Боруто много раз уже корил себя за то, что не додумался раньше. О том, что узнал так поздно о его любви. Но мертвых не вернуть. С мертвыми можно лишь воссоединиться.       Сколько дней он уже тут находится? Неизвестно. Однако взгляд, брошенный на долину, дает понять, что немало. Сколько еще будут эти приступы? Последний длился более получаса. Он уже чувствует, как цветы подползают к горлу. И он знает, что когда он умрет здесь, эти прекрасные голубые цветы точно так же оплетут его тело, как плющ — здание. Впиваясь в кости, воссоединяясь с ним, обнимая. Оставаясь рядом на веки вечные, как и он в другом мире, рядом со своей Луной.