Улыбнись, Супермен!

Глава 4. Игра Скорее всего, США, вряд ли Канада или Мексика, или другая близкая страна? Скорее всего, Восточное побережье, но могли увести вглубь страны? Надеюсь, штат Нью-Джерси (Нью-Йорк, Пенсильвания, Делавэр, Мэриленд?). Молю Бога, что Готэм-Сити, может хоть Бэтмен появиться. 2007 год. 16, 17, 18 19... не знаю, но надеюсь октябрь. 2 года, 1 месяц 1, 2, 3… дня после ИБГ. Время сказать не могу. *** Харлин смотрела фильм «Пила» в одной из первых, ещё в 2004. Друзья, те самые, что так же как она были прикованы к стене, а других у Квинзель и не было, затащили её в кинотеатр. Фильм показался ей очень хорошим. Хорошо в нём всё, от музыки до идеи. Даже злодей, появившийся на экране на две минуты, был шикарен! Даже через месяц после просмотра фильма, молодому психиатру снились сны, где лысый мужчина в майке и трусах выключал свет и закрывал дверь со словами «Игра окончена». Что может быть хуже этого чувства обречённости, когда знаешь, что кто-то обрекает тебя на смерть в одиночестве и темноте? И Харлин надеялась и молилась, никогда не оказаться в похожей ситуации, полной обречённости. Наивная девочка из Бруклина.… Ты живёшь в мире, где есть мужик, переодевающийся по ночам в костюм летучей мыши и борющейся с преступностью. Девушка, которая за пять лет убила 1994 человека, Ванесса ей сама говорила. Мужик, который гримируется в клоуна, надевает фиолетовый плащ и идёт рассказывать людям перед их смертью, откуда у него «улыбка Глазго». Мужик, который одевает красно-синие трусы, поверх синего гейского костюма с плащом и буквой S на груди и летит спасать людей и стрелять лазерами из глаз. А ты думаешь, что не найдётся психа, что повторит подвиги Конструктора? Серьёзно? Тем временем кукла продолжала говорить. — Здравствуете, Бартоломью, Бёрни, Хейли, Карла и Харлин. Я хочу сыграть с вами в Игру, — тут голос поменялся и сменился на очень приятный глубокий женский голос, — Несомненно, вам любопытно знать, зачем вы здесь. Несомненно, вы отрицаете вашу причастность к происходящему. Вы обретёте спасение, если по очереди найдёте всех ваших демонов, демонов лжи и обмана, что привели вас сюда и посадили вас на эти цепи. Покайтесь, правда освободит вас. Но любая попытка нарушить наши правила убьёт вас. Первое ваше задание — освободиться от оков. Если вы не сделаете этого, через полчаса в эту комнату будет закачен смертельный газ, и вы умрёте. Игра началась, выбор за вами! — последнюю фразу вновь произнёс Тобин Белл. Ужас. Единственное чувство, которое испытывала Харлин. Нет, не так. УЖАС! А что ещё можно испытывать в такой ситуации? Такие же эмоции испытывали и её друзья. Они активно мычали, так как их рты были заклеены скотчем, дёргались, пытаясь видимо порвать цепи. — Привет, Док. Давно не виделись. Доктор Квинзель резко обернулась на насмешливый шёпот справа от себя. «Твою мать! Арлин! Ты как ты тут очутилась?! И как я тебя не заметила?!» — естественно из-за сшитых губ и языка молодая психиатр не могла этого сказать, но на удивление её единственная подруга детства прочитала мысли Харлин по её лицу. — Да это я. Как попала, сюда не помню. Кажется, меня вырубила какой-то бурдой детектив полиции Дредд. Судя по твоим глазам, тебя сюда затащили примерно так же, да? «Чего, чего, а в умении угадывать мои мысли тебе равных нет.» И тут Харлин вспомнила их недавнюю встречу в самолёте, было это 2 июля, в её 26 день рождения. *** Северное полушарие, Тихий океан, около 2000 километров от побережья штата Нижняя Калифорния. Boeing 777, компании JAL. Бизнес класс, 5 ряд, место K. 2007 год. 2 июня. 1 год, 9 месяцев после ИБГ. 15:37 Харлин летела где-то над Тихим океаном. Сидела в удобном кресле с закрытыми глазами и размышляла о предстоящем разговоре с Безумным клоуном. С первого их разговора прошло уже около 8 дней. И сеансов был лишь один, да и тот продлился всего пару минут. Дело в том, что Квинзель, буквально за пару часов до этого поругалась со своим прошлым парнем — Жаном Вэлли, аспирант университета компьютерных наук в Готэме. Настоящий ботаник, но очень милый. Он был её парнем до Тони, уезжал примерно на год в Англию, а когда приехал, обнаружил в своей квартире бумажное письмо с извещением, что он отставлен. Ну и понятное дело вспылил, побежал к ней домой и устроил скандал. Так что Харлин пришла на работу в очень плохом настроении. А как только молодая психиатр вошла в комнату для сеансов Джокер, едва взглянув на неё, тут же заорал на всё больницу. — Неееет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Так не пойдёт! Я не буду с тобой говорить! Наладь личную жизнь, и можешь приходить! А сейчас, сваливай отсюда! «Вот откуда он узнал? Мне потом всей лечебнице было стыдно в глаза смотреть! Так ладно, успокойся, он просто очень… наблюдательный. Так о чём я думала, а точно… предстоящий сеанс» — Харли, ты всегда слишком много думала и совершенно не умела отдыхать. Пользуйся моментом, чтобы поспать. Кстати, с днём рождения. Харлин резко повернулась на голос с австралийским акцентом. Её соседка, платиновая блондинка, которая до сего момента спала, в надвинутой на глаза кепке (или правильнее будет сказать — копполе), теперь смотрела на неё поверх круглых очков с красными стёклами. Она была одета в чёрные клетчатые холщовые штаны, в ботинки с гамашами, в длинный красный жилет без рукавов и в чёрную рубашку с алой розой в петлице. — Спасибо, но… простите, мы разве знакомы? — Харлин была в недоумении. Голос казался неуловимо знакомым. — Харли, Харли, Харли… Я так и думала, что ты меня забудешь. За пятнадцать то лет! «15 лет… мой день рождения… Неужто…» — Арлин? — Ну, наконец-то узна… Конец фразы пропал, когда Квинзель взвизгнула и резко обняла единственную настоящую подругу своего детства. Хотя сделать это сидя, на соседних сидениях бизнес класса было не просто, она как-то ухитрилась сделать это. Минут через 10 Квинзель всё же отцепилась от подруги и засыпала её вопросам: «Как ты? Чем занимаешься? Что произошло за эти 15 лет?» и т.д. — Налетела как саранча на кукурузу, — усмехнулась Арлин, — ну ладно расскажу, но потом ты. После того как ты уехала в свой Бруклин, меня отчим увёз в Готэм, он работал на Уэйна, и поместил в школу. Я её закончила, потом послала отчима и уехала в Лас-Вегас, где устроилась в казино крупье. Меня оттуда выгнали, затем я устроилась в какое-то кафе барменом, хоть убей, названия не помню. После всего этого, когда отчим умер, вернулась в Готэм, забрала себе его деньги и открыла своё небольшое дельце. Небольшое, но прибыльное.  — Так чем сейчас-то занимаешься? Арлин улыбнулась и достала из-под своих ног кейс. — У меня почти такой же дома был, но я его куда-то закинула. Только он у меня был менее потрёпанный. Арлин заулыбалась ещё шире. — Карты. — Прости? — Я печатаю и продаю игральные карты. На заказ, — сказала подруга детства Квинзель, открывая кейс, доверху наполненный запечатанными колодами, достала и протянула Харлин визитку. В углу визитки был, очевидно, логотип — веер карт (туз всех мастей, а также пиковая и трефовая восьмёрки), который держала рука скелета. Рядом с логотипом, название «Рука мертвеца». Чуть ниже «Арлин Кинг — производитель игральных карт. Телефон: ***. (Убедительная просьба — до 20:00 не звонить)». — Ты производишь карты? Почему? — Я не только карты произвожу. Я так же владею частью клуба «White Wolf», где пару раз в неделю устроила подпольное казино. Три года как… *** Неизвестно где. Неизвестно когда. Испытание. — Кстати, Харли. Наш Пила доморощенный сказал: «Вы обретёте спасение, если по очереди найдёте всех ваших демонов, демонов лжи и обмана, что привели вас сюда и посадили вас на эти цепи». Это же очевидно! — Арлин улыбнулась и повысила голос, — Барри, Бёрни, Хейли, Карла! Хватит уже паниковать! Такими темпами у нас воздух раньше закончится, чем газом отравимся! Успокоились, паникующие? — «паникующие» тут же перестали дёргаться и вопросительно уставились на Арлин, — вот и хорошо. А теперь, Карла тянет цепь до упора, потом Хейли, Бёрни и так далее. Если не поможет, то в обратном порядке. И на удивление, это сработало! Как только Карла достаточно сильно потянула цепь, она оборвалась. Тоже самое сделали Хейли, Бёрни, Барри и Харлин. Теперь они оказались связаны одной общей цепью с куклой. Молодой психиатр и её брат подошли к кукле, и Квинзель показала жестом, чтобы её посадили, что Бартоломью и сделал. Сняв куклу с крюка, Харлин разбила фарфоровую голову об пол и в осколках нашла плеер и кассету к нему с надписью «Play me!». Что психиатр с друзьями и сделала. — Поздравляю вас. Вы прошли первое испытание. Выши шансы выжить увеличились. Но впереди вас ждут ещё шесть заданий. Задание второе — долгосрочное. Вы должны вынести то, что вас привело сюда. То, что вас объединяет. А теперь третье испытание. Вы должны выбраться из этой комнаты в течение оставшихся у вас 23 минут. Кстати, Бёрни, вы ведь любите играть в шахматы? Особенно в Стар-Сити? Поспешите в кроличью нору! — Бёрни! Что это значит?! — закричала Кайла, хватая парня Квинзель за плечи, и принялась трясти за плечи. Еле оттащили. Бёрни явно нервничал, бегал по всей комнате и что-то бормотал себе под нос. — Так… как… как они… я же всё… полиция… да через полицию… только так… значит финальное расположение… как я там ходил… или нет… точно… той которой нет… конь… значит Б1 и Г1… а, тут 8 на 8… только кто белый… Так, народ, я вам потом всё объясню, нам надо выбраться отсюда, поэтому помогите мне плиту поднять. Бёрни и Барри попытались подцепить плиту, но не смогли. — Точно! Кроличья нора! Привет, Алиса! — крикнул Бёрни и с разбега прыгнул на плиту. И провалился под пол. Остальные тоже прыгнули за ним. И оказались в комнате 2 на 2 метра с железной бронированной дверью, в окружении деревянных ошметков, с колонкой и камерой в углу. — Что ж, вы справились быстрее, чем предполагалась, — тут же раздался голос, — Пройдите в герметичный отсек, пока автоматика не запустила газ, у вас 14 минут. Ну и понятно, что все поспешили к двери и за неё. За дверью оказалась типичная гостиная, приготовленная к Рождеству, даже с ёлкой, подарками и обеденным столом, на котором даже были Рождественская выпечка и индейка. — Карла Софен, четвертое испытание для вас. Вы любите Рождество? Знаю, что любите, особенно на работе! А любите рождественскую индейку? Конечно! Особенно на прошлой работе. Что ж… счастливого рождества! У вас полчаса на то, чтобы выбраться или Чесапикский Потрошитель отметит вами на Рождество и поблагодарит нас за хрустящую корочку. Карла, с расширенными от ужаса глазами, закрыв рот руками, отошла спиной к стене и сползла в низ. Но вдруг она вскрикнула и отскочила от стены с воплем «Горячо». Упала на пол и забилась в истерике. Обои начали гореть. — Карла, — к Софен подошла Арлин, дала ей пощечину и заставила посмотреть себе в глаза, — Карла, успокойся, это твоё испытание. Без тебя мы не справимся. Ты пережила пожар, это твоя гостинная, в твоём доме, значит, ты можешь помочь нам. Как? Ты? Выжила? — Я просто выпрыгнула в окно, больше ничего, — плача говорила Карла. — Ладно. А вы, что стоите? Читайте книги, стенки простукивайте, ищите зацепки, а то сгорим заживо… *** Где-то рядом. Буквально за стеной. Минуту назад. Экко откинулась на спинку стула и выдохнула. Она всегда очень сильно уставала от этих монологов, особенно такие… такие… несерьёзные. Почему Преподобный доверил такое важное, с психологической точки зрения, дело какой-то итальянке, которая к тому же курила травку во время их сочинения и закидывалась чем-то покрепче, судя по шарикам с героином и пакетикам с коксом на столе писательницы. Вперемешку с бутылками с остатками виски, рома, ликёра, граппы, сакэ, то, что Пиро назвала «samogon» и «vodka belen'kaya», а так же окурками сигарет и сигар. — Экко, как там наши мышки-крыски? Добрались до Рождественской комнаты? А вот и она. — Испытуемые, — Экко выделила это слово, — добрались до огненной комнаты без потерь. И приступили к решению задачи. — Ну, ладненько. Ты тут понаблюдай за ними и выведи нам это на экран, окей? А мы пока ужинаем. А ты если получиться что-то оставить, можешь присоединиться попозже. О, вряд ли больно у меня вкусная «cibo» у меня получилась. Ты извини, окей? Оh, non avrei dovuto dirlo.* И действительно Экко излучала такую ярость, что казалось, что она сейчас позеленеет от злости и будет тут всё крушить. Исходя из соображений собственной безопасности, быстренько смылась в коридор, откуда бегом направилась в, как его назвал Валеска-умный, обеденный зал. И узрела Сады Семирамиды. На разрисованных райскими цветами тарелках с черной широкой каймой лежала тонкими ломтиками нарезанная семга, маринованные угри. На тяжелой доске неаполитанская пицца, и в серебряной кадушке, обложенной снегом, — икра. Меж тарелками несколько тоненьких рюмочек и три хрустальных графинчика с водкой, красное и белое вино, коньяк. Все эти предметы помещались на маленьком мраморном столике, уютно присоединившемся к громадному резного дуба буфету, изрыгающему пучки стеклянного и серебряного света. Посреди комнаты — тяжелый, как гробница, стол, накрытый белой скатертью, а на ней шесть приборов, салфетки, свернутые в виде папских тиар, и несколько тёмных бутылок. — Ванесса! А вот и ты! За столом сидели Джокер, без плаща и грима, который и произнёс приветствие. Томми, чьё лицо, кроме глаз и рта, сейчас из-за перенёсенной недавно операции было замотано бинтами, активно уплетал пиццу. Рядом с ним сидел тот, кто провёл операцию, доктор Лазло Валентин, профессор медицины в университете Готэма, сообщник Хаша, с лёгкой руки Пиро, прозванный Пиг, за вечное хрюканье. Джейсон Тодд как робот ел лазанью. Лонни активно уплетал ризотто с белыми грибами, параллельно читая книгу по криминалистики. Валеска в бордовом халате ел за двоих триппу с панчетта и закусывал это дело гриссини. Ванесса села за стол рядом с Мэчином и положила себе пару угрей и сёмгу. — Ну как, господа-друзья, как вам моя стрепьня? — Восхитительно, — одновременно сказали все присутствующие и рассмеялись. Ужин прошёл в приятной дружеской атмосфере, с взаимными подколками и смешными историями из своей биографии. Особенно отжигал, конечно, Джокер. — Помню, как-то я решил ограбить Говарда Карка, а он как назло деньги у себя дома спрятал, без малого 500 тысяч евро, и тут мне в голову пришла замечательная идея игры. И говорю ему: «Говард, давай поиграем! Я буду угадывать, куда ты спрятал награбленное, а ты будешь мне только отвечать «тепло/холодно». Он: «Ну, давай, Джокер!», я «В своей комнате?» «Холодно» «В коридоре?», «Тепло», «В туалете?», «Еще теплее», «Около унитаза?», «Уже жарко.», «В сливном бачке?». И наконец «Совсем жарко. Ладно, Джокер, хватит, я сам покажу. Только выпусти меня из духовки!» Все рассмеялись.