Почему бы и да?

Александр Нильсен

      Сегодня весеннее утро было на удивление солнечным. Где-то до двенадцати дня я сидел в доме у «напарницы» моего наставника. Почему именно в кавычках? Что же, подозреваю, что когда мне поручают съездить в офис за какими-то ненужными бумажками, Фредерик потрахивает Аннет. Нет, я не видел это лично, но почему-то — будто не знаю почему — к моему приезду причёска Аннет становится более взъерошенной, а улыбка на лице Фредерика более самовлюбленной. Я бы и сам хотел так жить: ничего толком не делать лет так 45, а под пенсию переехать к богатенькой подружке, старше тебя на лет 10, и провести старость сидя на мягком дорогом диване и смотря старые фильмы на огромной плазме. Как я уже говорил, к двенадцати часам я был вынужден свалить из дома. Не подумайте, что мне не нравится наблюдать за молоденькими девушками, которые суетятся по всему дому в коротких платьях для горничных, нет. Меня выбесило то, что вчера вечером приехал некий Чарльз. Я не знаю, кто он для Аннет, да и не спрашивал, но этот мерзкий старикан начал раздражать меня с первой минуты его пребывания в доме. Чарльз (или как я его шуточно прозвал «профессор Тупица») завалил меня вопросами о Фредерике, о его появлении в доме Аннет и так далее. Через вопросов 5 я не стал их даже слушать и отделывался обычным «Ага» или «Да, думаю». Мне кажется, что профессор задавал вопросы, на которые лишь дурак мог ответить такими лёгкими фразочками, и вскоре отвязался от меня. Здешняя природа привлекала меня своей красотой. Не то чтобы она была особенной, нет. Она была просто красива, обыкновенна и… всё, наверное. Только эти два прилагательных могут описать её. Я не знаю, сколько прошёл по времени, но в воздухе запахло чем-то жареным, и я понял, что приближаюсь к остальным домам. Бедным, ничем не примечательным и обычным домам, где живут обычные люди. Нет, я не испытываю к ним неприязни. Года 4 назад, когда мне был 21 год, я сам был таким. Жил в однокомнатной квартире в спальном районе и работал во всеми забытом офисе на другом конце города. Благо, Фредерик заприметил меня и забрал к себе в ученики. Видите ли, увидел во мне потенциал… На самом деле, мне по вкусу такая жизнь. Мои родители не верили в меня с первых дней моей жизни и вечно твердили, что как только мне исполнится восемнадцать, они дадут мне месяц, после чего вытолкнут на улицу. Всё из-за того, что им попросту надоело видеть, как я прихожу домой после школы и занимаю комнату. К счастью, как только мне исполнилось восемнадцать, я собрал всё, что накопил с тринадцати лет и выбежал из дома, послав родителей напоследок. Я знал, чего хочу от жизни, знал, куда еду и зачем, знал, как устроена жизнь, и чего от неё ожидать. На вокзале я сел в поезд и отправился в мегаполис. К слову, в поезде я познакомился с очень влиятельным человеком, который в будущем очень много мне помог. К своему двадцатипятилетию я познакомился с огромным количеством важных людей, и большинство из них даже… Чёрт! Что-то ударило меня по ногам, из-за чего я потерял равновесие и упал. С секунду я просто сидел, а позже ко мне стало приходить здравое мышление. Некто на синем Фольксвагене сбил меня и явно не собирается подходить. Вставая, я представил себе толстого мужика лет сорока пяти, который открывает дверцу машины, протягивая пачку денег, и после фразы: «Извини, сынок, годы уже не те», уезжает как ни в чём не бывало. Но, к моему удивлению, дверь машины открылась, и первым, что я увидел, были белые кроссовки — явно женские — и нижняя часть синих джинс. Вскоре я увидел и обладательницу этих прелестных ножек. Это была девушка лет двадцати, с короткими волнистыми русыми волосами. Её приоткрытые пухлые губки и испуганные глаза очень меня насмешили, и я выдавил улыбку. — С вами всё в порядке? — спросила она первым делом. — Простите, я вас совершенно не заметила. Я отвлеклась буквально на секунду, мне так неловко… Простите, простите, простите… У неё был необычайно нежный голос, который буквально заколдовал меня. К счастью, за свою долгую карьеру я научился держать свои эмоции под контролем и не подал виду тому, что эта милая леди мне жутко понравилась. — Прекратите извиняться, — прервал я её жестом руки. — Я тоже виноват в том, что случилось. Мне следовало лучше смотреть по сторонам. Она ещё раз подняла на меня свои глаза. Её глубокие карие глаза будто высматривали во мне что-то, что выдаст меня, но я держался. — Вы уверены, что всё в порядке? — Не волнуйтесь, я полностью контролирую себя и отвечаю за то, что говорю. Мы ещё с минуту смотрели друг на друга, не решаясь что-либо предпринять. Её губы были ещё, открыты, а дыхание по-прежнему сбито. Я поймал себя на том, что и я, и она смотрим друг другу на губы всё это время. Я решил, что это может сыграть мне на руку. — Мои глаза находятся выше, — сказал я, привлекая внимание, — вот тут. Она будто заворожённая стала смотреть глазами там, где я ей показывал, и медленно переводила взгляд с моих губ, на нос, а позже и на глаза. — Да, вот тут. До свидания, юная леди. Водите аккуратней. С этими словами я развернулся и поспешил покинуть место неожиданной встречи. По пути к дому я то и дело ловил себя на том, что думаю об этой незнакомке. Я вспоминал её внешность, будто боясь забыть, вспоминал глаза, русые волосы и соблазняющие пухлые губы, которые так манили к себе. Так-так-так, я даже не знаю её имени! Надо поскорей стереть её портрет из головы и забыть об этом. Но получится ли?