Not A Winter Wonderland

— Знаешь, я представлял свою смерть более драматичной. — Жаль тебя разочаровывать. — Я просто говорю, что это не то место, в котором я бы хотел умереть, так что никто из нас не умрет, понятно? Потому что это было бы просто отстойно, а я хочу, чтобы на моем надгробии было что–то покруче, например: «умер в сиянии славы, спасая сирот от нового Гитлера» или, может быть, «умер, как жил, помогая всем, настоящий герой, который войдет в историю» или — — Стайлз? — Да? — Помолчи. Стайлз фыркнул, и его дыхание превратилось в белое облачко. Он потер руки, но безрезультатно. Когда он отправился в путь сегодня утром с надежной бейсбольной битой в руке, он думал, что худшей из его проблем будет негодяй-омега, Луис Гравел, который планировал убрать Дерека и создать здесь свою собственную стаю. Чего он никак не ожидал, так это того, что у Луиса появятся друзья, что внезапная снежная буря обрушится на Бейкон-Хиллз, а упомянутые друзья разделят стаю и утащат их глубоко в лес, в ужасную метель. Это была чистая случайность, что Стайлз оказался с Дереком, они оба были на хвосте у Луиса, и учитывая их нынешнее затруднительное положение, он был, вероятно, худшим человеком, с которым Дерек мог бы оказаться. Он даже не понимал, как далеко Луис заманил их, пока чувак не был мертв, Дерек не был ранен, а Стайлз не имел ни малейшего понятия, где они были и были ли остальные в порядке. И все же, по крайней мере, ему удалось затащить Дерека в эту маленькую хижину. Дерек был вынужден сломать замок, но Стайлз не думал, что кто-то будет возражать. Судя по паутине и отсутствию мебели, он сомневался, что кто-нибудь придет сюда в ближайшее время. Кроме Скотта, или Лидии, или Малии, или… или просто кого-то еще. Кто-то должен был найти их, потому что, как он сказал Дереку, он хотел умереть не так. — Как ты себя чувствуешь? — наконец спросил Стайлз, не выдержав молчания, длившегося больше нескольких минут. — Рана наконец заживает? — он беспокоился, когда живот Дерека не зажил сразу после удара ножом, но решил, что это, должно быть, просто от холода или от скопления ран, которых он получил от Луиса, прежде чем успел вцепиться когтями в горло. Чем скорее Дерек поправится, тем скорее они смогут выбраться отсюда. — Не совсем. — А? — Стайлз поднял голову. — Даже немного? — он пересек небольшое пространство и подошел к Дереку, глядя вниз на окровавленную руку, которой тот держался за свой живот. –Я думаю… я думаю, что на ноже был волчий аконит. Он жжется. Разум Стайлза на время опустошился, прежде чем его захлестнули мысли, планы. Стайлз, возможно, и раньше говорил о смерти, но это всегда было так: «ха–ха, это смертельная ситуация, но это не значит, что мы действительно умрем», но это… это было серьезно. Волчий аконит означал, что Дерек не исцелится. Это означало, что теперь у них оставалось очень мало времени для ожидания помощи. Если только Стайлз быстро что-нибудь не придумает. — Тогда нам нужно его выжечь. А это значит, что нам нужен огонь. А для костра нам нужны палки. Палки лежат снаружи, так что я должен выйти наружу и… и попытаться найти сухие? Ты держись здесь, а я пойду посмотрю… — Стайлз, подожди, — Дерек вцепился в его куртку с удивительной силой. Даже умирая, Дерек обладал вдвое большей силой, чем Стайлз. — Там вообще ничего не будет. Единственное, что ты сделаешь, — это заморозишь себя. — Ладно, но я не просил тебя высказывать свои пессимистичные мысли. — Говорит парень, который планировал, что будет на его могильном камне. — Да, это было еще тогда, когда я не знал, что ты был пронзен волчьим аконитом, когда я действительно не думал, что ты, мы, можем умереть здесь! — можно подумать, что после такого количества предсмертных переживаний, через которые он прошел, его голос стал менее пронзительным. Внезапная дрожь пробежала по телу Стайлза, и он стиснул стучащие зубы, плотнее запахивая куртку. Он не был готов к холодной погоде точно так же, как он не был готов к тому, что у Луиса появятся друзья, он не был готов к тому, что его бросят в снег с такой силой, что он промокнет до костей. Кроме того, для удерживания бейсбольной биты он также не потрудился надеть перчатки. Откровенно говоря, Стайлз чертовски замерз. — Тебе нужно согреться, — сказал Дерек, с беспокойством наблюдая за Стайлзом. – Мне нужно выяснить, как мы собираемся вытащить из тебя волчий аконит. Или, может быть, как я могу заставить свой телефон поймать хоть какой-то сигнал. — От тебя не будет никакой помощи, если ты получишь обморожение. Иди сюда. — Эм, что? Уголки его глаз сморщились от боли, когда Дерек поднял свободную руку вверх. Такое движение было бы гораздо предпочтительнее, если бы они сидели на последнем ряду кинотеатра. — Ты замерз. Я — нет. — Ты серьезно ранен, и я не думаю, что спонтанный сеанс объятий поможет этому. Сеанс объятий? Действительно, мозг? Минимальный жар, оставшийся в теле Стайлза, хлынул вверх, к его щекам. — Только не дави мне на живот, и все будет в порядке, — сухо сказал Дерек, и действительно, как Стайлз мог снова возражать, не выглядя при этом полным придурком? Это не похоже на то, какие фантазии были у него в голове о том, чтобы обниматься с Дереком Хейлом, устраивать романтические ночные вечеринки перед телевизором… Так что да, у него была крошечная, минутная влюбленность в Дерека. В этом не было ничего особенного. Он мог бы справиться с тем, что Дерек обнимал его за плечи по чисто логической причине — чтобы Стайлз не получил обморожения, переохлаждения или чего–то еще. Это означало бы, что Стайлз сможет сохранить достаточно ума, чтобы попытаться придумать способ исправить ситуацию. Стайлз осторожно повернулся, чтобы опереться на протянутую руку Дерека. Из чистой вежливости он оставил между ними несколько дюймов, но Дерек не позволил ему, схватив Стайлза за плечо и притянув его ближе. Теперь вся левая сторона туловища Стайлза была прижата к раскаленному солнцу. Он знал, что оборотни намного теплее, знал это с тех пор, как они со Скоттом спали в одной постели после того, как он был укушен, а Стайлз чуть не получил тепловой удар, но против его замерзшей кожи Дерек чувствовался как в сауне. Это было напряженно, но не неприятно. На самом деле, если бы Стайлз мог просто сосредоточиться на запахе сандалового одеколона Дерека под приторным запахом пыли и крови, он бы почти назвал это уютным. — Я могу тебе как-нибудь помочь? — спросил Стайлз, слегка подвинувшись, чтобы получше рассмотреть рану Дерека. Под красной испачканной рукой Дерека он почти ничего не увидел, но смог различить лишь слабое черное пятно. Дерьмо. — Нет, просто… поговори со мной. — Я думал, ты сказал мне помолчать? — спросил Стайлз, откинувшись назад и уткнувшись шеей в руку Дерека. Он нервно ковырял ногтями нитки на брюках. — Значит, теперь ты действительно хочешь помолчать? — насмешливо спросил Дерек. — Ладно, ладно. Хорошо. О чем же мне говорить? Я мог бы поговорить о том, как мы выберемся отсюда живыми. Как кто-то из стаи в любой момент может войти в дверь, взять зажигалку и выжечь из тебя этот гребаный волчий аконит. Может быть, если он скажет это достаточно громко, поверит достаточно сильно, все сбудется. Потому что если он действительно подумает об их шансах, особенно о шансах Дерека, то, скорее всего, окажется в полной панической атаке, и это определенно никому не поможет. — Кое-что еще, — сказал Дерек, и да, хорошо, это было достаточно справедливо. Ему нужно было что-то хорошее, что-то веселое, чтобы отвлечь их от ужасного, смертельного положения, в котором они оказались… — А куда вы со Скоттом все время убегаете? — Что? — В последние несколько недель ты был еще более дерьмовым, чем обычно. Не так уж много болтался вокруг стаи. Скотт тоже собирался пойти с тобой. Куда? Стайлз не ожидал, что Дерек действительно заметит его отсутствие, и он ненадолго запнулся, пытаясь придумать хорошее оправдание. Он полностью винил холод в том, что все, что вышло у него изо рта, было: — Никуда. — Стайлз. Я слышу, как бьется твое сердце. Рот Дерека скривился в этом слишком знакомом "грр, я большой ворчливый хмуроволк" выражении, которое Стайлз ненавидел. Он ненавидел быть его причиной еще больше. — Ладно! Это для твоего дня рождения, — наконец признался Стайлз. Выражение лица Дерека сменилось замешательством: — Моего дня рождения? — Да, тот день, когда ты родился. Такое случается раз в год, — зубы Стайлза начали стучать сильнее, и он бессознательно прижался к Дереку еще теснее. Рука Дерека в ответ крепче прижала его к себе. — Я планировал кое-что очень крутое. Скотт был со мной, потому что мы искали места для этого. Мы не хотели задействовать наши дома, потому что это не очень круто. Кроме того, оказывается, что места довольно дорогие, и каждый раз, когда я говорил владельцам, сколько нас будет там, они смотрели на меня, как на сумасшедшего. — Зачем? — голос Дерека был тихим, и Стайлз в тревоге повернулся к нему. На его лице, если это вообще было возможно, отразилось еще большее замешательство, от которого у Стайлза защемило сердце. Это был такой взгляд, который говорил: «Почему ты сделал это для меня?» — Ну, я вообще-то не знал, когда у тебя день рождения, уже года два, а потом мы все время сталкивались с какими-то большими неприятностями. Это был первый год, когда, ну, мы не должны были иметь дело ни с чем, и я предположил, что ты, вероятно, не праздновал свой день рождения должным образом в течение многих лет. Ты наш альфа, я, мы, хотели сделать что-то для тебя, хотя бы раз. Ты это заслужил. Может быть, его мозг все еще немного был мутным. Ему нужно было следить за тем, что он говорит, прежде чем он будет слишком честен. — Я вообще-то не люблю вечеринки, — сказал Дерек, явно не зная, что еще сказать. — Я знаю, поэтому и хотел устроить для нас большую площадку. Таким образом, там была бы традиционная секция вечеринок с едой, музыкой и играми. Также была бы комната, где люди могли бы просто болтаться и прохлаждаться, когда им нужен перерыв. И еще внешняя зона, где можно было бы отдохнуть от холодной комнаты, и я собирался украсить ее всякими штуками, сказочными огнями и тюльпанами, потому что они твои любимые, и, наконец, вечер закончился бы тем, что мы все дружно смотрели Бэтмена. Так что, э–э, сюрприз? Дерек молчал так долго, что Стайлз начал беспокоиться, не потерял ли он сознание. Но нет, после проверки с помощью небольшого толчка было очевидно, что Дерек просто глубоко задумался. — А почему Бэтмен? — Ты говорил, что это один из твоих любимых фильмов, но ты ненавидишь смотреть его один, потому что всегда смотрел его вместе с отцом. Ну, наверное, я просто подумал, что ты не откажешься посмотреть его вместе с нами? Ты ведь не откажешься? Мы определенно можем посмотреть что-то еще, если захочешь. — Нет, я бы с удовольствием. Я просто удивлен, что ты помнишь. Стайлз изо всех сил пожал плечами: — Я много чего помню, — сказал он вместо честного ответа: «Конечно, я помню, я хочу знать о тебе все». — Ну, по крайней мере, твой подарок на день рождения будет сюрпризом. — Тебе вовсе не обязательно делать мне подарок на день рождения, — запротестовал Дерек. — Мне также не обязательно устраивать тебе шикарную вечеринку на день рождения, но знаешь что, Дерек, я хочу это сделать. Как я уже сказал, после всего, что ты пережил, это как минимум то, что ты заслуживаешь. Позволь нам поздравить тебя, сделать это для тебя. Ты особенный для нас, для меня, — поняв, что он сказал, Стайлз поспешил добавить: — То есть, совершенно обычный. Не обычный, а нормальный. Ты отличный парень, наш альфа, это круто и о, я чувствую себя намного теплее сейчас, так что я могу просто немного отодвинуться от тебя… — Стайлз, заткнись. — Затыкаюсь. Молчание не остановило холодок, пробежавший по телу Стайлза, который превратился в дрожь, что было полным противопоставлением тому, что он сказал Хейлу. К счастью, Дерек ни на секунду не поддался на эту дурацкую ложь, едва отпустив Стайлза на дюйм от себя. — Ты тоже для меня особенный, знаешь, — сказал Дерек так тихо, что Стайлз едва не пропустил его слова мимо ушей. — Это ведь не какое-то время откровенных признаний, потому что ты думаешь, что лежишь на смертном одре, не так ли? — спросил Стайлз, потому что чем больше он сосредотачивался на Дереке, тем больше замечал, как глаза Дерека начинают дрожать, как кожа вокруг них напрягается. Однако больше всего Стайлза беспокоил цвет кожи Дерека. Он стал еще бледнее, и вены на его руках приобрели темный блеск. Волчий аконит, в каком бы малом количестве он ни был, распространялся. Он приближался к его сердцу, и когда достигнет его… — Откровенных признаний? — Это всего лишь выражение, — машинально ответил Стайлз, и в голове у него зашумело. Может быть, если он сейчас уйдет, у него будет время попытаться найти кого-нибудь. Господи, ну почему он позволил Дереку держать его здесь? Он потерял драгоценное время, и все потому, что хотел провести какое-то время в объятиях Дерека. Насколько же он был эгоистичен? — Прекрати это, Стайлз. Я же говорил тебе, что далеко ты не уйдешь. Я в порядке. — Ты не в порядке, Дерек! — взорвался Стайлз. — У тебя идет кровь из живота, ты заражен волчьим аконитом, который медленно убивает тебя! — Мы прошли и через худшее, — сказал Дерек, вероятно, пытаясь держаться, но безуспешно, потому что рука на его животе ослабляла хватку. Его глаза снова закрылись, на этот раз на довольно долгое время. — Это совсем не помогает ситуации, и я клянусь, Дерек Хейл, если ты сейчас же не откроешь глаза, я это сделаю… Я… — Что ты сделаешь? — спросил Дерек, к счастью, открывая глаза. — Я даже не знаю! В каждой ситуации, которую я планировал, ты никогда не умирал, поэтому я не знаю, что буду делать! Так что, значит, тебе нельзя умирать, слышишь? По крайней мере, до тех пор, пока… ах! — руки Стайлза взлетели к его волосам, сжимая их так сильно, что несколько прядей вырвались. Это было не так, как он хотел признаться Дереку, но как он мог жить с самим собой, если он не сделал этого, а потом Дерек не сделал этого. Даже если это признание вызовет у Дерека отвращение, он не мог смириться с тем, что тот ничего не узнает. — Стайлз? До тех пор пока что? — До тех пор, пока я не скажу тебе, что люблю тебя, черт возьми! — выкрикнул Стайлз, устремив глаза вверх, моля какого-то Бога, чтобы он хоть как-то помог. — Ты не можешь умереть, пока я не скажу тебе, что люблю тебя, и даже тогда ты не можешь умереть. Даже если ты не чувствуешь того же, мне нужно, чтобы ты был жив. Ты мне нужен живым, чтобы, я не знаю, избегать меня вечно, и это было бы хорошо, потому что ты был бы жив, а я мог бы просто двигаться дальше или что-то в этом роде, потому что все, в кого я когда-либо влюблялся, никогда не влюблялись в меня в ответ– — Стайлз, заткнись. Остальная часть монолога Стайлза оставила его в полном недоумении. — Тебе нужна новая коронная фраза, — сказал он слабым голосом, огонь в нем исчез. Он сосредоточился на своих ботинках, снег все еще покрывал их коркой. — Мне нужно, чтобы ты… э–э… выслушал меня. Стайлз скорее услышал, чем почувствовал, как дернулся Дерек, и, мгновенно забыв о том, что он должен был избегать смотреть на другого мужчину, повернулся к нему и сказал: — Нет, нет, нет, не двигайся. — Я в порядке, — процедил Дерек сквозь стиснутые зубы, поднимаясь еще выше. Рука, обнимавшая Стайлза, повернулась так, что они оказались лицом друг к другу. — Мне просто нужно, чтобы ты помолчал. — Я мог бы сделать это и без твоего движения, но, о, смотри, я веду себя тихо. — Спасибо, — сказал Дерек, слегка задыхаясь. — Я…Я и не знал, что ты так ко мне относишься. Я же сказал тебе слушать, Стайлз, — услышав рычание Дерека, Стайлз снова захлопнул рот. — Но если бы знал, может быть… может быть, мы бы не упустили так много времени, потому что я чувствую то же самое, Стайлз. Уже давно. Я просто никогда не предполагал, что ты будешь чувствовать то же самое ко мне. Стайлз не смел поверить своим ушам: — Неужели? — спросил он. — Потому что мне кажется, что ты просто вытягиваешь короткую соломинку. — Серьезно? Ты так заботишься обо всех, о стае. Так же, как и я. Ты заставляешь меня смеяться, даже когда ситуация отдаленно не смешна. Ты никогда не забываешь меня, даже когда устраиваешь мне сюрпризы на день рождения. Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой, но не боишься. Ты делаешь меня лучшим человеком, лучшим лидером. Ты можешь быть чертовски раздражающим, но я не знаю, что бы я делал без тебя. Без твоего ума, без твоей доброты. И я не собираюсь умирать, Стайлз, потому что хочу быть с тобой. Я хочу, аргх– То ли дело было в перемене положения, то ли просто волчий аконит пробирался все выше, но Дерек побледнел сильнее, чем Стайлз мог себе представить. Голова его была опущена, и он тяжело дышал. Рука, обнимавшая Стайлза, упала, так что обе руки оказались у него на животе. — Дерек? Дерек, поговори со мной. Помни, что ты буквально только что сказал. Ты же не собираешься умирать. Так что не надо, просто дыши, Дерек. Остальные уже рядом, я в этом уверен. Дерек? Дерек! Руки Дерека безвольно повисли, голова опустилась, как оборванная веревочка марионетки. Стайлз все еще слышал его дыхание, но теперь оно было слабым. И он будет только слабеть, пока не исчезнет совсем. — Нет. Ни за что. Все должно было закончится не так, — сказал Стайлз. Бросив последний взгляд на скрюченное тело Дерека, Стайлз поднялся и открыл дверь. Ледяной холодный воздух хлынул на него, но он проигнорировал это, выходя наружу. — Скотт! — крикнул Стайлз, и его голос едва ли заставил шелестеть листья в замерзшем лесу. — Лидия, Эрика! Мы здесь! Мы находимся в хижине. Дерек, он умирает, так что вы должны прийти очень быстро! Стайлз отважился выйти еще дальше. Его одежда, уже высохшая, но прилипшая к нему, как вторая замерзшая ледяная кожа, почти не защищала его от пронизывающего до костей холода. — Айзек, Кира! — Стайлз продолжал выкрикивать имена своих друзей, своей стаи, шаркая по снегу. Возможно, это было бессмысленно, но он должен был попытаться. Он не мог просто сидеть и смотреть, как умирает Дерек. Снег, который был очень сильным, когда они впервые вошли в лес, только усилился. Он обрушивался на него со всех сторон, и каждая ледяная пуля замедляла его движение все больше и больше. Но он продолжал идти, продолжал кричать, потому что, черт возьми, они оба заслуживали шанс выжить. — Скотт! Серьезно, кто угодно! — Голос Стайлза стал хриплым, и он споткнулся обо что-то, спрятанное в снегу, отчего упал на землю. Стайлз стиснул стучащие зубы и заставил себя подняться. Он не мог вспомнить, каково это — не дрожать от холода. Но, напомнил он себе. Дрожь — это хорошо. И только когда она прекратилась, он начал волноваться. — Малия! Бойд! Ребята! Дерек. Он Умирает! Вот дерьмо! — Стайлз снова споткнулся, его движения были резкими от потери чувствительности в ногах. Он упал, едва избежав лобового столкновения с деревом. Стайлз рухнул на него, пытаясь согреть руки, но у него не было ни малейшего шанса получить достаточно энергии для этого. — Дерьмо. Извини. Мне очень жаль, Дерек. А что, если Дерек уже мертв? А что, если бы ему удалось проснуться в последний раз и провести последние минуты своей жизни, думая, что Стайлз бросил его? Слезы покатились по щекам Стайлза, когда он упал на землю, уткнувшись головой в грубую кору дерева. Ну, может быть, Стайлз скоро присоединится к нему. Его руки теперь были ярко-красными и, как и ноги, потеряли всякую чувствительность. Неужели это обморожение? Или переохлаждение? Или все вместе? Глаза Стайлза против воли закрылись. Он должен был просто остаться с Дереком. По крайней мере тогда бы перед смертью он увидел что-то получше, чем кора дерева. — Стайлз! Стайлз, очнись! Стайлз почувствовал, как чья-то рука шлепнула его по щеке, и широко раскрыл глаза. Потребовалось несколько мгновений, чтобы его затуманенное зрение прояснилось, но он не увидел никого напротив себя. Почувствовав давление со всех сторон, он посмотрел вниз и обнаружил, что уткнулся носом в курчавые каштановые волосы. — Скотт? — И Малия. Стайлз заморгал, пытаясь понять, что же все-таки происходит. Он чувствовал, что ему было жарко, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это было потому, что Скотт обнимал его спереди, а Малия — сзади, и все трое стояли на коленях в снегу. Он изо всех сил пытался вспомнить, почему это происходит, но тут его внезапно осенило. — Ребята, Дерек. Он… он в хижине. Не так уж далеко отсюда. В ноже омеги был волчий аконит. Его ударили ножом. Я– — Все в порядке, Стайлз, — прервал его Скотт. — Кира и Айзек сейчас там все сжигают. Мы приехали туда как раз вовремя. Мы слышали, как ты звал. Мне очень жаль, что мы не приехали раньше. Метель уничтожила ваши запахи, и мы все оказались так далеко от вас, ребята. Но потом Кира услышала тебя, и нам удалось найти хижину, а потом и тебя. Черт возьми, Стайлз, ты был таким холодным. — Но не сейчас, — сказала Малия, уткнувшись носом ему в шею. Облегчение от того, что с Дереком все будет в порядке, вытеснило вспыхнувший в нем адреналин. Он упал спиной на Малию, которая легко поддерживала его, и медленно выдохнул. Ощущения в руках в основном вернулись, но он все еще чувствовал, что может снова потерять сознание. Нет, сначала нужно проверить Дерека. Нужно увидеть своими глазами, что с ним все в порядке. — Отведете меня к нему? — спросил он, и оба, Скотт и Малия, кивнули. Скотт отпустил его первым, и прежде чем Стайлз успел заметить потерю тепла, его внезапно подхватили. Он мог бы возразить, если бы не тот факт, что Малия несла его сюда уже не в первый раз, он, вероятно, снова упал бы, если бы ему пришлось идти одному, а еще в руках Малии было довольно удобно. Дорога до хижины была короткой, и Стайлз удивился, как он так мало прошел. Довольно скоро Скотт открыл дверь, и Малия внесла его в каюту. Три пары глаз поднялись, когда он вошел, но Стайлз видел только Дерека. Он попросил Малию опустить его и проковылял к Дереку, в то место, которое Кира и Айзек образовали для него. В воздухе сильно пахло пеплом, и Дерек выглядел уже заметно здоровее, его глаза были широко раскрыты и насторожены… и полны беспокойства, а может быть, и немного страха. — Стайлз, ты идиот. Ты мог умереть снаружи! — Да, ладно, но ты умирал, и я бы сказал, что оно того стоило, да? Дерек не смог спорить с этим, хотя было видно, что он очень хотел. Он вздохнул, проводя рукой по лицу: — И все же это было глупо. — Глупо, героически. Одно и то же, да? На лице Дерека появилась небольшая улыбка. Это была самая красивая вещь, которую Стайлз видел за долгое время. — Конечно. — И, — добавил Стайлз, чувствуя себя ободренным тем фактом, что они оба были живы, — раз я спас тебе жизнь, может, я заслуживаю награду. Как ты считаешь? Дерек демонстративно оглянулся назад, и Стайлз обернулся, замечая, как Скотт, Малия, Кира и Айзек пытаются выглядеть занятыми разговором. Это бы сработало, если бы Стайлз не увидел, что Скотт подсматривает сквозь меню тако–белл. Айзек заметил, что он наблюдает за ними, и, слегка покраснев, сказал: — Мы должны выйти, найти остальных и подумать, как выбраться отсюда. И продолжить наблюдение. Снаружи. Стайлз мог бы поцеловать Айзека, если бы не тот факт, что у него на примете были другие губы, которые он хотел поцеловать намного больше. Когда остальные четверо вышли наружу и занялись своими делами, Стайлз повернулся к Дереку, внезапно занервничав еще больше, чем несколько минут назад. Стайлз целовал людей и раньше, гораздо больше, чем он когда-либо ожидал, но ни один из этих людей не имел такого значения, как Дерек. Теперь он даже сомневался, хорошо ли умеет целоваться. Как вообще целоваться? Просто соприкосновение губ, верно? Что может пойти не так? О, сейчас все точно пойдет не так. А что, если Дерек возненавидит его и возьмет свои слова обратно? — Итак, ты, эм, хотел награду? — кончик носа Дерека был ярко-розовым, его лицо больше не было бледным. Это восхитительное зрелище сразу же успокоило нервы Стайлза. — Если ты настаиваешь, — сказал Стайлз, наклоняясь вперед. Сердце его трепетало в груди, и он не знал, что делать с руками, но, к счастью, Дерек знал. Он положил их на лицо Стайлза, прижав его так, что между ними оставалось всего несколько сантиметров. — Мы действительно это делаем? — спросил Дерек, почти задыхаясь. — Все изменится. Ты изменишься. Ты будешь моей парой. — Я в игре, если это так, — ответил Стайлз таким же задыхающимся голосом. — Да, конечно, — ответил Дерек, а потом добавил: — Я тоже так думаю… Потом они целовались, и это было, возможно, самое восхитительное, что Стайлз когда-либо испытывал. Губы Дерека пересохли, земля была неудобной, и Стайлз все еще чувствовал себя более чем немного одурманенным, но это был он, целующий Дерека. Наконец-то он поцеловал парня, которого любил, и тот ответил ему взаимностью. Это было лучше, чем все, что рисовало его воображение. Они отстранились до того, как все бы накалилось, и уперлись лбами друг в друга. Рука Дерека переместилась так, что она ободряюще сжала шею Стайлза. — Я так рад, что мы не умерли, — сказал Стайлз, и Дерек тихо рассмеялся. — Я тоже. Спасибо тебе, Стайлз. — В любое время, Дерек. В любое время.