Отражение

      Мадаре не привыкнуть к тому, что происходит, и он это знает прекрасно: не вчера родился. Саске выдыхает, смотрит на эту восставшую и — главное — выжившую легенду и хочет отправить её туда, откуда она и вернулась так недавно. Мадара должен был умереть, ему тут, в новом мире света, места нет. Хоть Наруто и твердит обратное, неловко переминаясь с ноги на ногу у входа в квартал Учиха.       Жить тут довольно сложно. Хотя когда вообще было легко? После войны гражданские с недоверием посматривают на двух Учиха, которые один другого, в их глазах, хуже. Оба о репутации не заботятся совсем, поэтому слухи ползут мерзкими змеями по деревне, добираясь до тех, про кого они сочинены.       Наруто участливо улыбается, берёт за плечо и предлагает переехать от Мадары подальше. «Он, конечно, исправился, но он — Учиха Мадара, даттебайо. Этого не исправить». А Саске — Учиха Саске, и этого тоже не исправить. К сожалению или счастью. Поэтому он отказывается переезжать в квартиру Наруто, уворачивается от совершенно дружеского расенгана и уходит в свою тихую квартиру на окраине квартала. Сам выбирал.       Когда восстанавливали эту часть, особо не заморачивались, поэтому все здания похожи друг на друга и не вызывают ностальгию. Саске хорошо помнит, как Мадара оглядывался вокруг, разочарованно сверкая своими ястребиными глазами и не узнавая ни-че-го решительно. Будто в зеркало смотришь. Саске тогда ухмыльнулся и ушёл. Уходить у него вообще вошло в привычку. Бежать, а не решать. Наверное, Мадара осуждает. Хорошо, что Саске плевать.       По кварталу обычно гуляет ветер, поэтому детский смех, донёсшийся однажды из открытого окна, Саске чуть ли не пугает. Он выходит посмотреть, морально готовясь к крикам ужаса, ведь «страшные Учиха едят детей, чтобы сделать свои глаза сильнее». Даже забавно, сколько интересных способов получения и усиления шарингана придумывают гражданские. Смеяться, однако, отчего-то не хочется.       Маленькая девочка бежит по неровной дороге, не сделанной нормально из-за недобросовестных рабочих и пассивности жителей квартала в этом вопросе, спотыкается, а смех тут же сменяется плачем. Саске думает, что нужно бы подойти, поднять и отнести домой, но его обгоняют. Мадара появляется буквально из ниоткуда, улыбается уголками губ и что-то тихо говорит девчонке. Та плакать перестаёт, но и не улыбается. Смотрит внимательно-внимательно, забывая про собственную боль. Дальнейшее кажется Саске чем-то наподобие иллюзии. То, как великий и ужасный Учиха Мадара тащит на плече маленькую девочку, поранившую коленку, отпечатывается в памяти похлеще того, как тот же самый Мадара раскидывает хвостатых, как полугодовалых котят. Саске очень хочется посмотреть на лица родителей, которые увидят такого гостя, но он сдерживается и возвращается домой.       На следующий день он соглашается на очередное предложение Наруто переехать. На это уходит меньше двадцати минут, потому что Узумаки со своими тремя клонами перетаскивает всё настолько быстро и остервенело, что Саске даже ходить, оказывается, никуда не нужно. — Э, теме! Когда сам принесёшь свою задницу? Или тебе и в этом помочь? — говорит Наруто, когда стоит на балконе и улыбается, освещая, кажется, получше солнца.       Саске чуть ли не жмурится, но отвечает, игнорируя то, как один из клонов шарится в пустых ящиках в поисках чего-то забытого: — Сам справлюсь, добе. Нужно предупредить кое-кого, что ещё один дом теперь пустует. — Мадара ещё не знает?       Клон испаряется, ожидаемо не найдя ничего. Вещей вообще было очень мало, а глупый Узумаки, как обычно расстаравшийся больше, чем нужно, унёс даже то, что можно было бы и оставить. В процессе, кстати, было отпущено столько комментариев — чего только стоило «а этих трусов я на тебе ещё не видел», — что хотелось ему чем-то врезать, но Саске решил осуществить это чуть-чуть попозже. — Наверное, знает, — пожал плечами Саске. — Он не так глуп, как ты.       Наруто визжит, обзывается и поднимает шум на весь одинокий и тихий квартал, провожающий одного из своих жильцов только шуршанием листьев на деревьях.       А Саске вообще-то уверен, что его единственный сосед всё уже давным-давно понял и, скорее всего, даже день отъезда своего родственника предсказал с точностью до дня, потому что Мадара действительно не дурак. И в этом его самая большая проблема: дуракам живётся намного легче.       Неудивительно, что Мадара выбрал себе жильё на противоположной стороне от квартиры Саске. Неудивительно даже то, что выходит он редко и чаще всего по ночам. Иногда прогуливается по новой Конохе, оглядываясь по сторонам и запоминая, в другой раз — стоит у монумента погибшим героям, скрестив руки на груди, но чаще всего просто сидит на скале над головами хокаге. Мадара прекрасно знает, что Саске следует за ним невидимой тенью, но молчит, угрюмо посматривая, когда Саске всё-таки решает попасться на глаза. Специально. Чтобы напомнить. Хотя Мадара в этом напоминании и не нуждается.       В его доме очень темно и пахнет пустотой, будто и не живёт никто. Саске мог похвастаться тем же до переезда. Сейчас его ждёт запах рамена, свет из всех щелей и Наруто под боком. Саске не признается никому и никогда, но он рад. — У тебя лицо слишком счастливое для этого места, — голос Мадары доносится режущимся стеклом с лестницы. — Живым не положено входить в склеп.       Он перестал носить алую броню сразу после окончания войны. Ходил только в чёрном, будто каждый день кого-то хоронил, отчего его репутация мрачного ужаса из прошлого никуда не делась. Саске, впрочем, был достоин называться мрачным ужасом настоящего, поэтому судить не брался. — Я переезжаю, — коротко сообщил Саске и тут же добавил: — Я предложу Какаши поселить гражданских в некоторые дома квартала, чтобы они больше не пустовали зря. — Наконец-то согласился на уговоры этого пацана? — Мадара едва заметно ухмыльнулся. — Продолжать род ты, похоже, не намерен. — Это тебя не касается, — холодно, почти обжигающе. — И правда.       Мадара вздыхает. На мгновение Саске видит в нём не мужчину в расцвете сил, а дряхлого старика, уставшего от дарованной ему жизни. Если бы дали ему выбор, то, Саске уверен, Мадара выбрал бы смерть на том поле. Подтверждение своему суждению молодой Учиха находит в глазах своего собеседника. Утомлённых. Скучающих. Время, в которое его пытаются заставить жить, ему не подходит. Мадара выращен во время войн, ему нужны битвы, будоражащие кровь, потому что без них он мёртв. — Приходи тренироваться, если хочешь.       Фраза режет воздух получше тысячи кунаев. Саске абсолютно точно не ослышался, а Мадара абсолютно точно это сейчас сказал. — Приду, — соглашается Саске, кивая, и добавляет, неожиданно даже для себя: — Может, Наруто тоже придёт. — Было бы интересно потанцевать с этим мальчуганом снова. Но придётся ограничиться менее разрушающими техниками. — Придётся.       Лимит фраз за месяц превышен вдвое всего лишь за один день. Саске решает, что этого достаточно, поэтому уходит, нечаянно хлопнув дверью. Мадара остаётся на лестнице и, кажется, улыбается так же, как той девочке.       После полумрака глаза привыкают к свету неохотно, а после тихого и насмешливого голоса Мадары голос Наруто, громкий и задорный, как-то режет по ушам. — Он зовёт нас тренироваться? — вопрошает Узумаки и давится раменом. — Да после этого нужно будет заново деревню отстраивать, даттебайо!       Саске пожимает плечами, из-за чего тут же получает обвинение в том, что «да с тобой даже поговорить нельзя нормально, дурень», и летящую прямиком в него пустую тарелку из-под рамена. Совместное проживание в первый же день выливается в проломленную стену, открывающую вид всем прохожим на скромное убранство квартиры Наруто Узумаки и — с недавнего совсем времени — Саске Учиха. Ямато вздыхает, ругается, но дыру заделать соглашается, предупреждая, что в следующий раз уже не будет таким милосердным и оставит квартиру проветриваться на парочку дней. Наруто рассыпается в благодарностях и обещаниях, а Саске молчит и ловит взгляд, темноватый, но горящий, из подворотни, ведущей в квартал Учиха.       Пойти к Мадаре Наруто, конечно же, соглашается, но зачем-то тащит с собой данго и суши, купленные в магазинчике по пути, а аргументирует этот внезапный порыв так: «Теме, ты совсем, что ли? Хочу и принесу. Вот и всё». Саске вздыхает, но не отвечает ничего. И тут же получает толчок в бок за молчание. Наруто невыносим всё так же, как и всегда. Стоит радоваться. Наверное.       В этот раз хозяин дома встречает их сам, отзываясь на неровный стук в дверь, на котором настоял Наруто (Саске предлагал просто войти). Чуть сонно смотрит на пришедших и недовольно щурится из-за света: ночные прогулки дают о себе знать. — Пришли тренироваться? — ожидаемо без приветствия и максимально нейтрально. — Не, — тянет Наруто и, отвечая на вопрошающий взгляд Мадары, добавляет: — Пришли проведать и позавтракать. Это теме предложил.       Саске пытается не выдать, что он, вообще-то на минуточку, ничего такого никогда в жизни не предлагал и даже не думал, но удержаться от вздоха не может. Мадара, стоящий секунду назад с абсолютно невозмутимым видом, не выдаёт своё удивление решительно никак, но Учиха другого Учиха видит если не насквозь, то хотя бы почти. Саске жаль, что это работает в обе стороны. — Проходите, — наконец-то говорит Мадара, освобождая проход.       В доме у него всё также холодно и пусто. Наруто в момент находит столовую, вываливает на стол всё, что купил, без разрешения лезет в шкаф с посудой и хозяйничает, хотя из всех троих на это имеет наименьшее право. Мадара не возражает и смотрит на это, стоя на пороге столовой и прислонившись к косяку. Саске, оккупировав другой косяк, тоже глаз с Наруто не сводит. Благо, дверной проём вмещает обоих Учиха. — Вы чего встали, даттебайо? — наконец-то не выдерживает Наруто. — Я в обслуживающий персонал не нанимался! — Но ты прекрасно справляешься с этими обязанностями, — произносит Мадара. — Саске повезло.       Наруто заливается румянцем, а Саске бледнеет. Непонятно, почему этот намёк так их обоих ошарашивает, но следующий за их реакцией смешок Мадары вгоняет в ещё больший ступор. Саске думает, что зря они сюда пришли. Наруто, наверное, ничего не думает, потому что не умеет. — А кому тогда везло из вас с Хаширамой?       Саске выдыхает и чуть приподнимает уголки губ: такой идиотский вопрос мог задать только Наруто. Мадара, как и Саске не так давно, бледнеет, но тут же отвечает: — Мне.       Саске на мгновение ловит в глазах этого человека какой-то клочок грусти, но тут же упускает. Становится не по себе, будто пробудилось нечто давно мертвое. Нечто, что должно было таким оставаться всегда. Но Мадара стоит, всячески доказывая свою реальность и возможность возвращения старых легенд.       Саске проходит в комнату и решает помочь Наруто, так и застывшему с тарелкой в руке. Мадара с места не двигается и смотрит расфокусировано и прямо. Вспоминает, наверное.       За столом данго кажется слишком сладким, а разговор не клеится, как бы Наруто ни старался: столько туч ему не разогнать. В воздухе витает напряжение, и Саске думается, что его можно проткнуть палочкой, но не пробует. Поглядывает на Мадару, сидящего ровно напротив, и на Наруто, возглавляющего застолье во всех смыслах. — Невозможно, — едва слышно выдыхает Наруто после очередной не имеющей успеха истории о каком-то старике с гусём. — Я отойду на пять минут, — тут уже довольно громко и улыбаясь, — а вы не скучайте.       Наруто — очень позорно и всяко недостойно — сбегает, игнорируя бросаемые Саске красноречивые взгляды, ухмыляясь так, будто их и не замечает. Мадара, который всё ещё не дурак, понимает всё, но виду не подаёт, даже не шелохнётся.       Дверь хлопает не оглушительно, оставляя последних выживших Учиха в гордом одиночестве и молчании, которое тянется нитями, сковывая получше стальных сетей. Саске тоже отсутствует, присутствуя. Ждёт. — Он ведь подслушивает, да? — говорит Мадара и берёт в руки отложенные ранее палочки. — Хаширама бы точно подслушивал. — Конечно, — выдыхает Саске и делает ровно то же самое.       Едят они бесшумно — с Наруто сравнивать уж точно нельзя: он чавкает и болтает, — как настоящие шиноби, коими они оба и являются. — Ему надо было убить нас обоих.       Саске поднимает глаза от еды и вглядывается. Пытается прочесть нечитаемое, но не сдаётся, не может сдаться, потому что он, противопоставлявший себя Мадаре так часто и говоривший об их многочисленных различиях, узнаёт в этой фразе свои собственные, спрятанные глубоко-глубоко, мысли. Саске же тоже не дурак — знает, что так было бы лучше всем: и Конохе, и другим деревням, и Наруто. Спокойнее. Не было бы постоянного страха, что двое Учиха сорвутся с коротких поводков и ринутся уничтожать всё, построенное таким тяжёлым трудом и возведённое из руин. Но Наруто всегда с логикой не дружил, поэтому оставляет обоих в живых, вытаскивая полумёртвого Мадару с того света, а Саске — из тьмы. — Он бы этого не сделал, — отвечает Саске.       Мадара не говорит ничего, но в его глазах, таких же тёмных, как у него самого, Саске наконец-то угадывает: «Хаширама тоже бы не сделал». Этот проигравший непобедимый шиноби из прошлого, этот ужас гражданских, помогающий детям, сидит напротив и лучится своими противоречиями. Мадара Учиха — контраст на контрасте. Саске опять будто в отражение смотрит. Ему не нравится.       Наруто влетает ураганом, оббегает стол, хватает данго и тут же вопит: — Киллер Би даёт концерт! Нам нужно сходить.       Саске вздыхает страдальчески, увлекаемый за руку из столовой, но не сопротивляется: бесполезно. — Надо идти сейчас, пока… — Наруто не договаривает, останавливаясь так неожиданно, что Саске влетает ему в спину, отчего недовольно шипит и трёт нос свободной рукой. — А вы чего расселись? — обращается он к Мадаре. — Не хотите с нами?       Последнее он проговаривает таким голосом, будто концерт Би — самое огромнейшее наслаждение в этом мире, от которого откажется только сумасшедший.       Мадара покачивает головой и возвращается к еде. Наруто кричит на прощание о том, что они обязательно зайдут позже потренироваться. Дверь хлопает. Квартал Учиха остаётся позади. — А ты ловко придумал с концертом, — говорит Саске, высвобождая свою руку и замедляя шаг. — Я ничего не придумывал, даттебайо. Я реально забыл о концерте, на который мы сейчас идём. — Ты серьёзно, усуратонкачи?       Наруто хлопает глазами, кричит, снова хватает за руку и тащит по главным улицам Конохи, не обращая ни малейшего внимания на то, какие взгляды кидают им вслед люди. Следующие полтора часа они проводят, слушая рэп и смотря на совсем не постаревшего Би. Народу мало, но хватает для того, чтобы создавать шум. Наверное, многие, включая Наруто, веселятся.       Где-то в середине Саске ускользает с этого праздника жизни: ему там точно не место — и решает терпеливо ждать у входа в импровизированный манеж. Он поклясться готов, что в какой-то момент ловит на себе взгляд и видит блёклую улыбку из-за ближайшей подворотни. Саске приподнимает уголки губ в ответ. Они друг друга понимают без слов.