Ad astra per aspera

      Дверь закрывается с грохотом, и все вещи громко падают на пол, привлекая внимание женщины на кухне. Синеволосый с такой скоростью пытался забежать к матери, что не рассчитал скорость и, пытаясь остановиться, заскользил до конца коридора под хохот женщины. Она знала, что произошло что-то очень важное, о чем хотелось рассказать, ведь сын ее не так часто бывает в таком приподнятом настроении, что не контролирует свои рефлексы. Женщина вот только подошла к двери, как руки парня обхватили дверной проем и его голова высунулась из-за стены.       — Ты сегодня в очень хорошем настроении. Это даже удивительно. Что-то произошло? — Старшая Накамура вытирает руки и оборачивается, возвращаясь к плите, на которой готовила ужин для них двоих. — Тебя согласились вернуть обратно в музыкальный кружок, ведь так?       Парень исправил ситуацию с его отсутствием на кухне и, быстро обогнув мать, сел за стол. Рин словно не мог дотерпеть до момента, когда наконец поговорит с матерью, чтобы обсудить волнующий его вопрос. Она повернулась к сыну – тот уж было открыл рот, чтобы сказать, однако тут же опустил голову, положив руку на свою шею, растирая кожу все еще чутка припухшими пальцами. Наверное, мать либо не заметила характерную припухлость, либо заметила, однако посчитала думать, что парнишка просто где-то ударился.       — Меня пригласили сыграть один матч за волейбольную команду Карасуно после того, как я рефлекторно использовал разрушительный удар. — Выпаливает на одном дыхании Рин и ждет, когда мать что-то скажет, однако он открывает глаза от наполняющего его легкие напряжения и поднимает взгляд на руку матери, в которой женщина с неприятным звуком сложила пополам деревянную ложку. — Я знаю, что ты скажешь, но я не могу отказывать им после того, что они видели, да и при всем при этом у них проблема с Центральным блокирующим, и переместив туда своего добивающего они сделали брешь в конструкции. Я должен закрыть ее своими способностями. Просто не начинай.       — Просто не начинай, Рин?! — повышает голос женщина и с грохотом кидает на столешницу деревяшку. Накамура младший вздрагивает. Пальцы проходятся по шейным позвонкам, а по телу бегут мурашки. Парень откидывает голову, подпирая ее ладонью и отводит взгляд в сторону. — Ты просишь меня не начинать тот разговор, который мы обещали больше не заводить, ведь ты закончила свою карьеру волейболиста, как мне и обещала. — женщина указывает на Рин, а тот глаза закатывает. — Давай, Рин, скажи пожалуйста, неужели ты такая же, как и твой отец, поэтому не можешь сдержать свои обещания?       — Тебя никогда не интересовало то, чем я занимаюсь! — Накамура упирается ладонями в столешницу и с грохотом стула поднимается на ноги. — Ты никогда не приходила на самые важные для меня матчи! Да ты даже не пыталась хотя бы посмотреть их по телевизору. Действительно, зачем, это ведь не твоя дочь трудится в поте лица, чтобы всегда выглядеть так, как она выглядит сейчас. Ведь это не я пытаюсь быть наравне с парнями, которые вечно задирали нос по поводу того, что нападающий у них – баба. А, прости. — Накамура наклоняется, сжав губы в тонкую линию. — Тебе ведь всегда было плевать на любые мои попытки заинтересовать тебя своими достижениями в игре в волейбол. Даже после того, как обо мне начали писать в газете – тебе было глубоко плевать. Даже отец поначалу приходил на каждый мой матч, хотя права не имел видеть меня, помимо указанного времени. А потом ему и вовсе запретили видеть меня, ведь так? Так скажи, почему я не должна возвращаться обратно в спорт? Почему я не должна возвращаться обратно в волейбол? Лишь по твоей прихоти? Нет, мам, прости, но я хочу заниматься волейболом профессионально. Это единственное, что у меня хорошо получается.       — Не место девочке, да и еще с таким ростом, в мужском волейболе! Почему нельзя взять и начать играть с девушками, Рин?! Разве так сложно взять и перестать трепать мне нервы? — женщина кладет руку на грудь и сжимает свою футболку, пытаясь достучаться до несносного характера ребенка перед ней. Подростковый максимализм прям кричал и бил в лицо женщины, и порой это надоедало. — Почему нельзя заниматься менее травмоопасным видом спорта? Или тебе хочется калечить себя? Тебе это нравится? А если кто-то узнает твой настоящий пол? Что потом?       — Как-то два года средней школы выдержала издевательское отношение ребят с команды – и в этот раз выдержу. Да и не думаю, что в Карасуно играют такие же придурошные, как это было в прежней команде. — Рин отходит от столешницы и сует руки в карманы, медленно покидая кухню. — Я не хочу есть.       Рин был ребенком невыносимым и своевольным. Он делал то, что хотел, лишь изредка интересуясь или спрашивая разрешения матери. Главное слово тут – «изредка».