Ad astra per aspera

      — Кто-нибудь видел Рин? — интересуется у команды Хината, нервно перебирая пальцами. Девушка сказала, что приедет на тренировочный матч чуть позже остальных, однако пообещала, что успеет до начала первого тайма. — На часах уже практически одиннадцать, а от неё ни слуху ни духу. И на звонки не отвечает, ведь так, Кагеяма-кун? — Шоё наклоняется и смотрит на сидящего под стенкой Тобио, который затягивал шнурки на своих кроссовках.       — Я звонил четыре раза. Первый она сбросила. Второй был проигнорирован. Последние два раза — вне зоны доступа. Даже не знаю, может быть, она сдрейфила? — Молодой человек пожимает плечами и поднимает взгляд на Хинату, тут же встречаясь с взглядом янтарных глаз. Девушка монотонно моргает и вздыхает, пугая Шоё.       — С каких пор «опоздал» равносильно «сдрейфил»? — Рин кладёт руки на дрожащие плечи рыжеволосого и несильно по ним хлопает, пытаясь успокоить юношу. Он медленно оборачивается и замирает, глядя на Накамуру, пытаясь понять, что с ней не так.       Девушка обходит товарища и скидывает свои вещи возле Кагеямы и Хинаты, смотревших друг на друга с открытыми ртами. Рин присаживается и вытаскивает из маленького кармашка чёрную резинку, поднимаясь обратно на ноги. Мальчики, затаив дыхание, наблюдали за происходящим. За тем, как тонкие пальцы просочились сквозь белоснежные локоны. Как в неряшливый, с первого взгляда, хвост собрали все блондинистые волосы, закрепляя на затылке пару коротких локонов. Рин зависает и оборачивается к своей команде, вопросительно изгибая бровь.       — Чего? — Чуть наклонив голову, Накамура слабо ею машет. Первым приходит в себя Тобио, бросая в Хинату его футболку. Тот вздрагивает и тут же быстро мотает головой, отвечая сухое и хриплое «ничего». Ответ не особо удовлетворил, но сойдёт. — Сойдёмся на том, что они мне просто надоели и мне стало лень постоянно красить волосы в синий. Три года так ходил. Нужно же экспериментировать.       Парни кивают и отворачиваются, позволяя Накамуре переодеться в предоставленную ей форму либеро. Стоило футболке опуститься своим краем на бедро девушки, как Нишиноя, не рассчитав скорость, влетел в стенку возле Накамуры, расплываясь в лучезарной улыбке.       — Тебе идет. — Юу кивает, и Рин одаривает его слабой улыбкой, протягивая ладонь для очередной пятерни. Стоило парню без задней мысли дать пять своей подруги, как та схватила и сжала его ладонь. Её аура потемнела, обдавая молодого человека своим ледяным ветром, пробирающим до костей.       — Не знаю, что ты, чёрт поганый, натворил, но я ещё припомню тебе это, Нишиноя-семпай. — Щурится девушка и тут же отпускает ладонь юноши. Дав Юу нервно выдохнуть, Рин обдала его своим хохотом. — Ну что… — стирая с лица слезы, Накамура выгибается назад, оглядывая присутствующих. — Покажем им, из чего мы сделаны?       Выворачиваясь, Рин подаёт свою ладонь вперёд. Сверху тут же наваливаются ладони Кагеямы, Хинаты, Нишинои и Танаки, а там уже и всей команды. Девушка расплывается в улыбке, и ребята в один голос выкрикивают то, что ещё, кажется, вчера говорил Даичи: Карасуно — вперёд!       Действительно, стоит им лишь выйти на площадку, как в груди бьёт знакомое чувство свободы. Ты можешь летать тут. Ты можешь стать здесь причиной для восхищения. На таких площадках чаще всего либо рушат надежды, либо придают уверенности.       Ты можешь с крахом упасть с небес и сломать крылья. Не сможешь больше летать.       Ты можешь упасть и подняться вновь, достигая невиданных вершин.       Ты можешь подняться высоко и плыть по течению.       Течению времени и обстоятельств.       — Ооо, смотри, разве это не тот Центральный Блокирующий из Карасуно, которого в прошлом году сначала дисквалифицировали, а потом вернули обратно на площадку? — Сатори наклоняется чуть вперёд, подпирая своё лицо кулаком, осматривая и других участников команды. Как той, что прямо перед ними, так и тех, кто по ту сторону сетки. Красноволосый вздыхает и тут же выпрямляется, скосив свой взгляд на сидящего чуть поодаль Вакатоши. — Он был бы полезным игроком, если бы его взяли в Шираторизаву. Но я что-то так смотрю, в этом матче он в оранжевой форме. В либеро переквалифицировался?       — Эй, это кто там, те игроки из Шираторизавы? — Шоё пинает Рин в бок, и она оборачивается, глядя на стоящего прямо возле бортика красноволосого молодого человека. Они встречаются взглядами, и Хината замечает, как улыбки расцветают на их лицах. Накамура медленно машет юноше, на что тот отвечает таким же приветствием. Стоит ей перевести глаза на сидящего позади молодого человека — её тело пробирает дрожь, а взгляд резко перескакивает. Перескакивает с весёлых огоньков на холодную серьёзность. — Рин? Рин? Рин? Ты там что… Ох ты ж, на тебя Ушивака смотрит!       — Я вижу. — оповещает молодого человека та и поворачивает на него голову, расплываясь в улыбке. Блондинка хлопает товарища по плечу и оставляет на лавочке свою бутылку с водой, приступая к растяжке. — Наверное, стоит поблагодарить Нишиною и Танаку, что таскали меня летом на тренировке, а то сейчас бы хрустела костями, как бабка старая. Аищ, как вспомню этот звук — прям как-то в дрожь бросает и сразу хочется заткнуть уши.       — А и правда. — отвечает наконец Вакатоши, стоит Сатори лишь сесть рядом с ним, чтобы подождать хотя бы до чьей-то первой победы. Им было интересно посмотреть лишь на то, как выросли Карасуно с тех самых пор, когда они в последний раз встречались. — Если бы она была в Шираторизаве, то была бы хорошим экземпляром.       — Но она хороша и тут, не так ли? — чей-то мелодичный голос сбоку перебивает молодого человека, и Ушиджима переводит взгляд на пепельную голову. Улыбка сияла на лице Сугавары, и тот был лишь рад присутствовать тут. Он был так рад, когда Укай позвал его посмотреть на тренировочный матч Карасуно и Аобаджосай. — Не важно где, как говорил Хината, они — представители того самого цемента, способного нести в себе росток чего-то невероятного.       — Пришли поддержать? — Сатори наклоняется, встречаясь взглядами с Сугаварой, обмениваясь с ним улыбками.       — Это единственное, что я могу им сейчас дать. — кивает молодой человек и откидывается на спинку кресла, тихо вздыхая.       Свисток.       — Хорошей игры!       Карасуно дали возможность подавать первыми. Рин, стоя за площадкой, дав возможность пока что команде иметь в составе двух Центральных Блокирующих, словно на иголках танцевала. Всё тело покалывало. Сердце колотилось. Кажется, оно остановилось, когда мяч ударился о ладонь Танаки, а начало снова биться когда мяч упал на стороне Сейджо. Девушка тянет ладонью по лицу и нервно выдыхает, откидывая голову назад.       — Волнуется? — Укай смотрит на Рин, и Ячи наклоняется немного вперёд, переводя взгляд на девушку. Она пожимает плечами, и мужчина недовольно фыркает. — Она знает, как нужно действовать, и у неё есть навыки, но её лишили возможности их использовать. Весьма аморально и цинично. Я бы даже сказал, что они сломали идиллию в её внутреннем мире. Но, видимо, ей становится легче, как и всем другим, когда она на площадке.       Мяч ударяется о лодыжку девушки, и она шипит, чувствуя, что ей в затылок дышат взглядом как минимум человека четыре. Она лишь на секунду оборачивается и вновь встречается взглядом с Вакатоши. Между ними, кажется, готов пожар разразиться, но тело начинает само двигаться, и приходится упасть на пол, наплевав на ноющую боль в колене, и отбить чертов мяч. Ойкава, как и всегда, не щадил своих противников, особенно он был нацелен как можно быстрее выбить из игры Накамуру, ведь каждое своё падение она сопровождала недовольным шипением. Её лицо, до этого холодное, выражало гримасу боли. Видимо, было плохой идеей соглашаться опять на игру, особенно в качестве либеро, с такой то травмой.       Пытка продолжается, и Рин каждый чёртов раз кажется, что Кагеяма словно специально подаёт Хинате пас так, чтобы его заблокировали. Чтобы она насытилась очередной порцией боли и агонии, делая выпад, проскальзывая на коленках, падая на пол, ныряя. Не важно как, но Рин старалась удержать мяч в игре, ведь это всё, что она сейчас может. Всё, на что у неё есть теперь права. И это обидно настолько, что в какой-то момент она просто замирает. Смотрит в пол и резко разворачивается, инстинктивно ударяя ногой по мячу с такой силой в сторону Кагеямы, что он только и успевает отстраниться.       Мяч проносится в миллиметрах от лица, и Накамура падает задницей на пол, сгибая одну ногу в колене. Она пытается отдышаться и найти адекватное объяснение произошедшему, ведь у неё и в мыслях не было каким-либо образом вредить Тобио. Не было причин посылать в его прекрасное личико мяч. Но брюнет думал об ином. Как объяснить то, сколько сил Рин вложила в удар? Как объяснить то, что она опять накосячила, ударив побочным стилем разрушительного удара по мячу?       — Слушай, прости… — Девушка поднимается на ноги, но Кагеяма со злостью хватает её за плечи, оглядывая лицо Рин с ненавистью и страхом в глазах. Он трясёт девичьи плечи и заставляет Накамуру раздражённо выдохнуть.       — Прости?! — шипит молодой человек и заставляет Рин чутка поёжиться. Танаку и Хинату, собирающихся прекратить развитие этой ссоры, останавливает Рин, что выставила руку за спиной Кагеямы. Даже Вакатоши с интересом оторвался от спинки стула, наблюдая за кипящей ссорой перед своими глазами. — Ты зарядила мяч в моё лицо ногой с такой силой, что его потом вряд-ли собрали бы обратно! И что бы ты тогда сделала, если бы я не увернулся? «Прости»?!       — Как думаешь, она ему врежет? — интересуется у своего товарища Тендо, расплываясь в довольной ухмылке. — Ставлю на то, что она даст ему пощёчину или ударит коленкой в живот.       — Мы пришли волейбол смотреть или делать ставки, кто кому набьёт морду? — Вакатоши поворачивает голову и одаривает красноволосого недовольным взглядом. — Ставлю на пощёчину.       — Послушай сюда. — Рин обхватывает запястья молодого человека и убирает их в сторону, держа на безопасном расстоянии. Она встаёт на цыпочки, чтобы приблизиться к лицу Тобио, опаляя воздух напряжением и растущей злостью из лёгких. — Будь у меня причина ненавидеть тебя, то хрен бы я дала тебе в тот день и притронуться ко мне. А потом поцеловать. Так что, если ты думаешь, что что-то могло измениться за три месяца, то я огорчу, Кагеяма, ничего не изменилось. И у меня не было никакого желания портить твоё лицо, потому что оно мне нравится. Есть прок ломать то, что тебе нравится? Я сомневаюсь. Так что, я бы на твоём месте закрыла рот и не смела больше даже на метр ко мне приближаться. Ты понял? — Парень кивает. — Я рада.       Девушка откидывает руки связующего, оставляя его на площадке с остальной командой. Ей нужно было отдохнуть и прийти в себя, учитывая хотя бы тот факт, что её нога сейчас была готова отвалиться. Очень плохой идеей было заменять Нишиною, ведь теперь, во втором тайме, Карасуно опять потеряла Рин Накамуру, но в этот раз до конца игры уж точно, ведь она садится рядом с Укаем, сдерживая вырывающийся вздох, наполненный болью. Тренер не смеет и слова ей сказать, понимая, что они сейчас просто неуместны.       Кажется, ссоры между Рин и Кагеямой стали чем-то обыденным и нормальным, учитывая то, что они с самого начала собачились как не в себя. Он даже был как-то удивлен, что единственным из команды секрет Накамуры знал именно Тобио.       А теперь всё, что оставалось Рин — это только и делать, что следить за игрой перед её глазами. Терпеть адскую боль, наполняющую её до самого отдалённого скопления нервных окончаний, которые также не щадили волейболистку.       Ничего не поделать, ведь у всего есть своя цена. Цена хорошей игры — чьё-то здоровье. Возможно. Возможно и нет. Может быть, это просто Рин настолько хреново играет, что позволила себе ещё тогда, в средней школе, будучи Синей Фурией, повредить ногу. Не дать ей нормально восстановиться. Теперь ей приходится терпеть всю ту боль, которая сопровождает, теперь уже блондинку, когда она идёт. Не важно куда. Просто не так встанет. Ступит. Любое неправильное и резкое движение вызывало приступ агонии.       — А она ещё круче, чем я предполагал. — Сатори задумчиво утыкается губами в свою ладонь и косит взгляд на макушку девушки, что сидела на лавочке. — Знаешь, я был бы рад с ней пообщаться. Думаю, мы могли бы найти общий язык. Если нам не удалось заполучить её тогда, то мы сможем сделать это сейчас, ведь так, Вакатоши? — он ещё раз огляделся вокруг сидений трибун, где кроме него уже никого не было. — Вакатоши?