Ad astra per aspera

      Они давно поняли, что это когда-нибудь должно было случиться. И это был единственный возможный исход, что бы ни произошло. Ещё там, в тренировочном лагере, встретившись с легендарными, лучшими из лучших, профессиональными игроками на одной площадке, они поняли, что итог может быть лишь один из двух предложенных: они либо вместе, либо нет.       Стоя по разные стороны сетки — Рин и Кагеяма — всеми силами пытались отвлечься от навязчивых мыслей, что преследовали их с тех самых пор, как они почувствовали паркет под своими ногами. Глядя вот так, косо, друг на друга, они все пытаются не убиться об взгляды.       Атсуму отвлекает внимание Накамуры, и тот приподнимает бровь, что-то ему отвечая. С той части площадки Кагеяма его смех и хочет узнать причину. Что же мог сказать Мия синевласке, развеселив его хмурую мордашку? Возможно, это какие-то наставления по типу «только в этот раз будь осторожнее» или «Аккуратнее с коленями. Либеро вроде тебя нам ещё нужен со здоровыми ногами».       Бокуто высунулся из-за связующего, кивая в поддержку его словам, и Рин пожал плечами, тут же отклоняясь и подзывая к себе Хинату с Сакусой. Они всегда были пятёркой «не разлей вода». Всегда поддерживали друг друга, если вдруг что-то происходило. Наверное, это заслуга притягивающего добродушия Бокуто и Хинаты, которые в охапку загребли сначала Рин, следом Накамура потянул и Тсуму, а тот затянул в круг и вечно недовольного Сакусу.       Шутки, подколы, поддержка, дружба — это то, что связывало ребят крепкими узами в жестоком мире волейбола.       Но когда все кончается, Рин кладет форму в шкафчик и возвращается домой, все меняется.       Он безнадежно и по уши был влюблен в собственного соперника. Их взгляды на площадке всегда были направлены друг на друга с такой ненавистью, что иногда Хинату дрожь пробирала, когда он нечаянно попадал под него.       Рин уходил в работу с головой, иногда забываясь и оставаясь с Бокуто и остальными до тех пор, пока их тела не отказывались двигаться. Но даже и так, Хината и Рин были словно бессмертными носителями бесконечно открывающегося дыхания, когда ни Бокуто ни Сакуса уже и пальцем пошевелить не могли, а Тсуму жалобно и устало смотрел на бывших воронов Карасуно. А им лишь бы ещё один пас. Ещё один раз.       Рин даже не волновали сбитые в кровь ноги, руки, синяки на лице. Кажется, что его ничто не волновало и не могло остановить, когда он был так близок к завершению очередного приема. Слишком фанатично — с одной стороны, с другой — он просто не хотел проигрывать.       И всё ещё не отрывая взгляда, он смотрел на стоящего к нему спиной Тобио, стараясь собрать в кучу все мысли и чувства. Забудь, Рин. Умоляю, прекрати. Потом, дома, когда он будет в очередной раз обрабатывать раны и синяки на твоих ногах и руках, тогда и думай о том, как он прекрасен.       Накамура с силой бьёт себя по щекам, пытаясь привести в чувство, ведь это совсем на него не похоже. Он знал, что это когда-нибудь случится, и ничего уже с этим не поделать, но в любом случае сейчас они смогут наконец решить, кто же «сверху».       Эта смехотворная вражда сначала была лишь детской забавой и ерундой, но постепенно, с годами она превратилась в настоящий спор, что не угасает, а наоборот, лишь сильнее возгорается с каждой победой кого-то из них над вторым. Они как два хищника — смотрели друг на друга. Один расплывался с улыбке, что заставляла фанаток падать в обморок, а другой в ответ стирал с лица пот футболкой, оголяя торс на радость фотографиям. Ох, один краше другого в поступках, но это их особенная фишка, которая стала чуть ли не визитными карточками команды, сходись они на матчах.       Подмигнув и ответив едкой ухмылкой, они расходятся по обе стороны, уже ожидая начало матча. Это лишь кажется, что они сосредоточены только друг на друге, а на деле же Кагеяма все свое внимание посвящает команде, а появляющийся на площадке Рин то и дело, что летает по ней, стараясь удержать мяч в игре. Это нужно им обоим. Расслабиться и отдаться игре. Больше ни о чем не думать. Есть лишь они и мяч.       Мяч попадает прямо в голову Рин, и он оборачивается, прожигая взглядом ждущего его Кагеяму. Они вновь могут сцепиться, и Бокуто ставит на то, что Рин кинет мяч в лицо Тобио, а Хината ставит на то, что набьет собственноручно, но правым остаётся Атсуму: Рин поднимает мяч и кидает его в руки Кагеямы, прощаясь с ними и уходя со своим молодым человеком, схватившись за его руку.       Это всегда удивляло. То, как они делят работу и личную жизнь. То, как они конкурируют, и это не мешает им быть вместе после всего. Наслаждаться выходными вдвоем. После всего вместе за покупками, держась за руки. Обниматься дома и спокойно жить вместе.       Тобио просто привык к этой жизни. Привык к Рин. Каким или какой бы она или он ни был или была.       Там, на площадке, это он — чертовски сексуальный и горячий Рин Накамура, либеро.       Дома же это она — чертовски милая и заботливая Рин Накамура, его возлюбленная.       Эта, казалось бы, небольшая разница, играет серьезную роль, которую они уже привыкли пропускать мимо ушей всегда и везде. И им это очень даже удобно.       Казалось, Рин держит себя на коротком поводке запретов и без помощи Кагеямы, но именно Атсуму помнит, как жалобно он просил либеро, чтобы тот остановил напившихся Бокуто и Хинату, что пытались и ему впихнуть выпивку. Это так смешно выглядело, но что уж поделать. Тогда близнецу пришлось отобрать выпивку и пнуть под зад парочку проветриться на улицу, пока непьющий Рин не получил инфаркт вместе с инсультом, а то и вовсе остановку сердца. Смешно бы выглядело то, как Бокуто и Хината вливают вискарь в рот потерявшего сознание Накамуры. Представив это, Тсуму еле сдержался, дабы не заржать.       Впрочем, так проходили чуть ли не все мероприятия. Шоё и Котаро напивались, а Накамура, Мия и Киёми:       А) Снимали;       Б) Пытались заставить себя угомонить пляшущую парочку, но в итоге задыхались от смеха.       В) Стояли в стороне и просто молились, чтобы дальше их видеосъемки ранее этот танцевальный баттл никуда не попал.       Г) Плакали и задыхались от смеха, когда к парочке добавлялись другие пьяные представители других команд.       Короче говоря, им было чем заняться и что потом вспомнить, перекидываясь в своей группе этими самыми фотографиями да видео, выслушивая в голосовые мольбы Хинаты и Бокуто больше не вспоминать об этом, а в итоге эта картина повторялась, и все шло по кругу. Стыд, осознание, смех, осознание, стыд, смех.       По-другому мероприятия просто было не описать. Вот вам и волейболисты из одной известной команды, скажете вы, конечно. Но, они ведь тоже люди и тоже имеют право поучаствовать в танцевальном баттле на бокал виски.       Зато, на самом деле, им весело вместе. То там, то здесь мелькают фотографии пятерки, гуляющей по торговому центру. Это, конечно, не особо приятно, ведь не раз кому-то из них приписывали роман с кем-нибудь из других. Эх, с кем только их не шипперили сумасшедшие фанатки, и каково было их огорчение или радость, когда СМИ смогло запечатлеть гуляющих Рин и Тобио во время их выходного.       Они были скорее более оживленными, чем на площадке друг перед другом. Да, в шутку ещё кидали друг на друга эти самые взгляды, но тут же заливались смехом.       Кагеяма мог бы поклясться, что ему ничто не мешает любить Рин в любой момент. Когда бы то ни было. Где бы они ни были. Одеты ли они в форму или же сидят в обычном кафе — это совершенно не важно. Работа — это работа. Их семья — это семья.       Наверное, сложнее всего было принять фанатам их свадьбу. Подумать только, связующий Schweiden Adlers и либеро MSBY Black Jackals объявили о своей помолвке и свадьбе, запланированной на лето следующего года.       Рин был не особо доволен тем, сколько информации нарыли на него и Кагеяму после этого, но что Ушиджима, что Сакуса успокоили ребят, сказав, что без этого никак.       Каждый игрок — икона.       Каждый игрок — потаенное желание фанаток.       И такой поступок лишь разжег желание фанаток нарыть больше о них, а СМИ только это и было нужно. Желание. Сенсация. Новость.       И если Рин ещё сомневался, оглядывая кольцо на своем пальце, то Тобио был уверен в своем выборе. Может, не сейчас, не через год, не через десять — им и не заговорить о детях, ведь им обоим это не нужно, но сейчас, в свои двадцать один, они оба желают лишь одного.       — Победитель сверху.