Как меня зовут?

— Мин-сюн… Ши Цинсюань всхлипывает бессознательно, когда в плечо впиваются зубы, а потом сверху проходится язык. Ему больно, плохо, мерзко, но тело предает, отзывается на холодные руки демона — умелые и не ведающие стыда. Расплавляющие в жидкий жар. Вытягивающие из его глотки стыдливые стоны. Они ласкают везде, разорвав белые одежды с оттиском из ленты цвета морской волны, которые теперь лоскутами прошлого лежат у ног. Они сжимают, дразнят, иногда грубо, иногда мягко, медленно подталкивая в безумие, которое и так уже захватило пылающий разум бывшего Повелителя Ветров. Они проникают внутрь, растягивают стеночки, двигаются сначала медленно, проталкиваются глубже и раз за разом задевают место, вызывая вскрики, заставляя выгибаться и просить еще, поддаваясь назад в поисках облегчения. — Я не Мин-сюн. Хэ Сюань рычит эти слова на ухо, кусаясь, прижимаясь сзади, чувствуя дрожь — не понять какую: страха или вожделения. Может, всего вместе. Ему, по правде, плевать. Он в ярости. Он хочет унять боль внутри себя, которая почему-то не улеглась даже после того, как его руки обагрились теплой тяжело пахнущей кровью. — Как меня зовут? Цинсюань чувствует, как прохода касается горячая твердая головка члена и весь сжимается, натягивая закованные руки до ран на запястье. — Мин-сюн, не надо. Прошу. Пожалуйста. — Не верно. Выдыхает демон и входит силой сразу наполовину, натягивая на себя измученное тело. Цинсюань заходится криком, когда тело пронзает боль и дергается, пытаясь вырваться, но на бедрах только сильнее сжимаются пальцы. Оставляют кровоподтеки поверх грязной кожи. Ши Цинсюань не помнит сколько прошло времени, не знает где он. И не хочет знать. И боится закрывать глаза, потому что под веками сразу же вспыхивает стеклянный взгляд брата. — Как меня зовут? Вопрос повторяется и Повелитель Ветров смаргивает слезы. Сюань двигается сзади медленно, обхватывая наполовину опавший член спереди, двигая рукой в такт толчкам. — Как меня зовут? Неожиданно резче, входя до конца и Цинсюань выгибается. Снова твердеет под рукой, вспыхивает таким жаром, сжимаясь вокруг, что терпеть невозможно. Хэ Сюань срывается, вбивается в Цинсюаня резко, безжалостно, так что слышатся только хлопки бедер и болезненные стоны. Он задевает нужное место раз за разом, заставляя прогибаться и кричать, но не давая кончить, вырывая мольбы, которые все неправильные, а потом все-таки слышит то, что хотел. — Господин Сюань… прошу. — Ещё, — требует он, ослабляя кольцо из пальцев, которыми сжал член у основания. Не позволяя, не давая разрешения получить разрядку. — Хэ Сюань! У Цинсюаня сорванный голос, он задыхается, хочет кончить до боли, толкается в подставленную руку и, когда демон вбивается сзади еще раз, заходится крупной дрожью. — Молодец. Хэ Сюань выдыхает, покидая тело. Цинсюань чувствует только, как по бедрам стекает вязкая сперма и обмякает, повисая на цепях. Руки саднит. А тело болит так, что от этой боли к горлу подступает тошнота. — Убей меня, — просит. Снова. И ловит тяжелый взгляд желтых глаз с вертикальным зрачком. Задыхается от страха, накатившего волной, передавившего глотку. — Я же сказал, нет, — фыркает демон. И снимает кандалы, подхватывая обессиленное тело. Цинсюань прижимается к груди боязливо, но все же утыкается лицом, пачкая одежду грязью и кровью, и всхлипывает. — Мин-сюн, прости. Прости меня. Я заслужил. Правда. Заслужил все. Это из-за меня ты такой. Черновод выдыхает раздраженно, думает, что лучше было убить этого жалкого сопляка там же, рядом с его грязным братом, но неожиданно даже для самого себя касается холодными губами горячего лба. — Поспи немного. Его сила пробирается под кожу и у Ши Цинсюаня все плывет перед взглядом. Он погружается в спасительную тьму, где нет боли, смерти брата, нет ничего. А потом просыпается в озаренной солнечным светом комнате, обнаруживая себя на кровати в бинтах и новой одежде. Хэ Сюань сидит на краю рядом, смотрит внимательно и Ши Цинсюань не смеет шевельнуться. Застывает испуганным зверьком, сжимаясь, ожидая чего угодно, но только не руки, что опускается на голову и гладит по волосам, заплетенным в косу. Грубо. Рвано. Не так, как делал брат. От воспоминаний о Ши Уду внутри всё сжимается, отдает горечью в горло, и он едва слышно всхлипывает, опустив голову, после чего слышит холодное: — Если ты сейчас заплачешь, я повторю все, что сделал. И в этот раз, я не думаю, что ты выдержишь. Цинсюань вздрагивает, когда в памяти проносится всё, что было. Как Мин-сюн… нет, Хэ Сюань утащил его, рыдающего и зовущего на помощь мертвого брата, за шкирку в какое-то место, где пахло кровью. Как делал то, из-за чего его тело сейчас болезненно ныло. — Почему я здесь? — голос дрожит и рука, скользящая по шелку волос, замирает, исчезая. — Почему ты не убил меня? — Потому что я так захотел. Я так захотел. И ты не умрешь, пока я не позволю.