У нас ведь есть вечность?

Хуа Чэн медленно открывает глаза и хмурится, резко принимая сидячее положение. В глазах расцветают черные круги, а голова идет кругом. Демон зажмуривается и начинает неторопливо тереть пальцами виски. Головная боль немного утихает и Хуа Чэн теперь имеет возможность осмотреть место, в котором находится. Это была довольно уютная комната с различными маленькими деталями, которые создавали какую-то особую атмосферу и уют. Князь, определенно, чувствовал себя вполне комфортно в этой комнате. Но это настораживало, ведь Хуа Чэн не помнил, чтобы был здесь раньше. Демон поднимается, отодвигая в сторону красный балдахин, скрывающий кровать со стороны двери, и неторопливо подходит к письменному столу. На нем в беспорядке лежала чернильница, запятнанные уродливыми иероглифами к кляксами пергаменты и красивая резная кисть. Хуа Чэн невольно скривился, наверное, ему показалось и это не иероглифы, а какой-то другой язык. Закончив разглядывать странные надписи, князь приметил, что некоторые строки на других листах были выведены красиво и предельно аккуратно. Бывавший на Бохайском море, не назовет водой другие воды. Нет облака прекрасней, что пик горы Ушань венчает. Бесцельно средь цветов брожу, не в силах бросить взгляд случайный. Отчасти виной — мои дни в даосизме, отчасти виной — ты. Хуа Чэн долго рассматривает строки, написанные этими двумя противоположными почерками. Они создавали какой-то невероятный тандем. Отчего-то в груди расцвело какое-то необычайное тепло и демон подумал о том, что в эти строки вложены чистые и искренние чувства. Интимные и слишком личные, которые не должны показываться на глаза чужим. Князю стало даже немного совестно, что он так долго разглядывал этот пергамент. Он с тихим вздохом поправил криво лежащую кисть. — Сань Лан! — демон обернулся, смотря на взволнованно подбежавшего к нему темноволосого парня в белых одеждах. Кажется, он не спал несколько дней, если судить по нездоровому цвету лица и кругам под глазами. — Сань Лан, почему ты поднялся?! Вернись в постель немедленно. Хуа Чэн медленно моргает, смотря на этого парня. Он выглядит довольно грозно, хоть и его лицо действительно красивое. Даже не так, он был просто божественно красив. Демон даже не заметил, как покорно сел на кровать, глядя вслед парню, что вышел из комнаты. Это все чертовски странно, и князь не может понять что происходит. И первым расспросить он планирует того парня в белом. Заодно и узнает, почему он так странно назвал демона, то ли третьим сыном, то ли муженьком. Тихо выдохнув, Хуа Чэн уже хочет подняться, чтобы проследовать за прекрасным незнакомцем, но тут замечает завязанную на безымянном пальце левой руки красную нить. Аккуратный бантик в виде крыльев бабочки покачивался от каждого движения, а нить тянулась за пределы комнаты. Князь демонов прекрасно понимал, что это направление, которое указывает ему сердце. Может ли это значить, что он и тот парень родственные души?.. Парень в белых одеждах возвращается с тарелкой в руках, на которой находилось нечто, отдаленно напоминающее рисовые булочки. Хуа Чэн хмурится и уже хочет что-то сказать, но его рот в буквальном смысле затыкают этим чем-то. По ощущениям шарики из металла, а на вкус более менее неплохо, на первое время сойдет. Но с другой стороны, зачем демону еда? — Сань Лан, ты так меня напугал. Я, — парень закусывает губу и Хуа Чэн видит, как дрожат чужие руки. — Я так боялся, что ты не откроешь глаза. Я же мало что знаю о том, как князья демонов переносят атаку отражения своих собственных сил. Парень садится на кровать с тяжелым вздохом. Демону просто чертовски неловко, кажется, он был дорог этому человеку. Хуа Чэн успевает подметить хрустальные капельки, стекающие по щекам быстрее, чем парень стер их широким рукавом. Но нельзя же так издеваться над чужими чувствами, верно. — Прости, но кто ты? Кажется, мир в чужих глазах замирает и разбивается на тысячи маленьких осколков, а живой блеск в них потухает как по щелчку пальцев. Хуа Чэн видит, как парень уменьшается в размерах, наверное, ему очень больно и демон даже представить не может насколько. — Я? — парень сглатывает и берет ладонями чужое лицо, смотря в глаза. Хуа Чэн видит, как в чужом взгляде плещется отчаяние. — Се Лянь. Твой любимый гэгэ. Мы с тобой уже несколько лет живем вместе в Призрачном городе как супруги. Се Лянь смотрит с надеждой, от чего сердце демона пропускает удар, а дыхание перехватывает. У Хуа Чэна не хватит наглости соврать этому человеку, поэтому отводит взгляд и отрицательно машет головой. Се Лянь сглатывает и в следующую секунду у него ноги подкашиваются. Но князь успевает подхватить его, позволяя избежать не самого приятного знакомства с полом. Он чувствует, что тело парня бьет крупная дрожь, а сердце вот-вот выскочит из грудной клетки. — Не помнишь?.. — у Се Ляня дрожат губы, а дыхание слишком прерывистое. Хуа Чэну кажется, что парень сейчас заплачет и от этого слишком сильно болит где-то в груди. — Совсем? Совсем-совсем ничего, Сань Лан? — Прости, но нет, — демону правда жаль, он бы не хотел забывать этого парня. — Ты не виноват, Сань Лан, это все моя вина. Я не смог тебя защитить, — Се Лянь поднимает взгляд, смотря в глаза демона. Его все еще трясет, но парень старается взять себя в руки. — Но все будет в порядке. Ты ждал меня восемьсот лет, и я буду ждать тебя столько, сколько потребуется. А если у меня не будет способа вернуть твои воспоминания, мы всегда сможем создать новые, верно? У него на глазах слезы, а губы растянуты в улыбке. Хуа Чэну сейчас больше всего хочется обнять Се Ляня и это желание он вряд ли сможет объяснить в ближайшее время. Но ведь у них все еще есть вечность. Да?..