Молчанка

Мимо пробегала ночная дорога, а веки накрывались усталостью. Галина не хотела засыпать в тот момент — хотела выбить из своего бессменного заместителя хотя бы слово до момента, когда они поднимутся в квартиру. Там ей только лечь в тёплую постель и заснуть, отпустив, наконец, камень на шее, который висел там целых девять лет. Но Галина прекрасно осознавала тот факт, что пока Николай не скажет ей хотя бы полслова, она не сможет уснуть. — Коль, — тихо проговорила Галина, стараясь пересилить себя и посмотреть на него, посмотреть в сторону водителя, — ну, может быть хватит играть в молчанку, а? Я прекрасно знаю, как хорошо у тебя это получается. И я не понимаю, чем я сейчас вообще всё это заслуживаю, — пробились эмоции, и она отвернулась, прикрыв глаза. Галина выжидала несколько секунд, но ничего не произошло: машина ехала с прежней скоростью, очень тихо из динамиков лилось радио, а Николай по-прежнему молчал, видимо, желая довести её до нервного срыва. — Можно подумать, я специально это устроила, — фыркнула Галина, затем устало прикрыла глаза, уткнулась лбом в свой сомкнутый кулак и тяжело вздохнула. — Я так и не думаю, — наконец проговорил Николай, слегка сбавляя скорость — разумеется, ему очень хотелось попасть наконец домой и в первую очередь выпить, потому что мозг отказывался в трезвом состоянии воспринимать события последних дней. Галина кашлянула от удивления, затем развернулась и во все глаза уставилась на своего заместителя. Надо же, он снова её обошёл: Галина была уверена, что Николай будет молчать ровно до момента, когда они вдвоём переступят порог квартиры, и уже там он что-нибудь да выскажет. Уголок её губ дёрнулся, и Галина выдохнула, затем снова села в прежнюю позу, уставившись на пробегающие дома за окном машины. — А мне так не кажется, знаешь, — проговорила она, — мне тоже тяжело было всё это время… ты вообще представляешь себе, постоянно жить с мыслью, что там, — Галина кивнула куда-то наверх, — за тобой наблюдают? И даже не за тобой, — сбавила тон, потому что в голове всё ещё держала мысль о том, что все её слова слышит кто-то ещё, — а за твоим двойником… а тебе ещё при этом нужно делать вид, что ты и есть этот двойник. Скажи спасибо, — Галина посмотрела на Николая волком, — что я с ума не сошла. Тогда бы вам всем было ещё хуже. В особенности Андрею! Завершив свою пламенную речь, Галина снова отвернулась от своего зама и покачала головой. Разумеется, она понимала, что… да что она могла сделать? — Галь, ты успокойся, — проговорил Николай, а рядом уже замелькали знакомые дома района, — я, по-моему, вообще этой темы сейчас не касался. Галина выдохнула — да уж лучше бы касался. За всё время их общения, орала в основном на него она, и чаще всего по рабочим моментам, но, что касалось личного общения… — Да у тебя вечно всё так просто, — ворчливо отозвалась она, в который раз выбрав для себя тактику «лучшая защита — это нападение», — я же чувствую, что тебя что-то мучает, Коль! И я понимаю, что ты сейчас себе… — Галь, — ещё раз мягко произнёс Николай, заворачивая во двор, — я тебе ещё раз говорю, спокойнее. Но с каждым этим «спокойнее» Галина ощущала, как ярость и злость только крепчают. Разумеется, она прекрасно понимала, что все эти чувства не относятся к Николаю, скорее из в ней сейчас бурлит то, что не могло вырваться долгих девять лет. Машина остановилась на стоянке, и повисла тишина. Николай заглушил мотор, взял телефон, затем посмотрел на свою начальницу. — Идём, чего сидишь-то? Или мы тут сегодня ночуем? Галина выдохнула, затем кивнула, решив ничего не отвечать, потому что риск поругаться был слишком велик, вышла из машины и вдохнула свежий, ночной воздух. Она закрыла дверь, затем прижалась корпусом к авто и на несколько секунд просто закрыла глаза, пытаясь насладиться тишиной. Наверное, Галина смогла бы сейчас расслабиться, но было то, что продолжало её мучить. Реакция Николая. Когда она открыла глаза, то вздрогнула, увидев заместителя прямо перед собой. Видимо, нервы полковника Рогозиной стали окончательно сдавать. — Коль, — проговорила она, затем осторожно подняла ладонь и коснулась холодными пальцами щеки своего заместителя, — пожалуйста, можно мы поговорим, а? Ты не представляешь, как это тяжело терпеть… все эти… Николай покачал головой — ему уже даже стало немного стыдно за то, что молчал всю дорогу, но он был уверен, что такое поведение вполне понятно. В тот самый момент, когда Андрей, ничего не понимая, показал экран монитора, Николаю показалось, будто весь мир рухнул. Он выдохнул, затем осторожно обнял Галину, и та сразу же уткнулась лбом в его плечо и тяжело выдохнула. Возможно, не обладай она таким сильным характером, то сейчас расплакалась бы, но даже на это не было сил. Больше всего, Галине хотелось сейчас долго оставаться в его сильных руках, постепенно поправлять дыхание, которое сбилось к чёртовой матери и наконец отпустить навсегда мысли о том, что было все эти девять лет. Конечно, навсегда ничего не кончено — и Галина понимала, что, скорее всего, она и ФЭС никогда не смогут покончить с этим, но пока её миссия завершена. Николай тоже молчал, крепко сжимая её в своих руках. В его голове успело всё встать с ног на голову в тот момент, когда он услышал, что «Галина Николаевна не Галина Николаевна», и как можно было с этим смириться? Это потом в голове всплыл эпизод аж девятилетней давности, когда его любимая начальница вызывала в кабинет. Тогда их отношения были слегка холодными, но по какой причине Николай уже не помнил: абсолютно все воспоминания выместила одна лишь фраза, написанная ровным почерком поверх напечатанных букв. Галина ушла, а он не стал её останавливать — несмотря на чувства, которые бушевали в душе, Николай понимал, что это то, что происходит ему не изменить, а чтобы не вредить, надо делать то, о чём попросили. А потом потянулись долгие месяцы, за время которых он с ног сбился, пытаясь понять, что происходит. Внешне Николай, разумеется, был спокоен, более того, он даже более-менее успокоился, получив от Галины сообщение о внезапной операции и просьбы никому не рассказывать и сослаться на отпуск. Но он ей не поверил, и снова промолчал, потому что знал, что если Галина что-то не хочет ему рассказывать, значит не может. Между ними уже давно не было никаких секретов, даже в те периоды, когда кроме «Привет» и «Вот информация по делу» не было никаких других контактов: оба ведь с непростыми характерами. — Пойдём домой, да? — поинтересовалась Галина через несколько минут и посмотрела в глаза Николаю, — я чертовски устала, и хочу спать. Но… сначала я хочу услышать всё то, о чём ты думаешь, — твёрдо проговорила она, убрав с себя его руки, — иначе никак, Коль. Мы же должны доверять друг-другу… — Ты говоришь мне о доверии после того, как я узнаю такие новости? — поинтересовался Николай, но его манера разговора была абсолютно спокойной, не было даже тени намека на то, что он злится. Скорее устал. Галина тяжело вздохнула, потом махнула рукой, отодвинула своего заместителя с дороги и направилась в сторону дома, прекрасно зная, что он проследует за ней. В лифте они ехали молча, каждый думал о своём. Только зайдя в квартиру, Галина наконец почувствовала, что всё закончилось. Если она ещё дождётся от Николая объяснения его поведения, то всё станет ещё лучше, и она наконец сможет заснуть, желательно рядом с ним. — Давай так, — спокойно произнесла она, сняв с себя пальто и вновь взглянув в его глаза, — я схожу в душ, а ты подготовишь вопросы, задашь их наконец, мы во всём разберемся и ляжем спать, хорошо? У Николая это вызывало улыбку — надо же, всё в точности как на работе. — Есть, Галина Николаевна, — проговорил он, затем направился на кухню. Галина проводила его взглядом, цокнула языком и ушла в ванную. Холодная вода окропила тело, а глаза закрылись сами собой от усталости. «Тоже мне, порядочный и послушный сотрудник» — пронеслась в голове мысль, и Галина улыбнулась — всё-таки, приятно было снова оказаться дома. Выйдя из ванной и закутавшись в тёплый халат, Галина, будучи уже совершенно домашней, направилась на кухню. — Всё так плохо? — поинтересовалась она, кашлянув из-за резкого дыма от сигарет, — Коль, ну я же жива, здорова, и вроде как я это я. Не трави себя, пожалуйста? — Галина поудобнее села на диване и уставилась в спину своему заму. — Галь, ты издеваешься? — Николай обернулся, но всё-таки выкинул эту чёртову сигарету в окно, затем сел рядом, — скажи мне только одно. Галина выдохнула и внимательно посмотрела на него, потом отвела взгляд, обвела им кухню и выдохнула. — Ну давай, говори, — твёрдо сказала Галина, собрав все силы, чтобы не выдать своей нервозности, — только если у тебя один вопрос, то постарайся сделать так, чтобы больше не было других, — она обернулась и нашла в себе силы снова посмотреть ему в глаза, и даже слегка выпрямилась, чтобы никак не показывать, что сейчас… нет, не боится услышать вопрос, скорее очень хочет, чтобы это всё наконец закончилось. Николай едва уловимо покачал головой — слишком хорошо знал Галину, поэтому прекрасно понимал, что у неё сейчас происходит на душе. Она могла вообще не прятать свои эмоции и не пытаться быть полковником Рогозиной и дома. Потому что он прекрасно знал, что Галина умеет быть другой, да и притворяться грамотно тоже умеет. — Хоть раз был такой момент, где ты была не ты? — поинтересовался Николай, подсев к ней ближе и заглянув в её глаза. Галина выдохнула, потому что ожидания вопроса показалось большой пыткой, чем все эти годы. Она моргнула, потом тяжело задышала, почувствовав головокружение. «Ну совсем-то уже не нужно терять рассудок» — пронеслась в голове мысль, заставившая прийти в себя. — Коль, — Галина посмотрела на него, затем осторожно сжала его ладонь в своей и пододвинулась ближе, практически сократив расстояние между, — услышь меня, пожалуйста, — проговорила она, вдыхая и выдыхая, — все эти годы была я, понимаешь? Мой двойник, — у Галины дрогнули губы — всё ещё не была уверена в том, что может про это говорить, — сразу же после того, как я смогла убедить всех, что я не я… ты никогда не видел её, понял? Никто не видел, — Галина не выдержала и уткнулась лбом в её плечо, — сразу после того, как… прошли эти обследования, я уехала… все были уверены, что я уже не я, — она покачала головой, затем уложила обе руки Николаю на шею, а пальцы через пару секунд сжали его волосы, — Коль, ну ты же должен помнить, что когда я с отдыха вернулась, меня похитили знакомые Славы, помнишь? Ну что, откуда двойнику было про них знать, а? Ну что, ну ты мне не веришь? — Галина чувствовала, что сейчас на грани нервного срыва, — я понимаю, что ты решил, что я тебя обманывала все эти годы… Николай усмехнулся уголком губы, смотря в глаза своему полковнику. Действительно, его сердце куда-то ухнуло в тот момент, когда он понял, что подменили не только Рогозину. А то, что все эти годы потепления и сближения были не с ней, а с другой… и как он только позволил себе их перепутать? — Галя, Галь, — он осторожно запустил руку за её голову, а ещё через секунду Галина почувствовала, как её волосы освободились из привычной причёски и рассыпались по плечам, — я тебе верю. — А я хочу, чтобы ты больше никогда не сомневался в том, что я это я, — прошептала Галина, затем сама поцеловала Николая, прижавшись ближе, желая наконец разрушить оковы, состоящие из тайн и ограничений. Он, разумеется, ответил на её поцелуй, слегка сжав в своих руках, обняв покрепче. — Галь, я никогда в тебе не хотел сомневаться, — проговорил Николая, проведя ладонью по её волосам, когда Галина молча уткнулась в его грудь носом, — пойми меня… ну не мог же я сразу просчитать, что ты это ты! Её губы тронула слабая улыбка, но Галина не нашла в себе силы сейчас сменить позу. Лишь села поудобнее, желая наконец заснуть в его сильных руках. — Николай Петрович, вы меня знаете… сколько… ой, нет, — тихий смех, — такие цифры вслух говорить нельзя. Николай усмехнулся, поцеловав её в макушку. — Вот именно, что, Галина Николаевна… поэтому и не мог подумать, что ты вот так можешь быть раз и не ты… а с двойником теперь что, а? Галина недовольно поморщилась, затем покачала головой. — Круглов, охота же тебе сейчас мне про это выговаривать и расспрашивать меня, а? — она ощутила, как на голову наваливается сон, — ну, правда, я не знаю, что будет с двойником… но всё, что я могу тебе сказать, — Галина всё-таки нашла в себе силы улыбнуться, сжимая рукой ладонь Николая, — что ты её никогда не увидишь… и она может даже не пытаться… Николай приподнял брови, усмехнулся. — Не пытаться что, Галь? Галина открыла глаза, пользуясь тем, что Николай её не видит. Она прикусила язык, потом пожала плечами. — Не пытаться быть твоей начальницей, — наконец нашлась она, затем снова закрыла глаза, — хватит меня уже допрашивать, ладно? — Эх, Галя, Галя, — с улыбкой проговорил Николай, продолжая вести ладонью по её волосам. Он прекрасно знал об отношении своей начальницы к себе, но в упор не мог понять, почему полковник Рогозина боится вслух как-то обозвать то, что между ними происходит? В принципе, Николая это устраивало — по крайней мере явно лучше, чем это было… да много лет назад было, когда они пытались что-то нормально сделать, а потом, как всегда, в их жизнь вмешалась ФЭС, бытовуха, модель «начальник-подчинённый» и многочисленные хлопки дверьми. И их отношения в таком ключе: регулярные, но нестабильные продолжались не год, и не два, но говорить о будущем… да какой смысл был говорить о будущем, если им итак хорошо? Всё равно ведь ничего не изменится. — Ну что «Галя», — проворчала она, лёжа головой на его коленях и не желая больше разговаривать на эту тему, — ты убедился, что я это я? Ну что мне, — Галина усмехнулась, — напомнить тебе, как мы познакомились? Или как ты чуть не застрелил в допросной того… Овечкин, кажется. Николай рассмеялся — как же давно это было. — Вот так делай добрые дела, а помнить тебе будут только то, как ты почти с ума сошёл, желая найти этого урода-маньяка. Галина покачала головой, затем тяжело вздохнула и всё-таки приняла более-менее вертикальное положение. — Всё, — произнесла она, потерев лицо ладонями, — пойдёмте спать, майор Круглов… а то у меня сейчас в голове взрыв будет, тебе это надо? Постель была холодной, и Галина аж вздрогнула, погасив ночник. — Мне никто не звонил? — поинтересовалась она, только сейчас вспомнив, что почти весь вечер не трогала телефон, который так и остался лежать в её пальто. Николай отрицательно покачал головой, крепче обнимая её, вдыхая знакомый запах духов от распущенных волос, которые щекотали её волосы и шею. — А что, ждёшь звонка? — с некой ревностью в голосе спросил он, затем прикрыл глаза, ведь ему тоже хотелось отдохнуть. Самое главное, что он сейчас был рядом с любимой женщиной и, что немаловажно, был уверен в том, что эта самая любимая женщина не уходила никуда все эти годы. — Ну так, мало ли, — проговорила Галина, тяжело выдыхая и обнимая Николая, — спи давай, завтра на работу. Двойники, не двойники, бюро, не бюро, а преступники не дремлют. — Ну, Галь, — произнёс Николай, крепко сжимая её ладонь в своей и неосознанно провёл большим пальцем по её безымянному, — ну… Её губы снова окрасила лёгкая улыбка, и Галина сильнее забралась под одеяло. — Что? — Имеем мы хоть один день за все тринадцать лет не пойти на работу, а? Там же есть Андрей, он со всем справится, можешь не волноваться, — Николай усмехнулся, — видишь, какой он молодец. — Давай мы ещё на Ивана ФЭС оставим, а потом будем думать, как же так получилось, что вся лаборатория в крошках и яблоках, — Галина потёрлась носом об его щёку, затем легонько поцеловала в шею и прикрыла глаза, — спи. — Может быть, всё-таки подумаешь, а? — Николай усмехнулся, прикрывая глаза, — заодно докажешь мне, что ты не двойник… — Отбой, Круглов, отбой, — улыбнулась Галина, но дальше диалог продолжать не смогла — заснула буквально на полуслове. На город опустилась ночь.