Васильки

Первый цветок распустился у Леи в четыре года над тонкой бровью. Это был маленький синий василек. В тот день папа рассказал ей про соулмейтов. Восхищенная принцесса тогда не спала всю ночь, размышляя над тем, кто же ее соулмейт, где он живет, чем занимается. Девочка искренне надеялась, что он не будет политиком. Политиков в ее семье было предостаточно. С годами цветов на ее теле становилось все больше. В основном они появлялись на руках, из чего Лея сделала вывод, что ее соулмейт либо уж очень неуклюжий, либо часто работает руками, либо все вместе. Точно не важная шишка. Таких детей обычно берегут как зеницу ока. Принцесса знала это по себе, потому радовалась этому открытию. Во снах Лее виделись целые моря из теплого песка, что грел ноги, чувствовался душный воздух, а кожу освещали два горячих солнца. О, как принцессе хотелось сбежать туда, прочь от переполненных залов, от всех этих лицемерных идиотов, склоняющих головы в поддельном уважении. Как ей хотелось увидеть это бескрайнее пространство, столь отличающееся от холодного космоса. Лея не сомневалась: это был дом ее соулмейта. Такой далекий, такой непостижимый…

***

Первый цветок, маленький синий василёк, распустился у Люка в десять лет на коленке. Конечно, мальчик сразу понял – его соулмейт, видимо, упал. Тетя Беру жалела соулмейта племянника: очень уж он любил копаться в технике без защитной маски и перчаток, да и в целом был неуклюжим (вспомнить хотя бы тот случай, когда он в четыре года побежал за деталью от дроида и не вписался в поворот, разбив бровь). Со временем юноша осознал, что так делать не стоит, и начал принимать меры предосторожности. Беру часто рассказывала истории о разных людях, у которых росли цветы на месте ран их суженных, и о том, что не все люди находят свои половинки. Люк боялся, что такое произойдет с ним, и поэтому мечтал вырваться из этой дыры под названием Татуин. Люк замечал, что цветы на его теле очень редкий гость (что нельзя сказать про его бедную родственную душу). По этой причине хотелось верить, что с его половиной все в порядке, но он чувствовал, что за неимением физических увечий у соулмейта полно моральных. Во снах Люк бродил по роскошному саду среди аккуратно подстриженных деревьев и кустарников. Тут и там летали красивые певчие птицы. В фонтанах с величественными статуями плавала декоративная рыба. Он гулял там до самого рассвета, осматривая самые разнообразные цветы, коих во век не найти в его родной пустыне; вдыхал запах листвы и свежескошенной травы; пробовал на вкус спелые фрукты, срывая их прямо с деревьев. А наутро, просыпаясь в своей маленькой комнатушке на Татуине, чувствовал странное облегчение, будто с его плеч падала какая-то тяжкая ноша. «Что ж, - думал юноша после пробуждения, - по всей видимости, мой соулмейт важная особа». Только вот от этих мыслей было совсем не радостно.

***

В один день для Люка меняется всё. События разворачиваются слишком быстро, чтобы он успевал их адекватно воспринимать. В один момент он стоит над обгоревшими трупами дяди с тетей, а в другой он уже едет в Мос-Айсли, чтобы улететь на Альдераан со стариком Кеноби. Пилот по фамилии Соло на старом куске мусора не кажется надежным, но выбирать не приходится. На корабле юноша, дабы отвлечься, тренируется со световым мечом своего отца, но нехорошее предчувствие норовит разорвать голову. В какой-то момент старец оседает, схватившись за сердце, и Люк понимает причину: он сам сейчас бы с радостью упал наземь, вцепившись руками в волосы. Но вместо этого он просто стоит и сверлит глазами одну точку пространства и прикусывает губу, чтобы не вскричать от боли. Он будто лично видит, как целую планету разносит в пыль зеленый луч, а чья-то крепкая рука сжимает его плечо, не давая вырваться. И ему хочется кричать, и здесь, и где-то там, над планетой, которой больше не существует. Хочется кричать вместе со всеми миллиардами существ, в ужасе наблюдавших свой конец, висевший в небе черной звездой. Люк чувствует, как по щекам струятся горячие слезы, но он не плачет. «Плачет, - думает он, - моя родственная душа». На ладонях распускаются маленькие синие васильки.

***

Вся эта миссия изначально кажется самоубийственной. Такой разношерстный отряд ни за что бы не смог выкрасть и переслать чертежи боевой станции сопротивлению. Но к превеликому удивлению командования они это сделали, за что поплатились своими жизнями. И сейчас принцесса с чертежами на всех парах несется домой, на Альдераан. Но, увы, не успевает. На орбите Татуина их ловит сам Дарт Вейдер, цепной пес Императора. Лея еле успевает отдать диск дроиду, прежде чем ее берут в плен. На мгновение ей думается, что она была бы рада оказаться на песчаной планете снизу. «Как только эти имперцы могли подумать, что я выдам им местоположение базы альянса?» - думала принцесса, сидя у себя в камере. До тех пор, пока ее не вывели на мостик. До тех пор, пока не направили мощнейшее оружие в галактике на ее родную планету. Тогда у нее проскользнула мысль сдать базу и обезопасить свой народ, но Лея тут же поняла, что это бессмысленно. Рано или поздно они бы уничтожили Альдераан, слишком уж мятежная семья им правила. Принцесса видит, как ее планета превращается в кучу астероидов, и не может ничего сделать, кроме как бессильно плакать, сжимая кулаки и до крови раздирая ладони.

***

Когда Люк врывается в камеру, где держат уже не принцессу, он не думает, что встретит своего соулмейта. Но долго всматривается в лицо лежащей у стенки девушки, и переводит взгляд на красные от крови ладони, где у него самого совсем недавно завяли несколько крохотных васильков. Он не говорит о васильках, вместо этого он чуть ли не выкрикивает, словно во сне, что-то про Бена Кеноби, и в следующую секунду они уже стреляют в зажавших их штурмовиков. События проносятся очень быстро, и Люк просыпается только, когда видит взгляд Бена, направленный на него, после чего старик исчезает. Пораженный, юноша кричит через ангар, чем привлекает на себя внимание большой черной фигуры в доспехах. Люка трясет от одного его взгляда, он хочет скрыться от этого человека, но не может двинуться с места. Все, что он помнит, это Чубакку, который тащит его к кораблю, и выстрел, разрезающий воздух рядом с самым ухом. Уже на корабле Люк, стараясь переварить произошедшее, нервно дергает завядшие цветы в ладонях. К нему подсаживается Лея с одеялом в руках и накрывает его плечи. Из ушного завитка у нее растет несколько васильков. «Задело, значит», - думает Люк будто вне своего сознания и сразу же тянется проверить к собственному уху. Действительно задело. Лея внимательно следит за рукой юноши и срывает свой маленький цветок. - Не надо, больно же, - сразу же вскидывается Люк и берет красную ладонь девушки в свою. Лея улыбается ему и кажется, что не было тех лет разлуки, не было ничего из того, что случилось на Звезде смерти и до нее. Все на своих законных местах. Все так, как должно быть. Оби-Ван в Силе тяжело вздыхает. Стоило бы сказать им о родстве. Но не сейчас. Сейчас пусть разбираются с насущными проблемами. А рассказать он всегда успеет.