Последний коридор

      Витал дух смерти в месте том,       Он мраком, скорбью окружён       И в памяти, как яркий свет       Вдруг вспыхнул тот, кого уж нет.       Судьба печальная у тех,       Кто на испуг сменяет смех,       Кто нож берёт, не оробев,       Кто без зазрения режет всех.       Вот, что уж точно знает Он,       Тот, кто скорбью окружён.       Не побоится ведь, убьёт,       Того, кто смело нож берёт.       И смерть друзей, и монстров тех,       И страх, что вновь сменяет смех       Не смогут поравняться с Тем,       Кто для скелета был по жизни всем.       Он был и братом, и семьёй,       Был тем, кого шутник любил душой.       И стал, и будет, есть сейчас;       «Мщу за тебя». — подумал Санс.       Он ждёт минуту, час, другой       И кажется ему порой,       Что «человек» уж не придёт,       И что шутник напрасно ждёт.       Но вот слышны стали шаги:       Уверенны, но так малы;       Звук сохранения. «Идёт». —       Проходит мысль; а он всё ждёт.       И где-то посредине помещения,       Наполнен мести предвкушением,       Своей же скорбью оттенён       Стоял, железным духом заклеймён.       Исчадие подошло к нему       «Один лишь шаг — и ты в Аду».       Ослушался, ступил вперёд,       Возмездия время настаёт.       Летели кости, бластеры на взводе       И вот уж смерть настигла «человека» вроде,       Но решимость, накопленная в ходе       Помогала вновь подняться на, казалось бы, исходе.       Шёл сотый бой, весь зал в крови, почти разрушен       Баланс меж нормой и безумием нарушен       Теперь это не просто жажда мщения,       Здесь нечто большее, здесь новое явление.       Помимо этой жажды Санс       Предчувствовал кончины час;       А потому старался так, как мог,       Растягивая Смерти злой восход.       Уставший, изнурённый воин       Стоял, держался, был спокоен;       — Если сейчас же не умрёшь и не закончишь драку,       Я покажу тебе специальную атаку.       Ну наконец-то что-то новенькое будет,       А то всё это успело ей наскучить.       — Переживи вот это, — так, скоро финал. —       И покажу я то, что обещал.       Особо мощный был удар,       Но «человека» не сломал;       А вот скелет уставшим был       И поумерил он свой пыл.       И что? Что?.. Что произошло?!       — В буквальном смысле — ничего.       Мне тебя не победить, а потому,       Время битвы я надолго растяну.       Мой ход наступит никогда       Его продлю я на года,       Займись пока чем-то другим. —       Сказал и был он таковым.       Минута за минутой шла       Закрылись изнурённые «глаза».       Уставший мозг впал в дремоту       И погрузился зал в глухую тишину.       «Сейчас мой шанс!». — оружия взмах;       Но нет, не вышло — снова промах.       — Ты правда думала... — удар.       На этот раз нож в цель попал.       Предчувствуя кончину неминуемую,       Сознание окатило шутника волною грустною:       Понимание бесполезности своей,       Неудавшееся мщение за друзей.       — Что ж, мне остаётся к Гриллби в бар пойти,       Могу тебе, Папайрус, что-то принести.       Но никуда уйти не удалось —       На миллион частей создание разнеслось.       И вроде бы помехи нет       И вроде бы повержен уж скелет,       Но чувство странное взметнулось —       Неужто Совесть вдруг проснулась?..       Сладка победы та была минута,       Но Фриск была не рада почему-то.       А вот Чара ликовала, как могла.       — Спасибо тебе, Фриск, что помогла.       В конце-концов сосуд погибнет,       Во тьме, в объятьях Смерти сгинет.       И даже если горечь душу гложет —       Человеку ничего уж не поможет...