Блять, Арсений!

Сегодня Стас запустил групповой звонок в скайпе. Самоизоляция и всё такое, он с такими делами не шутит, Дёму подвергать опасности он стал бы в последнюю очередь. И он до сих пор не может понять, как разговор зашел в то русло, помнит только, как четко и по делу сказал: «Я в этом, блять, не участвую», но Арсений демонстративно скачал заново «Телеграм» и, показав на веб-камеру установленное приложение, заявил: — Мне похуй, веришь или нет… Шеминов не хотел прибегать к запасному плану из ящика «Пандоры» так скоро, но того начали требовать обстоятельства, поскольку самоизоляция и карантин — штука серьезная, а твиттерский фандом день ото дня все больше начинал развязывать третью мировую войну. Скрипя зубами, Стас Шеминов обновил версию телеги до должного уровня и запустил эту адову карусель. — Хуйню обещаешь не творить? — заранее интересуется продюсер. — Я не даю таких серьезных обещаний. — Блять, Арсений. Шастун смеется, заглушая хохотом всю квартиру, на что Ира фыркает, забирает ноутбук с наушниками с собой и уходит смотреть сериал на кухню. — Я думаю, ничего из этого не выйдет, — замечает Дима, постоянно поворачивая голову в сторону детской, откуда доносятся голоса Кати и мелких. — Да схема сработает, будет пушка, — уверяет ребят Шастун. — Она сработает, если в чате будут появляться ваши ебла, — спокойно отзывается Серега, — без обид. — Какие тут обиды. Правду-матку рубишь. Арсений заворачивает в папиросную бумагу табак, смачивая слюной кончик, и делает вид, что не замечает, как из всех собеседников чата на него сейчас смотрит только один из них. — Че, отключаемся? — как-то резко врывается в диалог Антон, прочищая зачем-то горло. — Да погоди ты, а стратегию разрабатывать будем? — трет переносицу Стас. — Хуеву тучу концертов не разрабатывали, а для потехи в телеграмме будем? Ты угараешь? — выходит параллельно из квартиры Матвиенко. Шастун отключается первым. Без слов, просто выключает камеру и выходит из чата. Его примеру следует Матвиенко, Димка предупреждает, что подключится к «концерту» позднее, потому что нужно провести немного времени с детьми, и прощается, и в онлайне остаются двое. — Чего это с Антохой? — закуривает Арс; его голос отдается эхом в каком-то просторном помещении. — А то сам не знаешь, — фыркает Стас. И чат завершается. Арсений улыбается лисьим оскалом и заходит в приватные диалоги, сразу подключаясь к одному из «друзей». Два гудка дают ему понять, что у собеседника сейчас немного заняты руки. — Долбаеб, — вместо приветствия произносит Шастун. — Когда дрочишь, что бормочешь? — Пошел ты, — фыркает парень, зачесывая на бок челку. — У меня Ира дома, ты нафига так делаешь? — Если ты возбуждаешься от того, как люди делают папиросу, то у тебя проблемы, Антох, — не остается в долгу Попов. — Раз девушка дома, какого хера так быстро подключился? Снял бы стресс. — Да захлопни ты уже ебало. — Соскучился? — Да. — Пизда. Арсений смеется над собственной всратой шуткой, на что Антон смотрит на него тем самым как-же-ты-бесишь взглядом, и Попов сдается моментально. — Я тоже. Признание срывается с языка само, и на губах Шастуна мелькает улыбка. Общение посредством видеосвязи стало чем-то привычным для них обоих, учитывая график жизни и ситуацию в стране на сегодняшний день. Арс скачал все приложения, которые так или иначе могут показывать тебе собеседника, и в каждом из них на первом месте в диалогах стоит он. — Один сейчас? — Она на кухне сериал какой-то смотрит. «Эйфория», кажется, но могу что-то путать. — Понятно. Они недолго молчат, глядя периодически друг на друга. Арсений медленно курит, курчавые облачка из дыма взмывают вверх, закручиваясь под потолком. Антон смотрит на него и сглатывает. Антону хочется курить и не только. Взгляд его становится немного туманным, рука тянется вниз сама, и он неотрывно следит за тем, как дергается кадык Арса, стоит тому сглотнуть горькую слюну от хорошего табака. — Я же слышу, — ухмыляется Арсений. — Ничего ты не слышишь. — Дрочишь, как подросток. — На тебя же. — Вот это аргумент. Попов докуривает, сбрасывает окурок куда-то вниз из окна и наваливается локтями на стол, глядя на собеседника и слегка покусывая нижнюю губу. Антон слишком притягивающий, когда такой. Такой беззащитный, открытый перед ним, задыхающийся и с красными щеками. — Зайти же может, — шепчет Арс. — Тихо, ты меня отвлекаешь, — облизывая пересохшие губы, шепчет он, но все равно теперь иногда бросает взгляд на дверь комнаты. — Помочь? — Тише. — Я могу что-нибудь снять. И, не давая Антону вставить слово, расстегивает железную молнию черной куртки и задирает хлопковую футболку, касаясь кончиками пальцев горячей кожи низа живота. Антон сглатывает, когда видит тонкую полоску волос, и запрокидывает на мгновение голову, протяжно выдыхая. — Да блять, Арсений, — цедит он. — Так быстрее будет, — улыбается тот, — оттягивая подушечкой большого пальца резинку белья. Антона трясет. Трясет так, что он чувствует себя гребанным подростком, без шуток. Потому что Арса он в какой только позе не видел за все эти годы, а кроет от него всякий раз, как в первый. — Я так трахнуть тебя хочу, знал бы ты… — Знаю. И ведет рукой ниже, запуская ладонь в штаны и трогая себя именно так, как нравится Антону. Шастуна ебашит током вдвое сильнее и он водит по члену с такой скоростью, что того и гляди — вот-вот задымится. Щеки парня пылают, губы влажные, рука, держащая телефон, дрожит, что едва не закрывается диалог, и он кусает внутреннюю сторону щеки, чтобы так не лихорадило. — Какой ты спермотоксикозный подросток… — Ты лучше не останавливайся, ладно? Я уже почти. Арсений приспускает белье, вынимая член, и рука Антона всё-таки дрожит. Это происходит почти мгновенно. — Фу, у меня в телефоне письки! — вопит непонятно откуда взявшийся Матвиенко. — Твою мать! — отбрасывает телефон куда-то в стену Антон. Арсений чертыхается следом и убегает из кадра, его телефон с грохотом приземляется на стол, показывая собеседникам белый потолок. — Блять, Арсений, я же просил без хуйни! — орет на него Стас. Групповой чат никогда еще не был у ребят таким групповым.