Your guitar makes such a sad sad sound

Это вечер одного февральского дня. Концерт постепенно подходит к концу, и вот остается сыграть последнюю песню. Толпа гудит в предвкушении, Рэй и Фрэнк настраивают гитары, Майки перемещается из одного угла сцены в противоположный. В зале слышны лишь тихие вступительные аккорды, сыгранные Джеймсом на пианино. Вся группа изрядно устала, и каждому хотелось поскорее вернуться в отель и хорошенько выспаться. Их не настолько утомляли концерты, сколько сами поездки и перелеты. Но тем не менее каждый раз, когда концерт завершался, каждый из них чувствовал, что и вправду делает что-то важное. Фанаты являлись их сильнейшим вдохновением. Джерард поворачивается спиной к толпе и отходит от края сцены, опускаясь перед местом барабанщика. Остальные участники уже готовятся сыграть первый аккорд всеми любимой famous last words, как вдруг Джерард начинает петь совсем другую песню. — Long ago… and oh, so far away… Рэй и Майки в недоумении продолжают настраивать свои инструменты, в то время, как Фрэнк только делает вид, что занят этим. Его сердце начинает стучать громче, как только он слышит те слова. «Нет, не может быть» проносится у него в голове. Эта песня знакома ему и она значит слишком много для него. — I fell in love with you before the second show… — Продолжает Джерард. Фрэнк не может заставить себя повернуться, и он не хочет вспоминать, потому что это так чертовски больно. Но его все равно накрывают воспоминания о том самом дне, вернее о той ночи. Весенний вечер прохладен, но окно в комнате все равно распахнуто настежь. Они лежат на кровати, оба утомлены и поэтому единственное, на что хватает сил — это побыть вместе, у них и так мало на это времени. Фрэнк осторожно кладет голову на грудь Джерарда, а тот крепче прижимает его к себе, обвивая талию рукой. В комнате тишина, слышно лишь их дыхание, и Фрэнк тихо шепчет: — Я люблю тебя, так люблю. — И я тебя, милый. — Отвечает старший, аккуратно поглаживая Фрэнка по щеке. — Ты не говорил этого раньше. — Пальцы Фрэнка медленно выводят узоры на теплой груди Джерарда. Нет, нет, нет. Пора бы уже давно забыть о том дне, о той ночи, когда они были, как никогда близки. Фрэнк пытается прогнать эти мысли, но сейчас это невозможно, и он продолжает делать вид, что его совершенно не волнует то, что сейчас делает Джерард. А тот лишь продолжает петь. — Знаю. — Так же тихо отвечает он. — Но на самом деле я полюбил тебя уже давно. — А я тебя уже после нашего первого концерта. — Джерард замечает, что на лице Фрэнка появилась улыбка, и аккуратно целует его в висок. — Спой мне что-нибудь. — Вдруг просит тот. — Пожалуйста, я так люблю твой голос. — Your guitar makes such a sad, sad sound… Фрэнк вздрагивает. «Заткнись, заткнись, Джерард, просто перестань, пожалуйста» мысленно умоляет он, понимая, что после всего этого Джерард даже не взглянет на него. Фрэнк заметил, что тот заменил слова, он спел прямо так, как раньше пел ему. Но значит ли это вообще что-то? Стоит ли ему надеяться? И после того, как концерт завершится, станет ли Джерард вспоминать об этом? — But you’re not really there, it’s just the radio… — Мягкий голос Джерарда, казалось бы, должен успокаивать, но с каждой спетой им строчкой Фрэнк нервничает все больше. — Ну ладно. — Соглашается Джерард. — Что ты хочешь? — Мне без разницы, что угодно. — Фрэнк переворачивается на спину и прикрывает глаза, готовясь слушать. И вскоре раздается тихий, такой родной для него, голос его Джерарда. — Давным-давно, так далеко отсюда Я влюбился в тебя после второго шоу. Твоя гитара звучит так грустно, Но тебя здесь на самом деле нет, Это всего лишь радио. Помнишь ли ты, как говорил, что любишь меня, милый? Ты обещал, что вернешься назад, милый. Милый, милый, милый, милый, милый, я тебя и вправду люблю. Одиночество — такая тоскливая вещь, И я не могу дождаться того момента, когда я снова буду с тобой. Что же надо сказать, чтобы ты снова пришел, И сыграл печальную мелодию на своей гитаре? Я люблю тебя, я правда люблю. — Завершает он. И в этот момент Фрэнк не выдерживает. Он поворачивается и не обращая внимания на любопытные, может даже осуждающие, взгляды Рэя и Майки подходит к Джерарду. — Don’t you remember when you told me you loved me, baby? Фрэнк обнимает гитару и кивает, крепче прижимая инструмент к себе. «Ненавижу тебя, ненавижу тебя, Джерард Уэй» думает он, но понимает, что ненавидит его так же сильно, как и любит. Все еще любит. Наверное, это неправильно. О, это совершенно точно неправильно, и Фрэнк это прекрасно понимает, но он никак не может заставить себя разлюбить этого красноволосого мужчину, который еще и является его лучшим другом. И на самом деле для счастья Фрэнку нужно лишь быть рядом и знать, что с Джерардом все в порядке. Фрэнк отходит на пару шагов назад, «Зачем, зачем же ты делаешь это? Это ведь наша песня, но помнишь ли ты об этом?». Его сердце сжимается. — Неужели ты помнишь? — Шепчет Фрэнк, когда мужчина поднимается и поворачивается к нему. И вместо ответа Джерард лишь еле заметно улыбается Фрэнку. В комнате снова воцаряется тишина. — Это так красиво… — Шепчет Фрэнк. — Но почему ты спел «твоя гитара звучит так грустно», там же другие слова? — Ох, Фрэнки. Потому что иногда мне не хватает тебя, даже тогда, когда ты рядом, поэтому. И Фрэнк все понимает. — Знаешь, — немного подумав добавляет Джерард. — это может быть нашей песней. — И правда. — Соглашается Фрэнк. — Но теперь каждый раз, когда я буду слышать ее, я буду вспоминать о тебе. — Говорит он и повернувшись к возлюбленному мягко целует его, и тот тут же отвечает на поцелуй. — Я тоже. Я люблю тебя. — С улыбкой повторяет Джерард. — И я тебя. Останься сегодня, пожалуйста. — Просит Фрэнк. — Хорошо.  — Только не бросай меня. — Шепчет он, когда Джерард засыпает. — Только не бросай.