All Reason

      — Ты же знаешь меня, Вася, я — лжец и всегда им был!       Василь рассмеялся.       — А я — учитель истории, Юр. И те, кто эту историю творят, делают это далеко не благодаря правдорубству.       — Ты творишь. Мог бы творить.       Их лица — в сантиметрах друг от друга. Василь приподнял брови.       — Юрий Иванович, мы же оба знаем, что это наглая ложь, — он улыбнулся шире, и Юрий сам не удержался от смешка.       Несмотря на то, что ему уже просто хотелось сдаться в этом разговоре, он нашел в себе силы заговорить снова.       — Вась-Василь, ты же не можешь отрицать то, кем я был.       — Я знаю.       — Значит, ты знаешь и то, что этот разговор может оказаться очередной уловкой, ложью, что я снова могу продаться тому, кто только больше заплатит… — он оборвал себя, когда почувствовал руку Василя в своих волосах. Боже, и как он раньше жил без всего этого? Но какая-то часть него всё ещё продолжала раздражающе выедать его изнутри. Василь Петрович был хорошим человеком, и Юрию больше всего на свете хотелось укрыть, защитить его от всех тех лжецов и воров, одним из которых он и сам когда-то был.       — Я знаю, — сказал Василь, горячо шепча ему прямо на ухо. Поцелуй в скулу заставил Юрия с ощущением какого-то трепета закрыть глаза. — Я никогда не смогу быть уверен точно.       — Тогда как ты можешь… — он открыл глаза. Василь был так близко и смотрел на него так пристально, и Юрий вдруг осознал, что и вправду, должно быть, такой эгоист, как о нём говорят. Потому всё, чего ему сейчас хотелось — не отпускать Василя от себя до последнего вздоха, и последствия его не интересовали совершенно.       — В этом-то и дело, — продолжил Василь, — Я никогда не смогу быть уверен точно, но я готов пойти на этот риск. Это мой выбор, — он мягко поцеловал Юрия в губы, и тот почувствовал, что вот-вот взорвётся. — Всё правда, что ты сказал о себе. И я всё равно тебе доверяю.       Юрий Иванович ничего не мог с собой поделать, не остановился бы ни за какие деньги мира — он крепко обнял Василя, повинуясь какому-то почти животному порыву.       — Я ведь уничтожу тебя, — сказал он надломано.       — Я знаю. И доверяю тебе.       Прижавшись к Василю крепче, кожа к коже, Юрий позволил себе расслабиться, отдаться объятию полностью.       — Дурак ты, Вася, — прошептал он, — Такой красивый, но такой глупый. Отправляешь сам себя на погибель.       Василь обхватил тёплыми руками его лицо, проходясь большим пальцем по губам, а затем снова мягко целуя.       — Я тоже люблю тебя, Юр.       Юрий крепче прижал его к груди. Никогда прежде он не был так счастлив.