Как жаль, ты один, И от этого сильнее

***

      Лето в России выдалось особенно жарким. Начало августа — самый пик жары и плохого самочувствия у Катерины. Девушка обладала довольно чувствительной кожей, так что солнце негативно на ней сказывалось. Поэтому каждое лето она проводила или дома, или где-нибудь в тени, избегая прямого попадания лучей.       И вот сейчас Катрин Матич сидела под большим деревом на заднем дворе своего дома на пледе, держа в одной руке книгу, а во второй холодный чай, при этом она была щедро намазана кремом от загара. В смысл книги она уже давно не вникала, изредка лишь поправляла солнечные очки и вглядывалась куда-то в чистое голубое небо. На часах было уже около шести вечера, что означало скорый закат солнца. Любимое время девушки. В спину упиралась грубая кора дерева, отчего Матич слегка поёрзала.       Вообще, её имя и фамилия были довольно непривычные для здешних мест. До десяти лет девочка росла в Сербии, после чего ей с её отцом пришлось переехать в Россию. Когда Кэт было одиннадцать, ей пришло письмо из Магической школы Чародейства, что находилась в России — Колдовстворец. Счастью младшей Матич не было предела. С самого раннего детства родители говорили ей о том, что та является волшебницей и в скором времени поедет учиться в магическую школу. Родители девочки учили её заклинаниям ещё до того, как Колдовстворец прислало ей письмо, а когда ей было семь — девочка могла варить уже элементарные зелья, которые учат на первом курсе.       Они прививали ей любовь к маглам, никогда не ставили обычных людей статусом ниже, чем их самих, чистокровных магов. Поэтому Катрин часто проводила своё время, когда она была на каникулах, среди обычных подростков. И девушка могла поклясться, что среди маглов было куда веселее, чем с занудными волшебниками. Елена, мама Катрин, была не то чтобы против общения дочки с обычными людьми, но явно не одобряла этого, постоянно напоминая девочке о том, что она чистокровная волшебница и должна соблюдать определённые правила, вбитые в голову всем «чистокровным». Когда Кэт было всего восемь, она явно не могла понять, что означала чистокровность. Она была уверена, что её кровь точно такого же цвета, как и у обычных детей — красного. Дин объяснил малышке, что означает этот термин, и она всё ещё не понимала, почему для мамы так важна «чистота»?       Отец же никогда не возражал общению с маглами, даже наоборот, был доволен и поддерживал дочь. Его всегда умиляло, когда Кат просилась зайти в обычный магловский магазин и подыскать ей одежду именно там. И выбирала она обычно не девичьи побрякушки, а стояла напротив отдела верхней одежды и умоляла Елену купить ей очередную кожаную куртку. «Нет, Катерина, леди не носят подобную одежду!  — твердила женщина. — Запомни: мальчикам нравятся платья. А если ты наденешь вот это,  — Елена слегка в омерзении морщила нос, — ты не понравишься ни единому мальчику!»       Кэт часто выслушивала от матери подобные лекции и тирады, что жутко её возмущало. Дин вставал на сторону дочки, ведь именно он привил ей любовь к подобным вещам. Не то чтобы Катрин была вовсе не женственной, нет. Просто иногда с лёгких или изысканных платьев ей хотелось вылезти и залезть в чёрную косуху и тяжёлые ботинки. Елена научила девочку манерам, интеллигентным повадкам, в некоторой степени, аристократии. Но пользоваться этим Кат вовсе не хотела, и об её интеллигентности напоминала лишь ровная осанка, слегка вздёрнутый подбородок и грациозные движения, которые вычеркнуть из своих привычек девушка была не в состоянии.       Всё остальное в характере лишь благодаря Дину. Некоторые бы даже сказали: «Слава богу!», ведь считали Елену зазнайкой. Умение постоять за себя, ввязываться в проблемы, некоторая «простота», доброта, любовь ко всем окружающим — только благодаря Дину. Кэт мало что помнила о матери, ведь причиной их с отцом переезда в Россию, как раз таки, стала смерть Елены.       Это был сильный удар по ним, особенно по старшему Матич. Со слов отца, маму убил тёмный маг. Катрин помнила, как отец за несколько дней постарел будто на целую вечность. Ей было больно принимать смерть такого дорогого ей человека, но ещё больнее смотреть на убитого горем отца, который стал для неё всем. Помнила, как Дин стал всё свободное время посвящать работе и развитию Кэт. Он помогал ей отвлечься, учил новым заклинаниям и даже учил простым способам самообороны. Он научил её драться. Но девушка никогда не лезла на рожон, если на то не было особенной причины. Ну, или пока её не выведут из терпения.       И если её характер весь в отца, то с внешностью она взяла от Дина только цвет глаз: тёмно-карие. Они очень выделялись на бледном фоне кожи, которую она унаследовала от матери. Чёрные, идеально прямые и в вечном порядке волосы, также достались от Елены. Она всегда заставляла девочку ещё с ранних лет придерживать волосы и кожу в идеальном состоянии, стоит отдать ей должное. Длинные ресницы, тонкий аккуратный нос, средней полноты губы и невысокий рост. Внешность схожа со славянской.       Катерина была воплощением добра, если не обращать внимания на её выходки и слегка высокомерный вид. Она равно относилась ко всем, была дружелюбна со всеми (кто не трепал ей нервы, естественно) и была крайне оптимистичным человеком. Дин гордился ею, хоть и нечасто говорил об этом. В свои пятнадцать — она могла делать такие заклинания, которые не под силу даже некоторым взрослым волшебникам. А ещё, когда младшей Матич было одиннадцать, Дин научил делать её замечательную «Кровавую Мэри», которой малышка угощала пришедших гостей.       Девушка бы так и продолжила сидеть, опираясь о дерево, смотря сквозь солнечные очки на небо, которое начинало немного краснеть от садящегося солнца. Но перед ней выскочило «нечто», которое вскрикнуло что-то нечленораздельное, при этом до дикости испугав Катрин. Матич не ожидая такого поворота событий, пролила находившийся в руках чай. — Твою…! — воскликнула волшебница, но это самое «нечто» перебило её, едва сдерживая смех: — Не-не-не! — всё ещё смеялась Ева, подруга Матич. — Мамочку не трожь! — Ты охренела, Петрова?! — прошипела черноволосая, садясь на колени, вытирая с оголённых ног чай, а затем переводя взгляд на книгу, насквозь промокшую коричневой жидкостью. — Прости, — хохотала шатенка, приземляясь на покрывало, с широкой улыбкой уставляясь на девушку. — Видела бы ты своё лицо!       Осознав, что книга испорчена безвозвратно, Катрин её откинула в сторону, попадая прямо в ключицу подруге, которая возмущённо на неё посмотрела. Повертев книгу в руках, Ева скептичным взглядом уставилась на кареглазую: — «Анна Каренина»? — фыркнула она. — Серьёзно? В тридцатый раз? — Не в тридцатый, — буркнула в ответ Кат, приземляясь рядом на живот, подпирая ладошкой голову. — Твой горячий папочка дома? — поиграла бровями шатенка, наблюдая, как кривится Матич от этих слов.       Всё дело в том, что Ева положила глаз на Дина, неустанно повторяя, что тот красавчик и очень мужественный. Иногда Кэт казалось, что девушка дружит с ней только из-за её «горячего отца». Как бы Петрова ни пыталась привлечь внимание мужчины, но всё безуспешно. Он явно воспринимал её как ребёнка и лишь снисходительно улыбался, когда та пыталась строить ему глазки. — Имей совесть, Ев. — Так и планируешь ехать вновь учиться в свой интернат?       Петрова думает, что Катерина учится в школе-пансион для девочек, искренне недоумевая, зачем её туда заперли. Но не говорить же маглу о существовании магической школы, которая находится всего в нескольких часах езды от города?! — Мне там нравится, — пожала плечами Кат, устремляя взгляд на подругу. — Не особо видно, что там леди воспитывают, — скептично ухмыльнулась шатенка. — Хотя должна признаться, есть в тебе эти аристократичные замашки. Твоему папочке самому не скучно без тебя здесь? — Ева оглянула двухэтажный дом, не понимая, зачем тогда он живёт в таком огромном доме один, если каждый год отправляет дочку невесть куда. — Могу его развлечь. — Господи, — закатила глаза черноволосая, откидывая очки, — у него довольно интересная работа, думаю, вряд ли ему скучно… — Так кем он работает? — слегка прищурившись, спросила Петрова, прямо смотря теперь на подругу. — Говорят, он агент ФБР, это правда? — Типа того, — замешкалась девушка, но быстро взяла себя в руки.       Дин был мракоборцем, но вряд ли это обязательно знать Еве. — Это так сексуально, — протянула мечтательно шатенка под смех волшебницы.       Девушки беседовали следующие полчаса о различной ерунде, наблюдая за меняющим цвета небом. Вечер был действительно изумительным, если не обращать внимания на иногда глупые шутки Евы и её вздыхания по Дину, о котором она вспоминала каждые пять минут. Но их идиллию разрушил и сам объект обсуждения, который откашливаясь для привлечения внимания, стоял над девушками и легко улыбался. — Оу, мистер Матич, рада вас видеть, — резко оживилась Петрова, принимая сидячее положение, томно посмотрев на мужчину из-под опущенных ресниц, накручивая прядь волос на палец.       Катрин сдержалась от восклицания: «Мистер?! С ума сошла, Ева, ты в России находишься или где?!», но решила, что разумней будет промолчать, ведь не хватало ещё отхватить от подруги подзатыльников за то, что та её позорит перед предметом воздыхания. — Привет, — натянуто он улыбнулся девушке, переводя взгляд на дочурку. — Катерина, мы можем поговорить?       Понимая, что здесь совсем лишняя, Ева подпрыгнула, поднявшись на ноги и широко улыбаясь. — Представляете, я как раз собиралась уходить! — вымолвила она, вставая напротив Дина. — Рада была увидеться, Кат. — Даже не взглянув на подругу, сказала шатенка, сверля взглядом старшего Матича. — До свидания. — Прикусив губу, выговорила она уже мужчине, обходя его и шуруя в своём направлении.       Кэт лишь виновато улыбнулась отцу, поднимаясь на ноги, беря в руки края покрывала, отряхивая от мелких травинок. — О чём хотел поговорить? — непринуждённым голосом спросила она, хотя внутри она была напряженна до безумия. Отец нервничал, и это видно невооружённым глазом. Он тянул с ответом.       Черноволосая успела уже сложить плед, не стесняясь, смотря на папу с интересом и лёгкой озадаченностью. Редко, когда он так серьёзно хотел с ней говорить, и она уже рылась в памяти, пытаясь вспомнить, где уже прокололась. И как назло всплывало кучу косяков, о которых отец не знает. — Пап, не тяни.       Дин вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. «Ведёшь себя как девчонка перед первым свиданием, соберись уже!» — кричал он сам себе в мыслях. — Помнишь Дамблдора, он помогал нам после… — Смерти мамы, я помню, — перебила его Катрин, наблюдая за запинкой отца. — Он директор Хогвартса, и у них сейчас довольно нелёгкие времена, — Дин поднял взгляд куда-то наверх, явно боясь взглянуть в глаза дочери. Он знал, что она уже и так всё поняла. Она всегда была слишком умной и сообразительной. — Он и Снейп… — Дядя Северус? — вновь бесцеремонно перебила Кат, а на губах вырисовалась радостная улыбка. Матич усмехнулся, наблюдая, как меняется лицо дочери при вспоминании об этом мужчине. Её глаза заискрились счастливыми нотками.       Всё дело в том, что после смерти Елены профессор Снейп и Дамблдор гостили у семьи Матич, помогая справиться Дину с такой тяжёлой утратой, как тогда казалось девочке. Северус большое внимание уделял маленькой Кат, проводя с ней много свободного времени. Увидел бы тогда кто-то Снейпа — глазам бы своим не поверил. Эта девочка стала чем-то светлым в его жизни и, в какой-то степени, он даже любил её, принимая за свою племянницу. Он привязался к ней и мог легко показывать свои чувства, ведь рядом никого не было, что могло бы испортить ему репутацию «злодея».       Профессор обучал девочку зельеварению, давал ей новые рецепты, помогал, когда у той что-то не получалось, поддерживал, говорил, что нужно сделать, чтобы исправить ту или иную ошибку. Отвлекал от смерти матери. Его зацепила она своей сообразительностью, ловкостью и добротой. Она делала чуточку счастливей угрюмого Снейпа и это заметили и Дин, и Альбус. Северус старался навещать девочку, когда было время, каждый раз наблюдая, как она становится всё взрослее и взрослее с каждым его приездом. Девочка вселила в его жизнь более яркие краски, чем были. И он делал всё, чтобы не давать ей грустить из-за смерти Елены. — Да, — ещё раз улыбнулся Дин, вспоминая старого лучшего друга, — у них освободилось место на учителя Защиты От Тёмных Искусств, и они подумали, что… — мужчина прочистил горло, взглянув на дочь, — что никто не справится с этим лучше, чем я, тем более когда для них это актуально как никогда.       Дин был мракоборцем со стажем и действительно хорошо разбирался в тёмных искусствах. Никто не подойдёт лучше на эту роль, чем он. — Ты, типа, ждёшь моего одобрения? — приподняла брови девушка, пытаясь скрыть слегка дрогнувший голос. — Господи, пап, конечно всё в порядке. Я рада, что тебе предложили эту работу.       Она действительно была рада за отца. Конечно её потряхивало от того, что придётся привыкать к новому месту, но она готова на это ради отца. Потерпеть немного и всё. Дин заслуживает быть там, где он счастлив и заниматься тем, чем ему действительно хочется. — Правда? — Ради дяди Северуса, хоть на край света! — насмешливо произнесла Катерина, скрывая лёгкий испуг от неизвестности.       Спустя секунду черноволосая уже нырнула в объятия отца, вдыхая тонкий аромат дорогих мужских духов.       Она знала, что в Хогвартсе училась её мама. И это грело сердце.