Часть 20: Барселона
26 апреля 2022 г., 23:38
Примечания:
Что же приятного чтения. Вроде получилось ничего.
Иногда стоит просто взять паузу, дать мыслям отдохнуть и не бежать впопыхах от правды, но это не всегда получается. Не всегда получается так, как хочется. Не всегда человек способен принять себя таким, какой он есть, а не подстраиваться под чужие стандарты нормального представителя социума.
Изабелла смотрела на левое запястье своей руки, что было покрыто прекрасной картинкой на первый взгляд, однако, эта красота скрывала за собой одну из главных ошибок ее молодости. Можно ли назвать молодостью тринадцать четырнадцать лет? Игривая Кицунэ с девятью пушистыми хвостами скрывала за собой ту правду от которой Рэдклифф бежит уже многие годы. То время, когда она морально шла ко дну в бездну отчаяния и самобичевания. То время, когда она больше всего нуждалась в матери, которая бросила их с отцом, уйдя в никуда вместе со своим юным любовником. Резать себя стало ее хобби. В начале было до жути страшно брать в руки канцелярский нож и бездумно водить по коже, оставляя легкие белые узоры и с каждым разом давить сильнее, превращая собственную руку в кровавое месиво, но делать все с хирургической точностью, чтобы ни в коем случае не умереть раньше времени, потому что отец не переживет, еще одно предательство. Она считала суицид предательством похуже измены, ведь смертник уйдет оставив после себя не только прах, но и наполненные пустотой и виной сердца людей, для которых он имел ценность. Девушка тяжело вздохнула и сделала очередной глоток рома. Барселона встретила их жарким солнцем и шумом, что наполнял улицы заполненные людьми. Двухэтажный дом, в который они переехали был прямо на пляже, так же был большой бассейн с барной стойкой и джакузи, а чуть дальше было место для разведения костра. На первом этаже была большая гостиная, кухня, ванная и игровая комната, второй же этаж представлял собой спальную зону комфорта, четыре спальни и ванная комната, так же был выход на крышу, на которой был установлен телескоп, зона отдыха со всякими подушками, а так же место для гриля. Сам уголочек райского наслаждения был выполнен в стиле модерн и одной из главных украшений были окна до пола, которые помогали насладиться открывающимся за стенами пристанища зрелищем даже находясь дома. Сейчас была глубокая ночь, первый день прошел в обычном темпе для только приехавших путешественников и, конечно же, съемочной группы. Пока участники стаффа направились в дом, чтобы все перепроверить и устроиться самим, остальные же поехали в ресторан подкрепиться, все это произошло после того, как они оформили по две машины, не считая стафф. Она улыбнулась, с сегодняшнего дня началась новая неделя, осталось совсем немного до конца шоу и ей уже не терпится узнать конец их истории, как читателю не терпится поскорее распознать все загадки полюбившейся книги или же узнать конец. Чимин после ужина так и не спустился вниз, кажется он говорил, что слишком сильно устал, Чонгук решил прогуляться по побережью, сказав, что это все равно частная собственность и людей тут по сути быть не должно, так что его никто особо и не побеспокоит, Алекс же в свою очередь переодевшись в раздельный купальник уже второй час находиться в бассейне в сопровождении джазовой музыки и самолично приготовленным коктейлем Зомби и, кажется, совершенно не собиралась выходить из воды. По словам Алекс она решила отдохнуть в Барселоне по полной программе и плевать на всю работу, она заслужила, как и все остальные, впрочем. Заметив взгляд разноцветных глаз Изи отсалютовала ей своим стаканом и вновь уткнулась в телевизор, там была какая-то веселая комедия. Рэдклифф быстро надоело положение дел, поэтому выйдя из дома и приблизившись к бассейну, она привлекла внимание старшей. — Алекс, — позвав девушку, что спокойно лежала на надувном поплавке и наблюдала за звездами на небе, которые совершенно не скрывались и были, как на ладони. Одна рука была опущена в бодрящую холодную воду, а вторая держала стакан с коктейлем, — я спать. — Окай, — брюнетка повернула голову сторону младшей и улыбнулась, — сладких снов дорогая, — она вновь сделала глоток не допитого коктейля и улыбнулась, — я пока еще полежу, не хочу спать. — Сладких, — девушка с волосами роуз голд улыбнулась и махнув рукой напоследок вернулась в дом сразу же поднимаясь на второй этаж. Алекс остается в своем глубоком одиночестве и начинает подпевать льющейся из динамиков песне. Чонгук возвращается ровно через двадцать пять минут, нет она не считала время, просто так подсказывает ей чутье или интуиция, хотя на самом деле просто плейлист, который идет ровно двадцать шесть минут, она поставила его сразу же после того, как Изи ушла спать, джаз сменился успокаивающими песнями различных артистов, она точно не помнила, кто там был, но вот время запомнила слишком точно. На губах Чона играет милая улыбка, в руках у него камера. Гук разгуливал по берегу в плавках и футболке. Поэтому он заходит внутрь дома, оставляет камеру, снимает футболку и возвращается к девушке. Стафф выключил камеры, потому что любому человеку захочется больше свободы и меньше правил, которые они должны соблюдать. Алекс просто лежала, коктейль был допит ровно через десять минут после ухода младшей и поставлен на барную стойку, она поддалась легкой дреме. Поэтому когда подплывший брюнет скидывает ее спящее, уже успевшее обсохнуть тело с удобного надувного поплавка, она лишь успевает пискнуть от неожиданности и схватиться руками за рядом плавающее тело и прижаться к нему. — Ты что творишь? — в голосе слышится пассивная агрессия и разноцветные глаза, успевшие осмыслить ситуацию, блестят ой каким недобрым огоньком. Девушка обхватила руками шею парня и прижалась ближе, — а если бы я утонула? — в озвученные слова ей самой вериться с трудом, но последующий ответ Чона, явно меняет вопросительный знак в конце собственного предложения на точку. Тот смотрит на нее удивленно, но почему-то явно наслаждается подвернувшимся случаем, когда она его вообще так обнимала, вот именно, никогда. — Я же здесь, как бы ты утонула, — он подплывает со своей ношей к барной стойке и сажает на свободный своеобразный подводный стул, его ладони опускаются на талию, он тихо наблюдает за тем, как зарождающийся конфликт сменяется на немного румяные щеки, — от тебя пахнет алкоголем, — брюнет проводит рукой по ее мокрым волосам, заправляя выбившуюся прядь волос за ушко и улыбается, — что пила? — ведь девушка, которая окончательно стала заменять собой большую часть мыслей сейчас находиться полностью в его руках. — Коктейль зомби, — брюнетка отпускает свои руки, скользя по линии мышц и возвращая их в воду, она не держит саму себя на плаву, ведь теплая рука, что была покрыта различными рисунками татуировок, представляя собой своеобразный рукав, крепко держала ее за тонкую талию, — что делал? — девушка не возмущается не сопротивляется, плывет по течению, ведь немного выпивший разум не подает никаких предупреждающих сигналов, ей комфортно, уютно и тепло. — Появилась мотивация снять видеоролик, — он улыбается, смотрит прямо в разноцветные глаза, видя в них свое отражение и немного пьяный блеск. Его ведет от близости с девушкой, она слишком сильно начала нравиться. Ее легкое дыхание, которое вызывает покалывание на коже, рука держит девушку крепко, но в один момент начинает скользить по изгибу ее тела, останавливаясь, возвращаясь на исходное положение и вновь повторяет свой незамысловатый путь, — кадры получились отличные, но хочу отснять с моделью, — Чонгук замечает легкую дрожь в теле, которое было под его руками, взгляд скользит по губам, медленно опускаясь вниз, ему хочется большего, но с усилием воли он останавливается на острых ключицах, порой возвращаясь к яремной ямке, — обычно, когда я снимал парни всегда были рядом, первым подопытным вообще был Чимин-хен, — в полости рта сохнет, слюны категорически начинает не хватать, сердце почему-то внезапно решившее, что пора вспомнить о своей первоначальной работе начинает работать как в не себя, бьется быстро, ускоряясь с каждой гребаной секундой. Он пытается продолжить, но слова девушки путают все мысли и выбивают остатки кислорода, что застрял даже не в легких, а где-то в горле. — Хочешь меня? — слова, что последнее время вертелись в мыслях и таились на дне сердца, всплыли наружу, совершенно не стесняя пьяную девушку, потому что на пьяную голову люди обычно говорят только правду и истинные желания, хотя смотря насколько они пьяны. Она улыбается обезоруживающей улыбкой, ямочки появляются, когда она просто разговаривает, уходит в себя, но они становятся в разы прекрасней, когда девушка оголяет ровный ряд белоснежных зубов и растягивает губы. — Хочу, — ответ приходит сразу, он не задумывается над этим вопросом, ответ итак в последние двое суток лежит на поверхности, дрейфует по волнам мыслей и без конечной точки, путь который указывает компас. После согласия, нежные ладони девушки вновь играючи поднимаются по телу молодого человека. — Бери, — ее ладно смыкаются в своеобразный замочек на шее Чона, она притягивает его ближе к себе, облизывает губы и прикусывает нижнюю с права, шепчет губы в губы, расстояние между ними полтора сантиметра, — бери пока дают, — легкая усмешка практически передается на чужие губы, девушка кончиком языка касается губ на против, не разрывая контакта. Этот жесть спускает все тормоза, для Гука девушка, которая вот так просто идет в его руки слишком сексуальна, слишком сильно представляет собой самый сладостный грех из семи. Он поддается вперед, беря в плен губы напротив своими, завлекает в сладостный поцелуй, подключая язык. Она поддается прикрывает глаза и прижимается ближе. Брюнетка опьяняет не хуже абсента, даже лучше, сильней и глубже. Поцелуй затягивается, дыхание становиться не стабильным, оба вдыхают нужный воздух носом, но ощущение, будто его совершенно точно не достаточно, она стонет непозволительно соблазнительно, вкладывая все желание, когда шаловливые ладони младшего скользят по пояснице, касаются ямочек Венеры и, наконец-то, спускаются к подтянутой, упругой пятой точке и легонько сжимают ее. — Ты… — младший практически только что прошелся по одной из ее эрогенных зон, кажется, не замечая данного факта, вот только одна из ладоней все же возвращается к ямочкам на пояснице, по телу бьет нарастающее возбуждение, тело привыкшее к холодной температуре воды начинает гореть и создается своеобразный контраст с водой, температура которой стала резко чужой, — хочешь… — сердце будто пытается выпрыгнуть за прутья своей своеобразной клетки в виде ребер. Чона ведет, он держится из последних сил, соблазн овладеть этим телом прямо здесь слишком велик, здесь, где их может застукать кто-то из стаффа, если вдруг решит выйти на ночную прогулку, на свежем воздухе, боже, о чем же он думает, мысли о сексе с ней туманят разум, — взять меня прямо здесь? — она выдает полное окончание предложения, и оно совершенно точно настроено против него самого. В паху уже давно тянет все в крепкий узел, в плавках, что были свободного кроя почему-то становится все теснее. Он скользит ладонями вниз к бедрам и приподнимает ее, девушка поняв, что же от нее молчаливо требует вжимается в тело на против и окольцовывает своими красивыми ножками с бархатной кожей его талию. Выход из бассейна рядом с ними. Чон встает на ноги и вновь целует ее, страстно, глубоко. Он не осознает момент, когда они входят в дом, как оказываются на лестнице, в ушах бьет лишь собственный пульс и слышится хлопок двери, он закрывает ее на замок, чтобы им никто не помешал. В комнате темнота и лишь лунный свет заинтригован предстоящим зрелищем, бесстыдно продолжая наблюдать. Чонгук кидает ее на мягкую кровать и тело легонько подпрыгнув на мягком матраце вновь опускается на него, волосы шелком раскидываются по всей подушке, затапливая постельное белье черным шелком. Чон чувствует себя, как старшеклассник, который собирается лишиться девственности, но это лишь внутри, снаружи он уверенный в себе мужчина, который собирается вознести на небо свою партнершу и грешить там. Он нависает сверху и целует в припухшие от поцелуев губы, кусает. — Чонгук просто не медли, — она уже в который раз за короткий промежуток сгорает. Чонгук лишь целует ее, но тело плавиться будто бы они перешли на другой уровень близости. Верх купальника оказывается, скомканным и брошенным куда-то на пол комнаты. Гук опускается губами к шее, облизывает бьющуюся венку, яремную ямочку, легонько кусает выпирающую косточку ключицы с лева и спускается замысловатым узором к ложбинке между грудью, ему самому невтерпеж, ткань неприятно сдавливает орган, но он хочет насладиться ее телом. Ладонь опускается на правую грудь, мягкую, по ощущениям третьего размера, Чон облизывается, и целует ее, пока нежно проводит ладонью, но после резко разрывает поцелуй и припадает к левой груди, на ней он оставляет свой след, кусает, втягивая прислушиваясь к ее тихим стонам. Она стонет в ладонь, которая приглушает звуки, остальные спят. — Чонгук, — девушка мычит, у нее перед глазами уже готовы распуститься бутоны цветов, взорваться фейерверки, постепенно исчезая, Чон играется с одной из чувствительных зон. Она дышит через раз и делает единственный спокойный вдох, когда Гук на несколько секунд оставляет в покое грудь, но после снова стонет язык сменяет ладонь и наоборот. Он спускается вниз, к впалому животу с немного виднеющимися кубиками пресса, целует в ниже пупка, котором при свете луны сверкает маленький драгоценный камень и спускается ниже, низ купальника присоединяется к верху. Он приподнимается, собираясь запечатлеть в своей памяти эту картину. И ему плохо от того, что он видит. Больше нет сил медлить. Он вводит в нее сразу два пальца, получая в ответ легкий вскрик и закатывающиеся глаза, — не медли, — Алекс сама хочет побыстрее ощутить его в себе, — не растягивай, — толки пальцев внутри, заставляют задыхаться, она мечется по постели одной рукой держась за смятую белоснежную простынь, а второй за ладонь младшего, — я хочу так. — Тебе будет больно, — он не в себе, просьба звучит слишком заманчиво и находит свой отклик сразу же. Если бы не до конца сбежавший здравый смысл он бы без раздумий поддался на эту провокацию. — Нет, — она стонет тихо, прикрывает предплечьем глаза, — просто войди уже в меня. Чон больше не может контролировать себя, она взяла весь контроль над его разумом, подчинила себе, пленила собой и он входит в нее, слыша удовлетворенный вздох, пропитанный немного болью, девушка сильно сжимает его внутри себя. Как же давно в ее жизни не было секса. Он вновь нависает над ней, девушка смотрит в черную бездну перед собой и улыбается, Чонгук замечает собравшиеся слезинки в ее глазах и ловит поцелуями каждую из них, припадая в конце к ее губам, он возвращается к ним вновь и вновь, слишком сладкие, чтобы перестать их целовать. Девушка двигает бедрами, пытаясь призвать к действиям и молодой человек самозабвенно подчиняется призыву. — Ты такая узкая, — каждый толчок бьет точно в цель у нее закатываются глаза, Чонгук тихо рычит. Чон выбрал самый подходящий темп: глубокий, но отчаянно медленный. В глазах снова накапливаются слезы, но в этот раз от наслаждения, ее подбрасывает на кровати, так хорошо уже давно не было. Ощущение будто Чонгук знает наизусть все ее слабые места, выучил сердцем и теперь пользуется этим преимуществом, — как же хорошо Алекс. — Чонгук, — она непрерывно шепчет его имя, перед глазами плывет, девушка сбилась, толчки не прекращаются. Чон решает немного сменить угол проникновения и приподняв ее левую ногу закидывает себе на плечо, новая поза, позволяет проникать глубже. Чон оставляет внутри нее несколько сантиметров, практически выходя, а после резко входя. Перед ее глазами разноцветные круги, тихое рычание Чона сводит с ума, давит на ушные перепонки, — черт почему нельзя оставлять следы, — ее ладонь продолжает сжимать мужскую, а другая вплетается черную шевелюру молодого человек, и сжимает в кулаке волосы. Темп ускоряется и она понимает, что на грани, — только не внутрь, — член начинает пульсировать, кажется, до края неба они дошли вместе. Спустя еще несколько толчков Алекс кончает, сильно сжимая в Гука, который еле успевает выйти из нее и падает рядом с ней. Но ей все мало, Алекс седлает его бедра. От одной картины, член вновь возбуждается и стоит колом, поэтому девушка просто вводит его в себя, резко опускаясь. Она делает круговое движение и подается вперед, нежно прикусывает мочку ухо, украшенное серьгой и стонет тихо, соблазняюще. Кассано опускается и начинает выводить только ей одной известные мокрые узоры на его ключицах, оставляет, будто полет бабочки, поцелуи и не забывает покачивать бедрами. — Нуна, — весь запал, который был в Чоне куда-то исчезает, стоит ей вновь поднять бедра и резко опуститься. В его глазах отражается лишь она, в этом моменте оба ловят экстаз, им сейчас слишком хорошо. — Чонгуки~и, — девушка довольно облизывается, вновь приподнимаясь, но ладони Чона не позволяют долго находить в таком положении и давят резко, возвращая ее назад, чтобы прочувствовать тесноту еще раз, — называй меня нуной только, когда полностью владеешь моим телом. Кажется с этой ночи «нуна» приобретает двусмысленное значение для него,***
Девушка смотрит сама на себя, одной уже глубоко за двадцать, вторая же в расцвете подросткового возраста. Одна смотрит загнанно, тяжело дыша, боясь поднять взгляд, другая тихо наблюдает, смотрит прямо в душу, дышит ровно и пытается приблизиться, но не получается. У младшей нож в руках, у старшей роза тёмно-малинового цвета постепенно увядающая. Младшая улыбается смотря старшей версии прямо в глазах, фиолетовых глазах плескается боль, отчаяние, желание смерти, быстрой не мучительной, недолгой. Глаза старшей переполнены страхом, пелена слез прикрывает все. Младшая водит острием ножа по нежной, белоснежной коже, чуть надавливая, наблюдая за тем, как появляются первые капли крови, старшая пытается добраться к ней, но ее вдруг стискивают в путы стебли розы, шипы больно впиваются в кожу. Младшая давит сильнее и крови становиться больше. Она вонзает нож прямо в сердце, но там кровоточащая глубокая рана, сердца нет. Старшая кричит, но голоса нет, шипы надавливают на шею, душа. Младшая подходит ближе, смотрит доверчиво и улыбается. — Нам стоило умереть, — веселый предсмертный смех набатом звучит в ушах, когда Белла вскрикнув садится на кровати, хватаясь одной рукой за шею, а другой сжимает в пальцах футболку на груди. Кошмары стали ее друзьями, сколько различных вариантов она видела развития событий и ни в одном из них она так и не разу не смогла спасти саму себя от себя. Слезы катятся по щекам, у нее накатывающая истерика, в комнате точно такая же темнота, как в кошмаре. Взгляд цепляется за весящее зеркало и собственные фиолетовые глаза кажутся совершенно чужими, мертвыми. Дверь резко открывается запуская внутрь играющие лучики от телефонного фонаря. В дверях стоит никто иной, как Пак Чимин, который должен был спать без задних ног уже долгое время. На нем одни спортивные штаны и взгляд обеспокоенно пугающий, будто ему есть до нее дело. Он не ждет приглашения, просто молча проходит внутрь комнаты и закрывает за собой дверь. Молодой человек немного мнется в дверях, но что-то решив для себя все же подходит к виновнице и садиться рядом на кровати, светловолосая не обращает на его действия должного внимания, пытается унять дрожь и остановить поток слез. — Все хорошо, — Пак обнимает ее, прижимает к себе, заставляя носом уткнуться в оголенную грудную клетку, проводит нежной рукой по волосам, шепчет успокаивающие слова, ее вскрик был таким тихим, но переполненным отчаянием, что Пак в спешке, особо не задумываясь сразу же прибежал к двери, ведущую в ее комнату, — я рядом, все в порядке, — Чимин не представляет, что сделать для того, чтобы обуздать ее страх, — это всего лишь кошмар, — он продолжает шептать все, что приходит на ум, — ты же у меня сильная? — Да, — голос дрожит, однако, улыбка все равно скользит к губам, но дорожки слез не успевают сохнуть, — я у тебя сильная. Мне так страшно, кажется, что она до сих пор смотрит на меня. Чимин, — надломленный голос звучит крайне пугающе и блондин не совсем понимает, что же ей приснилось, — я умираю, каждый раз, не успеваю спасти маленькую себя. Маленькая я умирает у меня на глазах, каждый раз меня что-то или кто-то держит, каждый раз она счастливо смеется перед смертью, перед тем как исчезнуть, а после я просыпаюсь только если кричу. — Это всего лишь кошмар, — Пак ложиться на кровать, утягивая ее за собой и крепко сжимает в объятьях. Чимин смотрит на ее запястья и почему-то в голове бьет внезапная мысль, настолько же ужасающая, ведь татуировками можно скрыть шрамы, — хочешь я спою тебе колыбельную? — Я не ребенок, — она шмыгает носом, пытается казаться сильной. — Хорошо, мне уйти
Примечания:
Получилось же?
