Братья Гвоздовские.

Утро нового дня началось у Артёма с весьма и весьма приятных ощущений. Да-да, Санёк проснулся раньше и уполз под одеяло, качественно отсасывая член старшего брата. — Ненуэтолайк, — Сквозь зевок сказал Тёма, даже не поднимая одеяла. Он сразу понял, кто там. Хотя, больше и некому. Бросив взгляд на часы, парень лишь вздохнул. — Вот это я, конечно, поспал, — ругая себя самого проговорил зеленоглазый. Саша продолжал делать дело, не обращая ни малейшего внимания на разговоры этого человека. Так уже не в первый раз происходит. Он старается сделать ему приятно, у него получается, но при этом «жертва» болтает о чем-то своем и не подаёт никаких признаков, что нравится. Первые разы Саня жёстко бесился с этого, а потом привык. Спустя некоторое время ротовая полость была заполнена не только членом, а ещё и вязкой жидкостью, ласково называемой Артёмом «сметанкой». — Надеюсь, тебе понравилось, — С ноткой недовольства в голосе сказал младший, сглотнув всё. После этого он несколько эпично выскользнул между ног брата из-под одеяла и плюхнулся на пол. По телу пробежался лёгкий холодок и приятные мурашки. — Ну что ты начинаешь… Ты же знаешь, как я на это реагирую. Да, я люблю такое, но с просонья страдаю вот такой вот хуйней… Тысяча извинений, но меня не исправить. — Снова оправдываясь сказал Тёма и сгибаясь в три погибели он сократил расстояние между собой и братом насколько это представлялось возможным. Запуская пальцы в волосы он нежно прильнул к его губам, но поцелуй не был долгим и Гвоздовский-старший почти сразу отстранился. — Я обещаю исправится, — Сказал юноша и снова брякнулся на подушку. — Солнышко, ты же сделаешь мне чай? Спасибо, — Натянув одеяло, что были видны только глаза, сказал Тёма и проследил за братом. — Конечно сделаю, минета же мало, надо ещё чай… Литров семь… — Недовольно пробубнил мелкий и натянув тапки пошуршал на кухню. Старший решил долго не разлеживаться, видя явную обиду в поведении брата, поэтому встал и натянув шорты пошуршал к нему на кухню. — Ну, на что ты обижаешься? Что я сделал не так? — Усевшись на стул на кухне сказал Тёма и внимательно уставился на брата. — А то ты не понимаешь… Как мне перед матерью объясняться? — Показывая свою шею сказал юноша и отвернулся к окну, после он приподнял футболку, стала видна сине-фиолетовая поясница и следы рук. — Уж жопу свою, извините, показывать не буду. — Бля… Ну, чувак, прости, я не знаю чем тебе помочь, но перед матерью прикрою… Хотя бы часть удара, но возьму на себя… — Офигев от увиденного сказал зеленоглазый и потёр макушку, вспоминая, чем они занимались. Все события прошедшего вечера и ночи пролетели в голове. Остаток завтрака они провели в тишине, а Саша покончив с едой вообще ушел в комнату, не дожидаясь Тёму. Чему зеленоглазый удивляться не стал. Завершив поедание омлетика старший ушел в комнату, к брату. Малой лежал на кровати и тупил в телек, Артём устроился рядом, укладывая его под руку. На удивление, возмущений не было. – Давай ты не будешь обижаться...? – Негромко спросил юноша, а глаза забегали по комнате в страхе. – Так блять... – Начал было парень с голубыми глазами, но осёкся, – Короче, давай ты не будешь доебываться? Спасибо, – после этих слов он поёрзал головой и переместился ему на грудь, закидывая ногу на него. Тёмка аж выдохнул. Да, Саша был в своем репертуаре и это безусловно расслабляло его, давая понять, что тот больше не дуется, понимая, что все это были шалости, пускай и совсем не мелкие. *** Настал вечер, в квартире прибавилось людей. Пришла мать с работы и вот-вот должен был вернуться отец. Ну, как отцом он был только для Санька, но это не суть важно. Что вы думаете, в комнате 17-летнего Александра и 19-летнего Артёма снова было жарко, как в бане. Сегодня они были более быстрыми и Тема позволил малому уделить меньше времени на минет и подготовку, поэтому сейчас он уже стоял раком и жевал подушку, давясь ею. Старший был ещё более беспощадным, чем вчера, казалось, что на пояснице или ягодицах младшего вот-вот выступит кровь, но нет, надеюсь, кожа Шурочки окажется крепче и выдержит натиск зеленоглазого демона искусителя. По всей комнате расходился ритмичный шорох постельного белья и глухие стоны в подушку, вперемешку с более четкими фразами, по типу: «Н...н..нежнее, с..с..с....сука...!», «От...от...отпус.с.....с..ссс....сти, ммою.....ж...жжжопу!». Тёма был более жестоким и всё-таки, продавил кожу малого до крови. – Сука!!! – Проорал на всю квартиру Александр, но тут же силой был задавлен в подушку. Грубая хватка волос на затылке заставила его шипеть в подушку. – Ну, тише, малыш, что же ты кричишь, – Отрывисто шептал этот ненасытный черт, который на всех порах толкался внутрь братца. На глазах Саши выступили слёзы, но он молчал. – Больно же, сволочь, – Протяжные стоны в подушку сменились недовольным бубнежом в подушку, типа этого. Хотя удовольствие брало верх и голубоглазый позволял стонам вылетать из груди. Но, по прежнему, в подушку. Движения были грубыми и часто сбивались с ритма. Мать услышав этот крик насторожилась и забеспокоилась о происходящем в комнате братьев. Громко шурша тапками она прибежала к двери – Мальчики, у вас всех хорошо? – Обеспокоенно громко говорила мать. Тёма услышал шорохи тапок и замер в том положении, в котором был и приготовился, умоляя Сашу молчать. – Все хорошо, мам, мы в порядке, просто Сашка тут с кровати упал, мы переборщили с играми, все нормально, – Абсолютно спокойным голосом проговорил Тёма, спасая жопу их обоих. Саша решил помочь брату. – Да-да, все хорошо, мам, – после этих слов он опять упал в подушку. – Ну ладно, только Тем, ты не убей его, а то фиг вас знает, – Не дожидаясь ответа, мама Оля ушуршала тапками на кухню, обратно. – Чтож ты за чертила то, – Прошипел зеленоглазый и за пару толчков внутрь вернулся к прежнему ритму. Грубому и очень непостоянному. Саша стонал в подушку от наслаждения, но из глаз текли слёзы от боли. Странные, смешанные чувства, но вот он наконец-то кончил, перед этим входя в него по самое основание. Саша растекся по кровати. – Я же просил... Нежнее, сука, – Прошипел голубоглазый, бросив измученный взгляд на старшего. – Ты так сексуально это делал, что я не смог остановится. Прости, – после ритуала облизывания ягодиц младшего брата сказал Тёма и лег на подушки рядом с младшим. – Ты не будешь обижаться? – Решил сразу спросить об этом юноша, наглаживая его по голове. По измученному состоянию тела и организма было можно понять, что ему далеко не до обид. – Если ты будешь это мазать заживляющее мазью и будешь все это время постоянно отмазывать меня от матери, ну, и по хорошему, делать чай, когда я попрошу, то, нет, конечно же, я не обижаюсь, – Мееедленно и долго говорил юноша, от полнейшего отсутствия сил. Тёма от жалости притянул его к себе, под руку, укладывая голову на грудь. – Я в деле, собака, – Спокойно проговорил зеленоглазый и закрыл глаза. Голубоглазый парень сразу после того, как договорил, отрубился и даже не почувствовал, как старший его собрал ближе к себе.