Грязь

Настоящее знакомство с классом у Сакуры Харуно произошло в курилке — негласном островке тишины и спокойствия за спортплощадкой, под навесом и в трёх шагах от корпуса для школьных кружков. Туда она, увлечённая милой телефонной беседой с отчимом (слышал бы кто её маты), завернула совершенно случайно, но жалеть об этом впоследствии не стала. Чирк-чирк! Вспыхивали и тлели фильтры, пахло смешанным дымом: лёгким, мятным, крепким, сладким... Ветра не было, при стоящей весенней жаре что здесь курить, что в помещении — всё одинаково. Занесло маленькую не туда, говорили насмешливые лица с только-только наметившейся щетиной. Многие старшеклассники, очевидно, проводили здесь гораздо больше времени, чем на уроках. По крайней мере, на алгебре не просто так отсутствовала треть класса. — Сигаретку не одолжите? Задолбалась в этой школе, хотя только первый урок прошёл. Вопросы со всех сторон, как бумажные конфетти из хлопушки, не посыпались. Новенькая и новенькая. В конце года так в конце года. Она тяжело выдохнула, когда мимо неё, плавно качая бёдрами и изящно откидывая в урну сигарету, продефилировала размалёванная рыжеволоска. Надменный взгляд под дорогой оправой очков говорил: не лезь на мою территорию. Больно надо! Зелёные глаза внимательно скользнули по присутствующим: кто-то нос вздёрнул, кто-то показательно уселся на лавочку и продолжил прерванный разговор. Выпендрёжники. — Возьми в боковом кармане, — произнёс чей-то безучастный голос. Парень сидел на раскладном стуле к ней спиной и вытянул в сторону руку с чёрным рюкзаком. Странно, что она сразу его не заметила, хоть он и был прямо перед глазами: не такая уж под деревянным навесом тяжёлая тень, чтобы он мог скрыться. Сакура пожурила себя за невнимательность, но поспешила принять сей скромный жест щедрости. Затянулась второй раз в жизни, аккуратно стряхнула, как и все, пепел на бетонную плиту. Достаточно крепкий табак, чтобы она с непривычки кривилась. Так как стояла она сбоку от того парня, ей представилась возможность рассмотреть его профиль: шатен с собранными в высокий хвост волосами, ровным лбом и тонким изломом бровей. Бледные, сухие губы, тлеющая сигарета в свободной руке. Он сидел, прикрыв глаза и даже не удосужившись убрать вытянутую с рюкзаком руку. Словно заснул. — Спасибо, — негромко произнесла школьница, когда парень всё-таки дёрнулся, чтобы положить свою ношу к себе на колени и сделать глубокую затяжку. — Меня Сакура Харуно зовут. Шатен открыл глаза. Карие, приятные, с узким разрезом. Мазнул взглядом сначала по её ногам и словно бы нехотя остановился на лице. Он был похож на коалу, засыпающую быстро и в любом положении. — Нара. Нет, не коала. Ленивец. Даже имя своё поленился выдавить. Моргнул медленно, вернул внимание к её ногам. Или чулкам? Униформа этой школы подобного не предполагала: девочкам нужно носить жакет с символом Листа, юбку на ладонь выше колена и обычные гетры, но в первый день учёбы подобную вольность ей простили. — ...Саске, ну почему ты такой мудила?! — резкий окрик за спиной чуть не ввёл Харуно в кому. Закашлялась она, подавившись дымом, знатно. А тем временем под навес вошли двое: блондин и брюнет. Интригующая фраза принадлежала, судя по всему, первому, ибо с таким недовольным лицом не молчат. Школьница невольно прониклась напряжённой атмосферой и, как и все остальные, уставилась на пришедших с любопытством. — Нечего было тупить, добе! — фыркнул брюнет, как можно более небрежно поправляя смятый воротник рубашки; смазливый, конечно, и даже очень, но Сакуру это почему-то только оттолкнуло: по лакированным туфлям и дорогущим наручным часам нетрудно догадаться, что он очень избалован. И эта бледность аристократа... Чем чище кровь, тем выше самооценка. — Хината не записывалась в монахини и в верности тебе не клялась, так что не делай меня виноватым. «Воу, — мысленно присвистнула девушка. — Такие страсти из-за скромницы-одноклассницы, с которой я за одной партой сижу?» Ленивец, к слову, на пришедших вообще не отреагировал. Сакура даже предположила, что он специально докурил, закрыл глаза и попытался уснуть, чтобы их не слышать. Спор тем временем начал набирать обороты (кто-то рядом стоящий, с картонной раздражающей улыбочкой, шепнул Сакуре, мол, это твои одноклассники, не опозорься перед ними, а ещё не раздвигай ноги перед Учиха (?) хотя бы в первый день (?!); она не поняла, кто из них Учиха, но припомнила, что те, вроде как, брюнеты, так что вопрос отпал сам собой), парни уже обменялись парочкой крепких ударов и теперь сердито сплёвывали кровь на разных концах курилки, словно на боксёрском ринге. — Бля, меня мать убьёт, — пробормотал блондин, сокрушённо размазывая по идеально белой дорогой рубашке бордовую каплю. Очевидно, пробитая губа волновала его куда меньше. Сакура молча протянула ему влажную салфетку — он начисто вытер ею пальцы, ещё сильнее размазал по одежде кровавое пятно и только потом поднял на неё глаза. Кристально голубые, завораживающие. — Спасибо за салфетку, — парень протянул ей руку для приветствия. Харуно с улыбкой её пожала и немного смутилась, когда он чуть наклонился и его губы неуловимо мазнули по её кисти. — Наруто Узумаки. — Сакура Харуно. Достаточно приятный человек, этот Наруто. И, что заметно, влиятельный и популярный в среде старшеклассников: с ним все охотно перебрасывались парой слов и смеялись над его шутками. Что ж, вполне удачное знакомство с, оказывается, одноклассником: он похвалил её смелый цвет волос («что? кому-то не нравится? шли их на хер, не стесняйся, даттебайо!»), угостил вкусной шоколадкой (к упаковке была прикреплена какая-то записка, но он с сердитым выражением лица выкинул её в урну, не читая), познакомил с некоторыми личностями и даже отвоевал для неё местечко для сидения. Было немного неловко, но Сакура уселась на складной стул, откинулась на спинку (боги, как удобно...) и провела немного взволнованным взглядом уходящего в закат Нара. Его стул, потому что, был. — Его Шикамару зовут. Уверен, он поленился тебе полностью представиться, — я-ясно, не коала и не ленивец. Олень, даже глаза похожи: такие же умные. — Мой хороший друг и одноклассник, с детсада его знаю, — Наруто отломил ещё ломтик от шоколадки, протянул Сакуре. Вместо сигареты, так сказать. Сам он сюда ходил просто с кем-то поболтать. — Ты не подумай, что он там обиделся или чего ещё — он вообще джентльмен, последнюю рубашку ради девчонки снимет. Как и я, — и ослепительно улыбнулся. — Но это всё равно было некрасиво… — Он за чаем ушёл, не парься. Потом хоть на этих вон, — парень ткнул загорелой рукой в сторону забитой лавочки, — приляжет. Ему пофиг. Школьница пожала плечами и успокоилась. Тот Саске, который Учиха, с ней так и не поздоровался. Не то, чтобы она напрашивалась или что-то ещё, но нечего тогда было на неё смотреть. По таким людям никогда не понятно, чего они хотят — может он хотел продолжить с Узумаки спорить, а тот на неё отвлёкся. Ушёл он, красиво послав блондина в далёкие дали. Хорошо ещё, что они не подрались всерьёз: так, пару синяков наставили и прекратили. Нетрудно догадаться, что у них это вошло в привычку — Киба Инузука в конце занятий это только подтвердил. В курилке он Сакурой замечен не был, да и на уроках тоже, а вот на секции по борьбе, куда она записалась ещё перед походом непосредственно в школу, они неожиданно разговорились: вместе отрабатывали стойку, броски, прогибы. Тен-Тен Такахаши шла рядом, поправляя на ходу растрепавшиеся пучки своих каштановых волос, и внезапно посерьёзнела: — Сакура-чан, ты у нас новенькая и многого не знаешь… Но советую тебе обходить стороной бабников типа красавчика Учихи, — она помолчала, дождавшись понятливого кивка, и добавила, бесцеремонно тыча локтем в Инузуку: — И его. Тот ещё кобель. Думаешь, почему он на тренировке к тебе подошёл? — Ревнуешь, что ли? — оскалился парень, ничуть не обидевшись, и повернулся к новенькой. — Саске хуже меня, он любую хорошую девчонку испортит. Один из самых богатых клановых наследников во всей Японии, постоянно ссорится с Наруто. Но это больше у них из-за ссоры семей. Основали их отцы одну строительную компанию — думаю, ты знаешь, если не в танке живёшь, — а потом внезапно разделились: то ли предал кто-то кого-то, то ли одеяло на себя тянуть стал, не знаю. Гонора у обоих теперь много — заминают слухи на уровне школы своими тупыми баталиями. А пресса, если ты не в курсе, и такое принимает: то из-за несчастной любви к Учихе девка вены порезала, то... — А ты и рад всё разболтать! — недовольно всплеснула руками Такахаши. Так или иначе, эти двое оказались невероятными сплетниками. Их только в шпионы и посылай. Шла домой розоволосая с забитой доверху памятью. Всё нужное и ненужное, всё мерзкое и отвратительное. Школьные будни, интриги, перевороты. Кто с кем спит, кто от кого убегает, кто травку продаёт. А если без этого, то первый день учёбы в «Конохе» прошёл нормально: она ни разу не уронила челюсть при виде богатой школы (снаружи и изнутри), не получила плохой оценки, не «раздвинула ноги перед Учиха», как предостерегали. Все вокруг были нормальными, но теперь... Занавес пал. Не школа, а театр грязи какой-то. Ученикам в целом многое прощалось: прогулы, курение, обжимание по углам. Важно было лишь носить форму, не позорить честь школы на спортивных соревнованиях и олимпиадах, и своевременно записывать конспекты. Информация подавалась хорошая, углублённая, по достаточно серьёзной программе, так что к контрольным приходилось готовиться основательно. Харуно скромно посчитала, что если бы не платное обучение, половину бы выгнали ещё в первой четверти. Школа была престижной, действительно престижной, хоть изнутри отдавала гнилью. Но так или иначе, прошла пара недель, после которых Сакура лично провела анализ окружающих. Девочки создавали свои компании, мальчики создавали свои. У каждого в отдельности были какие-то свои проблемы, загоны, пунктики и, чего уж там, пороки. Объединялись все во время праздников, соревнований и на секциях или кружках. Только тогда можно было понять, кто с кем дружит и кто как к кому относится. Наруто и Саске пусть и ругаются через день, зато, например, играют в одной футбольной команде. Тен-Тен с Кибой, заядлые любители поболтать, уже пять лет ходят на борьбу, Ино и Сай (модница и картонная улыбка) — на практические курсы по изобразительному искусству, Хината со своим кузеном Неджи — на стрельбу из лука, а Ли был буквально везде. Невероятный человек, если честно. Если Харуно раньше думала, что Узумаки очень энергичный и эмоциональный, то Ли…ну, он переплёвывал его раз в десять-пятнадцать, не меньше. Единственное место, куда Рок, кажется, не совался — это секция шахматистов. Там даже аура какая-то сонная, ленивая — того гляди там рядом со столами кровати стоят, а не стулья. Школьнице почему-то сразу пришёл на ум тот щедрый парень-олень с раскосыми карими глазами, которому она «вернула» сигарету спустя пару дней. Он если и ходил куда-то, то только сюда, чтоб зависать перед доской с шоги и после пары удачных ходов прерываться на сон. Коридор был тих и пуст, дверь в аудиторию приоткрыта. Она нерешительно вошла внутрь. С кроватями, правда, не угадала, но всё же. Знакомый колючий хвост тёмных волос, белый ровный лоб, аура расслабленности и покоя. Шикамару Нара решил вздремнуть на доске с шоги, даже не подложив под щёку руку. Так обычно в салате пьяные засыпают. Странный олень, конечно. «Разбудить его, что ли?» Харуно, широко зевая, посмотрела на часы. Скоро шесть. Занятия всегда заканчиваются в пол пятого — в «Конохе» ценили свободное время золотой молодёжи. Но у Шикамару, кажется, этого свободного времени было навалом. Только школьница хотела постучать по двери и обозначить своё присутствие, как уверенный бит клубной слащавой музыки расплылся по кабинету, как сигаретный дым; ох, это было ужасно. Нара тут же проснулся, не глядя нащупал на столе вибрирующий смартфон и моментально свапнул пальцем по экрану: очевидно, такой рингтон был поставлен им специально. — Да? — он сфокусировал почти выспавшийся (сильно почти) взгляд на Сакуре, стоящей в дверном проёме со сложным выражением лица, и встал со стула, хрустя затёкшей шеей. Прижал смартфон к уху, защёлкивая заклёпки на форменной куртке с вышитым символом Листа: такую носили все ученики мужского пола без исключения. — Не ори на меня, женщина. Я помню, да. Да. Нет. Не хочу. Ага, конечно… Брови Сакуры взлетели от удивления. Не поверите, но она точно также общается со своим отчимом по телефону. Правда, вместо сухих «да» и «нет» у неё чаще проскальзывают ругательства, но не суть важно. Розоволосая тускло улыбнулась своим нехорошим мыслям и вышла за дверь, не понимая, зачем вообще ждёт в коридоре Шикамару. Одноклассник вышел, проследил за её движениями косым взглядом — она последовала за ним, к выходу — и немного раздражённо попрощался со звонившим. Звонившей, точнее. — Ну, я-то заснул, а ты? Чего так поздно здесь? Он мог бы спросить, почему она оказалась в аудитории, почему стала ждать. Мог бы даже послать, если ему хотелось бы идти в одиночестве. Он, к счастью, так не поступил, но проще девушке не стало. Харуно поджала губы, не зная, что сказать. А что сказать? Она просто слонялась по коридорам после своей тренировки, болтала с охранником, Котецу-саном, что в шесть с половиной часов окончательно запирал все двери — до этого времени можно заниматься самостоятельно, но мало кто, всё-таки, задерживался. Просто не хотела идти домой. — Не хотела идти домой, — с губ сорвалась последняя мысль, самая глупая и самая искренняя. Ленивый олень, к счастью, допытываться не стал, лишь понятливо кивнул и мельком посмотрел на наручные часы. Задумался о чём-то, подвис. — Проблема... Сейчас, я так понимаю, ты домой не идёшь? — Нет. — Тогда давай к качелям, — он кивнул подбородком куда-то в сторону запада. Отказываться было как-то неприлично. Сакура город знала плохо, хоть и жила тут уже месяц. Дорога от дома к школе и к ближайшим магазинам отработана до мелочей, а вот дальше… Слоняться в одиночестве как-то стрёмно, пусть она и могла за себя постоять. Наткнётся ещё на каких-то мафиози и что делать потом? А Шикамару… ну, от него пахло крепким табаком, чаем с бергамотом и каким-то странным парфюмом. Цитрусовым, больше женским. Отчего-то стало неприятно и она даже думу свою не додумала: почему вообще Нара запомнился ей и с чего это у неё ладони потеют, хотя они просто идут, едва соприкасаясь плечами? Нашла, блин, себе компанию. Зато не одна. Они прошли две улицы, сели на пустые качели на ухоженной детской площадке. Детей практически не было, да и были они достаточно далеко, у лестниц и горок, чтобы раздражать своими криками. Шикамару уткнулся виском в холодную цепь, медленно оттолкнулся ногами от земли и замер, поддавшись инерции. — У тебя есть парень? — внезапно, очень внезапно. Сакура замерла, моргнула раз пять, едва совладав с тупым желанием переспросить. Всё она расслышала, только вот неприятно от этого как-то стало, будто к ней какая-то мерзкая одноклассница пристала, чтобы всякие секретики выведать. — А что, нужен? В вашей среде наверняка и девственницей быть позорно. Шатен тихо, но достаточно показательно хмыкнул: я шутку понял, оценил, спасибо. — Ты нестандартная и вспыльчивая девушка, мимолётных отношений не ищешь, но достаточно нелюдимая для той, кто хорошо общается с Кибой и Наруто. Если не заметила, можешь пальцем обоих поманить — пойдут. Неохотно, потому что не привыкли перед кем-то стелиться, но пойдут. А потом сделают вид, что ты не устояла — так всем будет привычнее. У них, конечно, своих любовных интриг уже выше крыши: узнав об этом, ты точно с кем-то из них расстанешься. Не сможешь стерпеть. А нехорошая слава всё равно пойдёт впереди тебя. А будь у тебя парень, было бы попроще. Ино поэтому и выбрала Сая: даже ей надоел постоянный шум вокруг своей персоны. Ого. Нара же практически с ней не общался, чтобы так легко судить о характере и прочем, но как?.. А парни… Хотя, с ними-то, его друзьями детства, всё ясно: схемы «соблазнения» одинаковы, методы обсуждены — даже если не с Нара, так он сообразительный, сам сведёт конец с концом. Да-а. Сакура совсем не знала этого оленя, а он, очевидно, мог читать её как открытую книгу. Он вообще парень очень умный, очень. На него посмотришь сначала и подумаешь: то ли коала, то ли ленивец, то ли олень, даром что траву не жуёт, а умный. Ненавязчивый. В любой компании — тень, острые глаза, добрая насмешка. Хороший человек и действительно джентльмен: списать даст, огонёк даст, дверь придержит, поддакнет в нужный момент, если пнуть (последнее открылось благодаря Яманака). И не будет осуждать. Интриги вокруг плетутся, каждый день плетутся — школа скоро в них утонет, — а он в них не участвует, но спроси о чём-то таком — ответит сухо, будто о погоде его спросили. Всё знает, олень, всё. Смотрит из-за полуприкрытых ресниц безучастно, но уже наверняка оценивает её реакцию, анализирует поведение. Сакура задумалась, уставившись на него в ответ. Светлая кожа, длинные пальцы, мягкая линия скул. Не смазливый, не приторный, а просто...красивый? Этот олень ей чем-то понравился ещё тогда, в курилке, апатичный и полусонный. Харуно специально не искала информацию о бизнесе родителей своих одноклассников, но фамилии многих были на слуху даже в её глуши. Его, Нара, в том числе. Она не читает газеты, не интересуется, но волей-неволей узнаёт обо всём самом ненужном. Клан Такахаши изготавливает оружие, клан Яманака имеет сеть цветочных магазинов по всей стране, Учиха и Узумаки известны своими архитекторами, Нара — заповедниками и парками... Отчим не без труда протолкнул её в этот класс, ведь образование тут всё-таки на порядок выше, чем в обычной школе, а Сакура была очень одарённым ребёнком. Начинающий бизнесмен с парой гостиниц в городе. Мелочь для её окружения. Харуно опасалась и не любила те беседы, когда семья ей вколачивала: заводи нужные связи, понравься кому-нибудь... Ей всё это вообще до одного места. Ей бы просто школу закончить. Но кого это парит? Расплывчатый взгляд медленно сфокусировался, скользнул снизу-вверх, оценивая. Дорогие кеды. Жилистое, подтянутое тело в опрятной школьной форме. Высокий колючий хвост. Ум. Школьница ещё раз прокрутила в памяти свой первый день в «Конохе»: одолженная крепкая сигарета, полусонный взгляд на её ноги и уступленное место, и сегодняшний: лёгкую дрожь в своём теле, когда они шли вместе, желание пойти с ним на какую-то детскую площадку в малознакомом районе… Розоволосая громко вздохнула. Собственные мысли убивали. — К чему ты это говоришь? Я не собираюсь встречаться ни с Кибой, ни с Наруто. Как можно более спокойно оттолкнулась от земли пятками. Качели мягко заскрипели, раскачивая её тело в воздухе. Начинало темнеть. Одноклассник задрал голову к небу, поворчал на отсутствие облаков, будто не хотел отвечать на её вопрос. В одном классе учатся, иногда пересекаются в курилке, а всё — порознь. Так странно, но всё же это лучше, чем было в её городе-дыре. Даже учёба в такой странной школе, даже надменные сопливые подростки вокруг. Тут лжи много, плохого много, зато красиво. Умные люди рядом ходят, не так скучно. В своём родном городе Харуно была очень одинока. Не выходила в основном на улицу, всё зарывалась в книги: гулять было негде и не с кем, вдобавок всем от неё что-то надо было… Хотя, и сейчас надо. Родителям надо: чтоб обратно перекрасилась в блондинку, чтоб всегда искала нужных людей, чтоб подчинялась правилам и не ругалась матом... Она ведь девочка. Но почему нельзя просто быть самой собой? Ей, допустим, ногу в автобусе отдавят, а она и сказать ничего не сможет, только попросить культурно отойти. Девочка же, ну. А в ответ может прилететь всякое. Даже по цвету волос пройдутся, не постесняются — с дерева только спустились, а уже считают, что людей могут судить, особенно по внешности. Сакура буквально ненавидела таких людей. Таким её новый отец был. Какой скандал закатил после того, как она однажды надела юбку с чулками. А в первый день в школе? Не поленился в довольно грубой форме напомнить, что у неё есть школьная форма. Вот как будто она не знала! Раздражал, сыпал советами, важничал. Взрослый. Якобы больше знает. А Сакура просто хотела собой быть: ходить на борьбу, а не на танцы, носить юбки, красить волосы и не думать, куда поступать после школы. Хотела каплю свободы, чтоб ей не тыкали постоянно в её обязанности; чтоб выйти вот так, на улицу с кем-нибудь, и покачаться на качелях. Но при этом не думать о том, как скоро её имя вплетут в очередную школьную интригу. Хоть когда-нибудь её желания будут исполняться?.. Олень всё же ответил: — Скоро будут делать ставки: влюбишься в Саске или нет. Думают, ты не продержишься и неделю. Он сам принял этот спор. Будь у тебя парень, ему было бы сложнее, но он бы не отступил. Это я так, к слову. — О ками! — она сердито посмотрела на небо. Не такого она хотела. — И чем это, позволь спросить, я заслужила такое повышенное внимание к себе? Я же не суюсь никуда, не нарываюсь на приключения, не трусь ни с кем в толчках, как некоторые шалавы!.. — Вот поэтому, — вставил Шикамару, предчувствуя, куда розоволосую уведёт эмоциональный всплеск. — Ты хорошая, все вокруг плохие. Ты не вписываешься в наш круг, создаешь проблему. Тебя хочется испортить. Такова уж природа человека. Нара был одним из тех людей, кто простыми словами мог рассуждать о чём-то невероятно сложном. Он и философию Канта, кажется, уместил бы в трёх ёмких предложениях. Харуно до сих пор остаётся в школе белой вороной, а будь она также испорчена, как остальные, никто бы её не заметил. Печально, но вполне логично. — И что прикажешь мне делать? — школьница повернула к нему голову. Где-то внутри понадеялась: а ты, ты обратил на меня внимание? — Будь такой же сучкой, как и остальные, — олень встал с качелей, поправил резинку в хвосте с такой изящностью, с которой обычно прикладывался к сигарете. Обломал приемлемо. — Я провожу тебя до дома.

***

Сакура перестала хлопать дверьми в собственном доме, перестала ругаться с семьёй. Перенаправила, так сказать, тёмную энергию на иную сторону своей жизни. В школе, спасибо Шикамару, завязала общение с популярной красоткой Ино, всё чаще стала зависать в курилке, прогуливая со всеми лёгкие уроки, обозначила границы поведения с Наруто и Кибой. Сблизилась с Саске, разделила с ним выигрыш (на них всё-таки делали ставки), пообещала молчать, что всё знает. Стала в его глазах умной и расчётливой, не отказывала в редких поцелуях на публику. Совет умного оленя помог — таких сучек в коллектив принимали почти благодушно. Не любили, но уважали. Видели самих себя и уважали. Странные. Школа стала развлечением. Так же, наверное, её воспринимала вся золотая молодёжь. Одно хорошо: у Харуно появился первый по-настоящему близкий человек. Нара. Он составлял ей компанию по вечерам, на качелях. В толпе всегда приваливался именно к её плечу. Впускал в клановый парк, понаблюдать за оленями. Иногда засыпал на её коленях после утомительной-отвратительной-ужасной физкультуры. Был тенью, постоянно затемняющей её раздражение из-за некоторых наглых одноклассников. Иногда к ним присоединялся Наруто. Вот как сейчас, во всё той же курилке, на перемене. — ...Я мог бы тебе понравиться, Сакура-чан? Только честно, — и короткий взгляд в сторону, в спину уходящему Учихе. Шикамару вздёрнул бровь, удивлённый резкой сменой диалога: секунду назад они обсуждали, кто как будет списывать на экзаменах. Сакура почти не удивилась. Уже нечему. — У тебя очень красивые глаза, я сразу это заметила. И добрые. Так что да. — А Саске? Ты мне скажи: почему именно он? Почему все по нему так текут? Чем хуже он себя ведёт, тем больше всем нравится. Это нормально разве? Было видно, что одноклассник искренне не понимал. Оно и неудивительно: во-первых, он был натуралом и на внешность не смотрел, а во-вторых, знал Учиху с детства. Все его недостатки, все косяки, все желания. Поэтому и не понимал. — Я не знаю, — школьница озадаченно поджала губы. Отвечать на такой вопрос при олене (это она любя) не очень-то и хотелось. — Он вообще как-то странно влияет на девочек. И мальчиков, — не говорить же, что это больше игра для неё. Театр грязи. — Я понял, он ведьмак херов, даттебайо! — фыркнул Наруто, смешливо усмехаясь. — Вот нет бы — вырасти каким-то человечным и не скотским, но он не может! Вот она, вечная проблема ни в чём не нуждающихся детей: всё имеют, кроме чистой совести. — А ты-то, Наруто, считаешь себя хорошим? — спросил Шикамару, выдыхая дым через нос. Сидел он точно также, как Харуно видела его при первой встрече. Не знай, что это он говорил, она бы подумала, что он спит. — Человечным и не скотским? Всегда. У тебя ведь тоже фанклуб. Не просто же так и по тебе текут, как по Саске. Не просто так вены режут. Повисло напряжённое молчание. Самый чёткий ответ из всех возможных. Стыдно, но сейчас даже Сакура бы не смогла на него утвердительно ответить. Едва слышно вдалеке прозвенел звонок, все старшеклассники стали собираться — на урок строгого Ируки-сенсея опаздывать не хотелось. Розоволосая продолжала сидеть за одной партой со скромницей-Хьюгой. Добрая, казалось, и невероятно милая девушка. Невинный василёк в рассаднике колючек. Ан нет! Принять было сложно, что та мечется от одного парня к другому; не просто так тогда драка наметилась, не просто так... Но что сейчас? А сейчас Харуно подаёт плачущей брюнетке сухие платки, переглядывается с Ино и качает головой Тен-Тен: «разговаривайте сами, это не моё». — Мне так нравится Наруто-кун… — доносится между всхлипами. — Но Саске-кун… Он такой… Я не глупая и понимаю, что для них всё это — игра, но я… — Одна беда — эти сладенькие красивые мальчики! — противно протянула Яманака, заправляя чёлку за ухо. Как ребёнок, чья семья развалилась из-за измены мамы, она терпеть не могла «таких» девушек. И пусть Хьюга больше жертва, чем виноватая, но, Ино считала, если бы брюнетка захотела, то не стала бы себя мучить неопределённостями и сложными отношениями. Тем более с теми, от кого настоящих чувств не дождёшься. Вроде и хорошая девушка, кстати, эта блондинка с длинной чёлкой и частой улыбкой до ушей, и найти общий язык с ней удалось, а вот опять старый-добрый порок: без денег прожить не может. Вечно с новыми сумками, телефонами. Прямолинейная, небрежная, неаккуратная. Всё ведь купить можно. Иногда Сакуре казалось, что эти школьники играют свои роли, как она. Нервируют друг друга, устраивают скандалы — чисто из интереса или чтобы скуку прогнать. Но нет. Они просто такие и есть. Поэтому в «Конохе» никогда не было скучно. Особенно тогда, когда наступили итоговые экзамены, где оценки уже не купишь. Особенно в выпускной, когда половина учеников друг с другом не прощаются, ведь они — будущие партнёры по бизнесу. Пьяненькая и немного неловкая от ходьбы и пляски на высоких каблуках, Сакура всё ещё умудрялась оставаться собой. Запылившийся драгоценный камешек в грязи. Хотя, с её-то поведением... Полудрагоценный. Она залепила пощёчину Саске (ибо опять с кем-то поспорил, ведьмак хренов; и хорошо, что не успела узнать, на что), выпила на брудершафт с Ино (для храбрости) и направилась к столу, где Шикамару — о чудо! — не спал, а закидывался вкусной едой, привычно безучастный к развлечениям. Олень, как и все его одноклассники, тоже был странным, но всё-таки самым лучшим из всех людей, кого она встречала. — Трезвой я тебе такого не сказала бы, но ты… Ты мне… Я тебя!.. — и сглотнула, уставившись на свои туфли. Слова не лезли из горла, в груди как-то неприятно быстро забилось сердце. Чёрт возьми! Отмотать бы время назад и не позориться! Карие глаза лениво остановились на её красном лице. Шатен похлопал рукой по пустующему месту рядом с собой. Сакура села на ватных ногах, смущённо вжала голову в плечи. Сегодня она была очень красива: в летящем дорогом платьице цвета спелой травы, на каблуках и с чарующей, привычно загадочной улыбкой. — Повтори, а то тут шумно. Я не расслышал, — Нара отвернулся к столу, грубо накалывая бифштекс на вилку, и с увлечённым видом в него вгрызся. От него совсем не пахло куревом и теми странными цитрусовыми духами. Недавно услышанная ею фраза, мол, «я расстался с этой проблемой», могла вполне означать и девицу какую-нибудь. Наруто ведь не просто так в ответ возвёл руки к потолку, сделал пальцами сердечко и изящным жестом его от себя отшвырнул. Хотелось, во всяком случае, в это верить... Шикамару женщин никогда не осуждал — что они курят, бьют дорогие телефоны, трахаются с кем попало и так далее, — но их нелепые действия не стеснялся называть «проблемами на проблеме». Тактичный олень, понимаете ли. Терпимый, гибкий, понимающий. Да, духами от него не пахло как раз с того момента. Замечательно! Хотя, подождите... — Ты что, издеваешься? Всё ты слышал! — вспыхнула она, треснув его по плечу. И только сейчас поняла, что Нара очень сильный, ибо даже не скривился, а просто рассмеялся в ответ. До́бро так, не по-скотски. Сакура слышала, как смеются остальные. Не над шутками, а над чем-то личным, к чему обычно относятся с пониманием и уважением. Над письмами любовными, над чужими наивными поступками, над косяком. Ну, точнее, из-за косяка — от тех паров и самой ржать хотелось... Скажи тогда Сакуре, например, что кто-то в неё влюбился, она бы не умилилась, а взорвалась от истерического смеха. Оттолкнула бы, потому что не её. Шикамару ведь не признался бы первым, а кого-то другого она бы не приняла. Учиха не в счёт — то было из-за спора и ни с одной стороны не было чувств. Пара поцелуев, пара засосов, пара пышных букетов. «Посвящение» в коллектив. А Нара в это время постоянно пах привычным куревом и непривычными женскими духами. Сакура помнила, как на физкультуре умирала от дикой нагрузки, а Шикамару, ленивец-олень-коала, держался относительно нормально. Просто потому, что отмучается — и спать. Ему разрешат. Шикамару хороший человек просто потому, что использует своё клановое преимущество (богатство, читай, или влияние) для создания личного комфорта. Не роскоши, как все привыкли, а комфорта. Он нуждался в отдыхе — он отдыхал. У него был раскладной стул, кресло в каморке спортзала, свободная койка в медпункте и подушка. Когда у него в конце апреля сломался телефон, он не купил новый, хотя карманных денег у него хватило бы на три таких же, а просто починил старый. Он выделялся. Он намекал Сакуре, что она белая ворона в коллективе, хотя сам не многим отличался. С классом его объединял, кажется, только клан, голубая кровь. И дружеские привязанности, которые, как любовь, не из-за чего-то, а вопреки. Наруто дружил вопреки. Активный и энергичный, он дружил с сонным оленем вопреки. Ино дружила вопреки, потому что обратила на него в детсаду внимание ещё до того, как их родители объединили свой бизнес. Чёджи дружил вопреки, пусть и учился в другой стране. Ещё у Сакуры есть такое «вопреки», поэтому, может, они и сблизились: Шикамару нравился вопреки тому, что был оленем. И он это знал. Всё знал. Олени — звери умные, чуткие, где-то расчётливые. Он дружил с Наруто, Ино и Чёджи по-настоящему, потому что они просто предпочитали быть рядом, где-то на периферии. Не просили подсказок на контрольные, не спорили на его чувства к Темари, не осуждали его пассивность. Олени не пассивные — это черта лично принадлежит его клану, которым взамен на ум — вечная усталость. Он уставал от всего, что было напротив, а не сбоку. Темари, девушка дерзкая и волевая, старше его всего на год, студентка-первокурсница с острым взглядом и умом, всегда была н а п р о т и в. Интерес к ней постепенно сошёл на нет, а её место как-то внезапно, но в то же время постепенно заняла Сакура. Зацепила стройными ногами, красивыми волосами и буйством в травянистых глазах, спрятанным за игрой. В театр грязи Харуно, следуя его совету, вписалась прекрасно. А он, видя это, почему-то от неё не отвернулся. Понимал, что такой актёрский талант может пригодиться ему в будущем. — Знаешь, я так и не понял, почему ты меня не раздражала. И не раздражаешь. Мне бы не помешал такой человек поблизости, — он доел мясо, принялся наливать какую-то бурду из дорогой бутылки в свой стакан. Выпил залпом, закусывая лимоном. И даже не посмотрел на Сакуру, в то время как она не отводила от него взгляда. — После того, как я закончу университет, мне придётся возглавить клан, — продолжил он. — Учёба в этой школе, как говорил отец, должна была открыть мне глаза на будущее: кто кем вырастет, кто как будет использовать свою власть. Хочется верить, что повзрослеют, перебесятся... — Но определённо не все, — Харуно перевела внимание на танцпол. Кто-то самозабвенно плясал в одиночку, кто-то обжимался по углам, кто-то курил в сторонке, кто-то ел, кто-то пил. Всё порознь, как и раньше. Ни на ком не хотелось остановить взгляда. Но на Шикамару хотелось пялиться, сидеть рядом и ловить каждое слово, ведь он наконец не пах дымом и женскими духами, и наконец делился с ней своими мыслями. Всегда лишь анализировал, слушал, смотрел оленьими глазами, оценивал. А теперь делился. Разве что время для беседы подобрал не то. Момент, которого Сакура так ждала и опасалась, был безнадёжно упущен. Но Харуно сама в этом виновата. Не смогла признаться, смутилась, смолчала. — Я тебя, может, разочарую своей недалёкостью, но ты мне скажи: избегать мне тебя или нет? Не хочу мозолить глаза тому, кого я просто не раздражаю. Карие глаза под светом софитов и фонарей менялись, как хамелеоны. На лице же застыла одна эмоция. Приемлемая. Не отталкивающая. Он протянул руку к её щеке и замер, ощутив чьё-то назойливое внимание. Кто-то из толпы смотрел на них с раззявленным ртом. Казалось, поцелуй он её сейчас, всё взорвётся от информационной бомбы. Ещё бы, умный Нара и сучка Харуно! Но которая, тем не менее, залепила Саске пощёчину. — Проблема... Повторю ещё раз: будь поблизости, — прошептав, потянулся кончиками пальцев вверх, к виску, и задвинул блестящую заколку на розовой волнистой чёлке. Ей шли кудри. Потом он подал Сакуре руку, приглашая на медленный танец, и притянул к себе: одна рука мягко легла на талию, вторая перебирала небрежные локоны у затылка. А потом он влюбился, кажется. Ведь она после танца просто встала р я д о м, у его плеча, и играючи улыбнулась вспышке чьего-то телефона.