Разбавленная кровь

Небо, возвышающееся над почти сонным Хогвартсом давило оглушающей темнотой. Ночь была облачной, и все яркие звёзды ночного небосклона были скрыты. Прохладный ноябрьский ветер освежал коридоры: ветер протирках даже в самые дальние закоулки, заставляя съёживаться от холода двоих молодых людей, стоящих возле окон. Девушка, чьи короткие чёрные волосы, поднимал ветер, закрывая ей ими лицо, но она, кажется, ничего не замечала. Рука с силой сжала каменный выступ на окне. Она, с приоткрытым ртом и почти развязавшимся галстуком не обращала никого внимания на молодого человека стоящего рядом. Посиневшие губы, которые она иногда облизывала, ощущая лёгкий привкус измерзнувшего блеска для губок. Девушка сделала вид, что ей интересен узор на кольце: Роза, которую словно бы захватывает огонь. Мама всегда говорила, что Роза — символ её имени, а огонь — прямое значение девичьей фамилии мамы. Девушка поджала губы — в огне, который горел на той стороне, где её ждали она боялась сгореть. Парень, стоящий чуть поодаль, крутил в руках найденный в коридоре камень. Чёрные растрепанные волосы, съехавшие и слегка запачканные очки — ему не было дела. Его легкая рубашка в голубую клетку сильно раздувалась на ветру и он трудно дышал. Парень не был похож на всех тех вылизанных до блеска парней; не был на них похож и своими непричастными волосами, отсутствием на одежде приятного запаха итальянского одеколона. Он плотно сомкнул челюсти, сосредоточенно вглядывался в заострённые углы камня, вслушиваясь в завывания ветра, и в этом шуме различая неспешные тихие вздохи девушки. В их молчании было притягивающее очарование: казалось, что они понимают друг другу без особых слов. Но в этом молчании таилась правда, скрытая глубоко в голове у девушки. Безысходное положение, которое занимают они оба, без права на освобождение или выбор: такова была их собственная реальность. Окружение могло уйти в тень в связи с последними событиями, а они — нет. Обоим было суждено оказаться в центре событий, по разные стороны баррикад. Но казалось, словно бы понимает это только она. Роза Яксли ощущала безысходность во всем, что было в её жизни. Попасть на Слизерин, куда же ещё? Такова была её судьба, родившейся в семье, где все учились только там. Друзья — только те, с кем чувствуешь почву под ногами и знаешь, что это знакомство — единственное правильное, потому что их семьи до головокружения влиятельны. Любовь? Она старалась не думать о ненужных влюбленностях, если они не касались правильных людей. И осознание того, что парень с Гриффиндора был глупой ошибкой, совершенной в порыве подростковой любви, пришло только тогда, когда отступать назад стало слишком поздно. Когда он предлагает сбежать и скрыться ото всех. Когда он готов бросить все ради неё, а вот она ради него нет. Она смотрит на него и чувствует лишь одно: безысходность. Она не не готова. Она просто не может. Гарри Поттер был с самого начала не тем выбором. Запретная любовь казалась романтичной историей любви, где оба влюблённых добиваются того, чтобы быть вместе и идти наперекор родителям и друзьям. Скрытые под покровом ночи и густых ветвей леса встречи; тайные послания и непонятные взгляды — все это было, но не так, как казалось изначально. Страх, что Снейп, декан её факультета, а заодно человек, с которым отец тесно общался, раскроет этот ненужный секрет, ведь он знал. Знал ещё тогда, когда отправил старосту факультета патрулировать коридор на втором этаже, а нашёл её на пятом, где она расходилась в разные стороны с Поттером. — Роза, — тихо шепчет парень. Она вздрагивает и только сейчас вспоминает, что он все время был здесь, а не появился из воздуха. — Не вздумай даже начинать это. Ты прекрасно все знаешь, — говорит она и даже не поворачивается в его сторону. Конечно, он все знает. Знает, что ей не положено быть здесь, потому что Снейп вновь поставил её патрулировать этажи. Знает, потому что Роза Яксли не должна стоять рядом с парнем, чья кровь разбавлена. Знает, что Роза Яксли будет полноправно принадлежать другому ровно через год и один месяц. — Ты ещё можешь все исправить! Уйти, не сказав никому, испариться, словно тебя и не было тут никогда, — он подходит и обнимает её со спины, горячо дыша в тонкую девичью шею, обрамлённую шелковой белой рубашкой, тугим слизеринским галстуком и тонкой золотой цепочкой. Его руки ложатся ей на руки и он проводит по её пальцам: тонким и длинным, украшенным кольцами. И лишь на левой руке, одиноко красуется обручальное кольцо с бриллиантом. — Не могу, и ты знаешь это! — она вырывается из его объятий. С какого-то момента ей стал неприятен как сам Гарри Поттер, так и его прикосновения. Она до скрежета в зубах и мурашках по коже ненавидит, когда он до неё касается, проводя своими грубыми пальцами, по её чувствительной коже. Она ненавидит это лишь по той причине, что не смеет это любить. — Возможно для тебя это легко, бросить всех: друзей, учебы, семью. Ах да, Поттер, нет у тебя семьи, и ты не знаешь о чем говоришь, — Роза словно даёт пощёчину и парень делает пару шагов назад. Она права — он совершенно не знает, о чем говорит. Его зелёные глаза, все шесть лет учебы источающие задорный огонёк, вмиг накрылись плотным туманом, и взгляд его — обычно нежный, стал хмурым и таким, словно бы он готовит что-то такое же сокрушительное в ответ. Но Роза знает, что он не сможет — Поттер никогда, как бы смешно ей не было в спальне девочек, не говорит ей что-то такое же оскорбительное. Потому что Поттер знает, что ей абсолютно наплевать: его слова для неё словно бы бьющийся хрусталь: громко, но пустой звук. — Я никогда не брошу свою мать и отца ради мальчика с разбавленной кровью. — конечно, Роза его любила. Любила так сильно, что просто не могла сказать ему об этом. Любила, но не должна была. Вечная дилемма из того что хочется ей, и того, что правильно в её положении дочери пожирателя смерти. И выбирала она всегда второе, вне зависимости от ситуации. Вот и сейчас, ставя точку в их отношениях, выставляя вперёд его нечистокровность, Роза Яксли уходит, оставляя Гарри Поттера одного в темном коридоре. Роза Яксли уходит навсегда, закрывая любые способы достучаться до неё. Она любит мальчика с разбавленной кровью больше, чем нужно. Она ненавидит себя за это. На следующее утро весь Хогвартс стоит в ужасе, оглядывая окровавленное тело героя, мальчика-который-выжил во дворе при Хогвартсе. Роза Яксли ненавидит себя и за это, упиваясь ночью слезами, проклиная всех в этой чертовой жизни. Роза Яксли ненавидит себя за то, что никогда не имела своего выбора.