Гость (3х11)

— А зачем ты принёс печенье? — спрашивает Эдди, убирая последние пивные бутылки с кухонного стола и бросая их в мусорное ведро. Бак выпрямляется там, где только что смывал пятно с ковра в гостиной, и пожимает плечами. — Мэдди сказала, что я не могу пойти к кому-то домой без подарка. Это делает меня ужасным гостем. — Гостем? — Эдди поднимает бровь и фыркает. — Ты практически живёшь здесь. Я даже не знаю, почему ты все ещё тратишь деньги на аренду жилья. Бак закатывает глаза, направляясь на кухню, и бочком подкрадывается к Эдди сзади, обнимает его за талию и кладет подбородок ему на плечо. — А где бы ещё остановился Альберт, если бы у меня не было своего дома? — Может на моём диване? — с улыбкой произнёс Эд. — Верно, и это бы не вызвало вопросов. — Бак покусывает мочку уха Эдди. — Ты же знаешь, что все наверняка знают, верно? — Что знают? — недоумевающе уточняет Бак. — Что мы встречаемся! Хен и Чим явно сделали на это ставки. — Эдди поворачивается в объятиях Бака и обнимает его за шею, притягивая к себе. — Таким образом ты хочешь сказать, что нам пора им всё рассказать самим? — сердце Бака колотится в груди, и он задерживает дыхание, боясь, что может пропустить ответ Эдди, если слишком сильно выдохнет. Эдди глубоко вздыхает и сжимает нижнюю губу между зубами, рассеянно теребя ее. То, что произошло между ними, — просто случилось. Бак не помнит, когда это началось, и не помнит, когда всё стало настолько серьёзно, что однажды он пришёл и обнаружил, что Эдди освободил половину своего комода под вещи Бака. У Эвана всё ещё есть свое собственное жильё, но он проводит так много времени в доме Диасов, что больше не считает себя гостем, как, собственно, и Эдди с Кристофером. Бак не новичок в краткосрочных связях, но вся эта история с отношениями всё ещё нова для него. Даже с Эбби. У Эдди всё же есть опыт в таких делах, так что Бак позволил ему руководить в их паре, делая то, что нужно им обоим. Если Эдди думает, что они готовы открыться всем, — то они действительно готовы. — Я уже думал об этом, — говорит Эдди, его глаза изучают лицо Бака, как будто наблюдая за его реакцией. — И я думаю… Я думаю, что мы готовы. Нервы в груди Бака трепещут, как рой бабочек, но под всем этим хаосом есть тепло, которое распространяется от его груди к пальцам рук и ног. Он не знал, как сильно хотел услышать эти слова, пока Эдди не произнёс их. А теперь он не может дождаться, чтобы рассказать о своих отношениях с Эдди всему миру, ну, или, по крайней мере, своей семье, которую он нашёл в лице 118 части. — Если ты думаешь, что мы готовы, то давай сделаем это! Бак притягивает Эдди поближе и пытается поцеловать его, но Эдди останавливает его, положив руку ему на грудь. Бак хмурится и снова пытается поцеловать его, но Эдди кладет обе руки на грудь Бака и смотрит на него с беспокойством в глазах. — Ты уверен, что это то, чего ты хочешь? Баку потребовалось некоторое время, чтобы осознать это. И когда он, наконец, понял, что Эдди беспокоится, что Бак просто соглашается с ним, то он яростно качает головой, подтверждая. — Боже, Эдс, да! Я признаю, что сначала не был уверен… Эдди удивленно поднимает бровь. —… но теперь, после всего того дерьма, через которое мы прошли вместе, — да, детка, я уверен, — говорит Бак, вкладывая столько искренности, сколько мог в свой приглушённый голос, не желая будить Кристофера. — На самом деле, мне не терпится ВСЕМ дать знать об этом, чтобы я уже мог поцеловать тебя, когда захочу и где захочу. У всех на глазах, не беспокоясь ни о чём!» — А? — Губы Эдди растягиваются в кривой усмешке. — А где и когда ты хотел меня поцеловать? Бак делает вид, что думает об этом, а затем смотрит в глаза Эдди. — Хм… Сегодня в баре, а чуть раньше — на станции… — он пьёт медленную улыбку Эдди, и сердце его с каждой секундой бьётся всё быстрее. -…Когда мы схватили парня из хвоста того самолета. — О, это было бы чертовски дико и… — говорит Эдди, отвлекаясь на секунду, поскольку он, без сомнения, помнит тот всплеск адреналина, и Бак бросается на него и, наконец-то, требует этот поцелуй. Слова Эдди щекочут его губы, и Бак отстраняется, чтобы рассмотреть все эмоции, вспыхивающие в медово-карих глазах Эдди: удивление, досада, без сомнения за то, что его мысль была прервана, и… любовь. Любовь к Баку, любовь к тому прекрасному, что было между ними. Их любовь друг к другу. Сильные руки обвиваются вокруг шеи Бака, и Эдди обхватывает его затылок, прежде чем притянуть обратно для ещё одного поцелуя. На этот раз более основательного, чем предыдущий, поскольку Эдди облизывает край его губ. Бак растворяется в нём, позволяя себе отдаться вкусу языка Эдди и нежности его губ. Он позволяет себе греться в этом моменте, где всё идеально! Его тело чувствует себя сильнее, чем когда-либо, и никакого холодного пота и воспоминаний, даже когда они откопали того парня, чьи кишки болтались. Он вернулся к работе, которую любит, вернулся со своей семьёй, и Бак чувствует себя на вершине мира, когда он вдалбливает своего, ебать какого горячего, бойфренда в кухонный стол. Эдди стонет в его рот, когда его задница ударяется о край, заставляя его бедра прижаться к Баку, и они оба задыхаются, когда их возбуждение скрежещет вместе. Давление было восхитительно болезненным, и только страх того, что Кристофер войдет к ним полусонный и, вероятно, ищущий глоток воды или что-то ещё удерживает Бака от раздевания Эдди прямо здесь и сейчас. От прикосновения зубов Эдди и подушечки его языка по спине пробегает ток, заставляя кожу гореть, и Бак шипит, когда Эдди хватает его волосы и дергает голову назад. Его губы цепляются за открытый изгиб шеи Бака. — Господи! — у Бака перехватывает дыхание, остальная часть фразы замирает на выдохе, когда зубы Эдди впиваются в нежную кожу его плеча. — В спальню, сейчас же, — требует Эдди, прижимаясь к его горлу и делая дополнительный толчок бедром, когда Бак ошеломленно моргает на него. Ухмылка на лице Эдди игривая и хищная. Она сопровождает желания в его сверкающих карих глазах. Бак встает по стойке смирно и, взяв Эдди за руку, тащит их обоих по коридору к комнате Эдди и огромной кровати, которую он так полюбил. Это ясная, безоблачная ночь, и луна сияет своим блеском через окно в брызгах осколков. Бак притягивает Эдди для сокрушительного поцелуя и с лёгкостью снимает рубашки обоих. Деловитые пальцы царапают пояс Бака, и они сбрасывают остатки своей одежды, прежде чем упасть на мягкий матрац. Простыни сбиваются под ними в гостеприимный кокон, и в комнате образовывается тишина, когда Бак встает на дыбы, чтобы полюбоваться распростёртым под ним человеком, — любимым человеком. Лунный свет пляшет в глазах Эдди, оставляя блики, сверкающие в прядях его густых ресниц, и у Бака перехватывает дыхание, когда губы Эдди изгибаются в мягкой улыбке. Бля, так чертовски великолепно! — Ну, спасибо, — поддразнивает Эдди, и его невинная улыбка сменяется чем-то более коварным. — Разве я сказал это вслух? — Ммм… а теперь иди сюда и позволь мне поцеловать тебя. — Эдди обхватывает щёки Бака обеими руками и тянет его голову вниз, его губы скользят по щекам Бака с такой нежностью, что у Бака во второй раз за сегодняшний вечер перехватывает дыхание. Он позволяет Эдди наклонять голову то туда, то сюда, позволяя Эдди задавать темп, в то время как их губы скользят друг по другу в замысловатом танце, старом как мир. Он никогда не устанет целовать Эдди, нежно, дразняще, страстно, жадно. Как — это не имеет значения, пока его губы прижаты к губам Эдди, ничто другое не имеет значения в этом мире. И мысль о том, что всего несколько месяцев назад он мог потерять всё это, только делает вкус рта Эдди ещё более сладким. Теперь ему лучше, ум и тело исцелились с помощью бесконечного терпения Эдди, любви и заботы, и Бак больше ничего не боится: ни тех кошмаров, которые заставили его прийти к дому Эдди после пожара, случившегося несколько месяцев назад, ни вызывающие панику звуки волн после цунами. Эдди был рядом с ним, несмотря на все слезы и бессонные ночи. Теперь Эдди хочет, чтобы весь мир знал, что он никогда не бросит Бака, так же как и ничего не помешает Баку снова быть рядом с Эдди, независимо от того, как дерьмово всё сложится. Он более чем в порядке — он в восторге от одной только мысли о их совместном будущем. Мозолистая рука, обхватившая напряжённый член Бака, отрывает его от своих мыслей и возвращает в настоящее, и Бак ругается под прерывистым дыханием, когда Эдди проводит своей ладонью один раз: от основания до кончика. «ЭДС.!» — Тссс, — шепчет ему на ухо Эдди. — Сегодня ты весь мой, cariño*. Прежде чем Бак переваривает эти слова, Эдди поднимает и переворачивает его, а затем одним плавным движением оседлывает бёдра Бака. Он садится напротив возбуждённого члена Бака, захватывая ствол между ногами и начинает медленные движения. Бак безмолвно смотрит на стройное тело Эдди. Серебристый лунный свет заостряет края его пульсирующего пресса, мышцы бёдер двигаются с каждым движением его бёдер. А его член, бля, его красивый член качается, как бы приглашая. Щелчок бутылки смазки отвлекает внимание Бака от члена Эдди, и его лицо горит от понимающей ухмылки Эдди. — Когда у него вообще было время, чтобы достать смазку? — думает Бак. — Видишь что-нибудь, что тебе нравится? — Спрашивает Эдди, обильно выдавливая смазку на свои пальцы. «Ээм…» — Бак теряет способность мыслить, когда Эдди тянется к своему отверстию, чтобы смазать его, и его рука задевает твёрдый член Бака. Эдди усмехнулся и наклонился, в сотый раз за сегодняшний вечер завладев губами Бака. Он стонет, и Баку очень хочется проглотить этот звук, догадываясь о его причине. Есть что-то невероятно сексуальное в том, как Эдди подготавливает себя, расширяя отверстие для Бака, в то время как его язык облизывает рот Бака. Бак должен схватить основание собственного члена, чтобы удержать «вечеринку» от преждевременного завершения. Это ещё один мучительный момент, когда Эдди задыхается и стонет в рот Бака, прежде чем он поднимает голову с пылающими, нуждающимися и похотливыми глазами. — Я думаю, что я… — О, Боже, да! — выпаливает Бак, и Эдди фыркает, а затем оба их дыхания прерываются, когда расплавленное тепло обволакивает головку члена Бака. — Детка! — вымаливает он. Лицо Эдди морщится, когда он опускается на член Бака. Эван чувствует как хорошо сложенное и горячее тело Эдди поглощает его всё ещё кривясь от приятной боли. В этот момент всё, что Бак хочет сделать, — это приподняться и поцеловать Эдди, чтобы его боль отступила. Однако руки Эдди прижаты к его груди, так что все, что Бак может сделать, — это лежать неподвижно, пока задница Эдди совершает резкие движения на его агрегате. Это удушающий момент, когда Эдди шипит от глубокого проникновения, но это не длится долго — боль сменяется блаженством. Первое движение горячего тела Эдди заставляет Бака дрожать, а когда он хлопает его по бедрам, звёзды взрываются в уголках глаз Бака. Страдальческое выражение лица Эдди расслабляется при втором ударе, а затем превращается в нечто приятное, когда Бак двигает бёдрами, находя простату Эдди. Его член, который стал мягким от боли, вызванной проникновением, возвращается обратно к жизни, и жемчужиной всего этого является то, что несколько капель спермы образовывают лужицу на коже Бака — тёплую и липкую. Эдди тогда стонет, и его бедра выпячиваются, когда он ускоряет свои движения, и это всё, что нужно Баку. Он тянет Эдди вниз и соединяет их рты вместе, затем обхватывает задницу Эдди обеими руками, прежде чем встретить ещё более сильные толчки Эдди. Давление, одновременно знакомое и новое, потому что каждый опыт с Эдди является новым и захватывающим, независимо от того, сколько раз они это делают, и Бак продолжает тактичные движения, чувствуя вибрацию от предвкушения и потребности. Скольжение члена Эдди, зажатого между их телами, горячо и опьяняет, и Бак отпускает одну идеальную круглую ягодицу, чтобы дотянуться до плотного пространства между их животами. Когда его рука обхватывает член Эдди, дрожь проходит через Эдди, и его задница сжимает член Бака в сладкой, сладкой пытке. Он долго не протянет, если так пойдёт и дальше, но будь он проклят, если кончит раньше Эдди. Бак дрочит член Эдди в такт своим толчкам и тянется вверх, чтобы обхватить заднюю часть шеи Эдди другой рукой. — Иди ко мне, детка, иди.» И это всё, что сейчас требуется. Горячие струи высвобождаются на пальцы Бака и живот, а сдавливание члена Бака задницей Эдди приводит к тому, что Бак высвобождает поток белой жидкости прямо внутрь Эдди. Горячий белый свет пронзает его веки, и Бак не понимает, что его зубы впились в шею Эдди, пока он полностью не заканчивает опустошать себя в расслабленном теле Эдди. Красные отметины резко выделяются на его коже, и небольшое чувство вины приходит к Баку, когда он лижет их языком, пытаясь успокоить боль. Эдди даже не замечал никаких следов на шее, когда он, обмякший и блаженный, лежал на Баке, и его неровное дыхание совпадало с дыханием Бака, когда они оба сходили с ума от занятий любовью. И это определенно была любовь, потому что Бак не трахался с тех пор, как встретил Эдди. С тех пор как Эдди принял его в свою жизнь и снова сделал Бака целым. — Я люблю тебя, детка, — шепчет Бак в тишину, повисшую над ними. — Я тоже тебя люблю, — раздается приглушенный сонный ответ Эдди. И это три самых любимых слова Бака в мире.