Я не хотела

Грусти, что когда-то испытали, боли, что когда-то испытали, Я была признательна и рада, ведь ты их делил со мной. Терпкий аромат лимона сердце пропитал, пожалуй, навсегда. Хоть пока домой попасть не удалось из-за дождя...*

***

      Она упрямо, не произнося ни слова, смотрела на него, не смея опустить голову. Кулаки уже начинают болеть от сильного её сжатия, пытаясь хоть как-то задержать непрошенные слёзы. Дождь. Он идёт уже довольно продолжительное время, но затихать так и не собирается. Наоборот, кажется, становится ещё сильнее. Крупные капли падают на прохожих, а те лишь хмуро прятались под зонтами или же капюшонами, продолжая свой путь. Но не они... С волос брюнетки, так и норовили упасть пару капель лишней воды. И первая слезинка скатывается по её личику. Но кто заметит это у той, что насквозь промокла под дождём? Приложив руку к щеке, а после сняв очки и протерев глаза, она уставилась на него своими глазами цвета драгоценного камня.       — Кохэ…       — Я всегда любила тебя!

***

      Девушка открыла свои заплаканные глаза. Вокруг снова было темно, но она смогла узнать уже такие привычные апартаменты. Это новая жизнь и новые знакомые, но сердце так предательски сжимается в груди от горького прошлого.

 «Легче было бы просто убиться…»

      — И правда, было бы намного легче... — шёпотом проговорила девушка, сжав в кулаке одеяло.       Крупные капли неожиданно упали на руку, а затем и на ткань. Слёзы все лились и лились по щекам девушки. Ясуда не на столько сильна, чтобы сдерживать эту боль, но она старалась держать себя в руках, и это прекрасно получалось. До поры до времени. Старые воспоминания нахлынули на неё, и теперь, уже не в силах убирать горячие слёзы, убрав руки от лица, девушка закричала, прижимая к себе одеяло. Она не могла остановиться. Вся та боль, что преследовала её, казалось, сейчас выходила наружу.       Все, кто был рядом, бросились на раздирающий сердце крик. Танджиро, Зеницу, Иноске и незнакомка, с опрятно уложенными градиентными волосами и заколкой в виде бабочки, ворвались в комнату. У незнакомой девушки красивое хаори, цвет которого начинался с белого, а заканчивался рисунками крыльев бабочки, которые переливались на рукавах бирюзовым и розовым цветами, на краю которых были подходящие под образ чёрно-белые точки.       — Госпожа Кохэку! — не заметив, что проговорился, Танджиро подбежал к девушке и крепко-крепко обнял её. Так сильно, словно свою настоящую сестрёнку. Но даже это не сможет убрать боль, что поселилась в самых глубинах сердца девушки.       — Т-Танджиро, что это с ней? — спросил Зеницу и присел рядом с друзьями, пытаясь не делать лишнего шума. Камадо лишь немного приподнял плечи, показывая этим, что не знает причину.       Девушка уже не кричала, но вместо этого она начала всхлипывать, пытаясь успокоиться на плече Танджиро, что не особо то и помогало. Уже на шум четвёрки в комнату зашли двое черноволосых парней. Ясуда видела людей вокруг, но не могла их чётко разглядеть из-за пелены слёз.       — Госпожа Кохэку, что произошло? — тихо спросил старший сын Камадо, пытаясь привести в порядок нестабильное состояние девушки.       — О-он… О-он… Н-не успел сказать… Н-не успел! И... Не сможет! Уже н-никогда не сможет! — с дрожащим голосом, заикаясь на каждом слове, Ясуда говорила непонятные для всех слова.       Абсолютно все задавались вопросами: «Да что здесь происходит? Кто и что не успел сказать?!».

***

      — Танджиро, у меня есть к тебе вопрос, — сказала истребительница с градиентными фиолетовыми глазами без зрачков после того, как госпожа успокоилась и лежала на футоне, с красными от слёз глазами и дорожками на щеках.       — Какой, Шинобу-сан? — спросил парень, все ещё держа руку черноволосой.       — Почему ты свою сестру назвал «госпожой Кохэку»? — спросила столп у юноши с серёжками.       От удивления парень сначала расширил свои глаза, а затем резко повернулся в сторону улыбающейся Кочо. Поняв свой промах, Танджиро посмотрел на Кохэку и, дождавшись её лёгкого кивка, начал объяснять:       — Это прозвучит довольно странно, и я понимаю это, Шинобу-сан. Но сейчас в теле моей сестры, можно сказать, два человека. Душа Незуко и госпожи Кохэку. Это продолжается несколько месяцев, и мы точно не знаем, сколько уже она пробуждается. Мы также не знаем всей конкретики, но как утверждает госпожа Кохэку, она умерла в своём времени или мире, чего мы тоже не знаем, и попала сюда, — говорил Танджиро, иногда посматривая то на Кочо, то на остальных присутствующих.       — Моё полное имя — Ясуда Кохэку, и мне двадцать четыре года, — завершила девушка с грустной улыбкой на лице.       — Но такого же не может быть... — сказала столп, посмотрев на «сестру» Камадо.       — Если уж демоны существуют, значит и такое возможно. Да и в нашем мире демоны - это мифические существа, в которых даже не все дети верят, — грозно сказала Ясуда, посмотрев на новую знакомую.       — Посмотри на неё... Ты же сама говорила, что демоны не могут чувствовать эмоции. Здесь же другая ситуация, — сказал Томиока, в "подбадривающем" жесте положив руку на плечо товарища. «Я бы и сама не приняла бы этого, если бы не убитая психика», — уж как-то слишком честно рассуждала у себя в голове Ясуда, сильнее сжимая одеяло.       — Не нужно сжимать так ткань, ты можешь её порвать, — сказал парень с такими же как у Шинобу туманными глазами, только бирюзового цвета, показывая на руку девушки.       — Теперь, пожалуйста, госпожа Кохэку, расскажите нам, почему же вы плакали и кричали? — спросил Танджиро, помогая девушке привстать.       «Нужно ли им это знать? Что изменится тогда? Половины людей здесь я в первый раз вижу, да и доверия они не внушают... Я что, должна рассказывать свою биографию каждому незнакомцу?» - всё никак не решаясь ответить на вопрос друга.       — Мне... Мне снился дорогой для меня человек... Который больше никогда не сможет произнести моего имени и то, что он хотел тогда сказать...— сжимая в руке кусок ткани до побеления костяшек, еле сдерживая новый порыв, ровным голосом отвечала Кохэку.       «Им не обязательно знать, что этот парень для меня значил. У них тут семьи демоны пачками вырезают. Смерть от машины по сравнению с этим...»       — Печально, — просто сказал Муичиро, делая какие-то выводы.       — У вас... Была тяжёлая жизнь? — спросил Танджиро, посмотрев в глаза девушки.       Теперь он знает, что по их виду можно определить, кто перед ним: у Незуко глаза светятся и искрятся, а вот у Кохэку... Они затуманенные и грустные. Девушка посмотрела в окно, где за листвой деревьев уже виднелось встающее солнце. Ясуда, прикрыв глаза и вспоминая тот день под сакурой, легонько кивнула в знак согласия.