птичья клетка.

      Он всю жизнь гнил в страданиях, одиночестве, в грехах этого отвратительного мира, пока его Николая Гоголя, не подобрали как придорожного щенка, не приютили.       Достоевский был словно бог. Он был так добр и так строг одновременно. Там, внутри, где-то слева под ребрами приятно разливалось тепло, а привязанность в боссу росла.       И Александр и Иван давно заметили, как Гоголь таскается За Федором как собачка, ластится, а тот будто ничего не замечает.       И Саша бы не поверил Ивану, если бы сам не увидел, как Федор улыбается.       Улыбается искренне, глядя на то, как Коля ругает золотую рыбку в аквариуме, как увлеченно разговаривает со своим отражением в кружке чая, как дуется на то, что не получается с первого раза заплести косу.       Николай был немного странным, но только он смог так близко подобраться к Демону Достоевскому.       Причем без скрытых мотивов, а просто потому что нужен дорогй человек.       И Федор станет им, обязательно станет...

ㅇㅇㅇ

      Вечер. Лесная прохлада освежала как никогда лучше. Коля обижен. Он очень сильно обижен на Федора. Возможно впервые.       Почему сейчас он запретил ему куда-либо выходить!? Ни погулять тебе, ни в город, ни в магазин, да даже задания все отменил! А собственно почему? Ему даже не объяснили.. Просто поставили перед фактом.       Единственное, что ему разрешили, это посидеть на крыше. Не дальше.       И он, будучи обиженным, уже целый день не спускался вниз, сидел, прислонившись к сдене и обняв колени.       Забыл про то, что есть и пить надо, про сон и работу тоже. Вид, честно, был не очень, но он же обижен.       Мало того, еще и злой как голодный кот. Даже когда Саша кушать позвал, тупо накричал и камешком кинул. ㅡ Тупой Дост-кун! ㅡ выругался Коля куда-то в пустоту. Но похоже не только туда. ㅡ Почему же сразу тупой? ㅡ улыбнувшись, спросил брюнет, стоя на входе. ㅡ Потому что! ㅡ крикнул Гоголь, после утыкаясь носом в колени.       Прямо как ребенок. ㅡ Коль.. ㅡ тон чужой смягчился, а шаги стали громче. ㅡ О тебе же забочусь.       Рука в белоснежной перчатке легла на белобрысую макушку, чуть растрепывая. Николай чуть поежился. Ну как на него можно злиться!? ㅡ Ты даже причину не объяснил... ㅡ все еще обиженно пробубнил Коля. ㅡ А я обязан? ㅡ блондина передернуло. Он тут, понимаешь, обиженку строит, а он..... Злость закипела в крови. ㅡ Да ты.... ㅡ он резко подскочил, сжимая кулаки. ㅡ Как можно быть таким бесчувственным!? Скажи мне, Дост-кун, за что ты так со мной!? Что я тебе сделал-то!? Ты ведь знаешь как я люблю свободу... а еще тебя... ну почему ты заставляешь меня выбирать...? ㅡ уже более жалобно закончил он. ㅡ Коля... ㅡ тонкое запястье легло на чужую щеку, чуть задевая карту кончиками пальцев. ㅡ Я не заставляю, я просто беспакоюсь о твоей дурной головушке.       Пауза повисла достаточно на долго, пока до Коли доходило, о чем он. ㅡ Я понял.. ㅡ и вот он вновь улыбался своей привычной улыбкой, и перехватив запястье со свое щеки, потянул брюнета на себя.       Поцелуй был как всегда: такой, кауим желал сам Николай. Долгий, глубокий, чуть играючий, но Федор не возражал.       Ему нравилось как он это делал, как брал все на себя, и Достоевский мог хоть где-то отдохнуть, отдаться и ни о чем не беспокоиться.       И главное, Коля никогда его не предаст, и ни на кого не обменяет. Он слишком верный. ㅡ Будешь чай? ㅡ устало спросил Федя, прикрывая глаза. ㅡ С клюквой и без сахара. ㅡ У тебя ужасный вкус.