Часть 14
12 августа 2020 г., 15:50
Прошло ещё несколько недель; последний месяц лета уже практически заканчивался. Деревья, что прежде были зелёными, постепенно стали приобретать багровый и жёлтый оттенки. На асфальте можно было увидеть небольшие опавшие листочки. Хоть многие и не любят осень за постоянную слякоть и холод, но к Мидории это не относилось. Он любил это время года. Ведь, что может быть лучше такого разнообразия красок и конечно же теплоты, которой отдают цвета. Из-за сочетания в себе красных и жёлтых оттенков парки, с большим количеством деревьев, больше напоминали бушующий лесной пожар, но, как ни странно, он не пугал, а поражал и в какой-то степени успокаивал. И конечно же ежегодное цветение деревьев момидзи. Конечно, этот период был не так известен, как цветение сакуры, но японцы в эти дни так же любили собираться в парках и наблюдать за алыми листами, больше похожими на яркие рубины. В период цветения момидзи, Изуку уговаривал Бакуго отвезти его в деревушку Сиракава, что находилась среди гор. Ведь именно в этот период деревня будто находилась в жерле вулкана, что вот-вот готов проснуться, а по его отвесным стенкам начать стекать багровая лава. Каждый год он брал отпуск и приезжал в эту деревню, но в этом году его планам не суждено было сбыться.
У Изуку появился небольшой животик. И хоть достаточно долгая поездка не сказалась бы на его здоровье слишком серьёзно, Кацуки наотрез отказался вести омегу куда-либо за город. Мидорию это конечно же очень расстроило, но Бакуго даже после отказа в исполнении этакой традиции продолжил свою гипер опеку и устроил Изуку некий отпуск, который по сути являлся декретом, но оба решили не распространятся об этой щепетильной ситуации, в которую попал омега. Мидория не очень обрадовался, когда ему сообщили об этом. Он пытался уговорить Кацуки передумать, но альфа твёрдо стоял на своём. Мидория даже пытался уговорить его разрешить ему работать удалённо с какими-нибудь бумажками, но Бакуго и от этого отказался, аргументируя это тем, что беременному омеге не стоит перенапрягаться из-за какой-то там работы. Конечно, на первый взгляд может показаться, что Кацуки относиться к своей работе слишком халатно, но это не так. Он просто сильно переживает за Изуку, вот и всё.
О Шото Мидория так и не рассказал; альфа на протяжении всего этого месяца не появлялся. Изуку это очень беспокоило, он очень волновался об этом альфе, его так и тянуло к Шото. Но он не мог понять почему, поэтому винил во всём свою беременность и жажду ощущения кого-либо рядом, причём этим кем-либо должен был быть обязательно альфа. Изуку это понял, когда от присутствия Каминари он не почувствовал никого удовлетворения в ощущении человека рядом с собой. Хотелось ластиться и получать эту ласку в ответ, но при этом к бете его не тянуло. Другое дело Кацуки, каждый раз, когда он приходил к Мидории, омега прижимался к нему и не отлипал. А когда альфа уходил, Изуку чувствовал некую пустоту и печаль. Ему хотелось буквально скулить, когда он оставался один. Единственной отрадой являлся малыш Хати, последний подарок и напоминание о Шото. Когда Мидория чувствовал себя одиноко он ложился на кровать и прижимал к себе щенка.
Хати был маленьким лучиком счастья. Этот милый щеночек прижимался к Изуку и, видимо чувствуя, что там зарождается жизнь, вылизывал его животик. Мидорию это очень умиляло. В такие моменты он забывал о своих страхах и представлял, как он и этот малыш гуляют по парку с весёлым Хати на поводке, как они поладят.
Они бы обязательно переехали в большой дом или же квартиру, это не так важно. Очень часто Изуку видел это прекрасное, но, к сожалению, не сбыточное будущее в своих снах. И каждый раз повторялся один и тот же момент: вот он сидит на диване, маленький ребёнок сидит на белом ковре и играет с собакой. Именно в этот момент появляется совершенно незнакомый человек, чьего лица омега никак не мог разглядеть, но он знал, что очень сильно дорожит этим человеком, что они многое пережили и наконец обрели покой после всех тех бед, что они пережили. Мидория каждый раз пытался понять, кем был этот незнакомец: альфой или бетой, да и вообще, как он выглядел. Постоянно, когда омега пытался посмотреть на человека он видел лишь чёрный силуэт, который по идее должен пугать, но Мидорию он успокаивал, от него исходили тепло и домашний уют.
Изуку продолжал помогать Эйджиро с подготовкой к свадьбе, они вместе прошлись по различным ресторанам, разработали программу и каким-то образом решили, что первая половина свадьбы будет проходить, как этакий фуршет на природе, а ближе к вечеру все переберутся в ресторан. Поэтому задач сильно прибавилось, ведь теперь надо было искать какое-то подобие парка или леса, так же украшения, свадебная арка для торжественного обмена кольцами. Так же придётся чуть больше потратиться на цветы и различные ленты с шариками. Когда Кацуки услышал об этих изменениях, он очень удивился и даже разозлился, но пытался держать себя в руках. Изуку даже помог Киришиме с выбором меню и рассадкой гостей. Во время подготовки омеге часто казалось, что единственный беременный человек здесь это Эйджиро. У беты мнение менялось по щелчку пальца. Изначально он хотел белую свадьбу без каких-либо других цветов, но стоило им с Изуку увидеть пурпурные ленты и шары, как Киришиме приспичило украсить ими столы и добавить эти цвета в элементы одежды гостей, опять же этакий дресс код. Стоит ли упоминать, что из-за этого Бакуго пришлось отменить предыдущий заказ на просто неимоверное количество белых лилий и то, как он злился, когда после этого ему мало того, что не вернули деньги, так ещё и потребовали дополнительную оплаты за ложный заказ. Альфа в тот день даже пригрозил Эйджиро, что если он опять выкинет что-то подобное, то остаток жизни будет питаться заказанными ими цветами. Видимо эта угроза возымела некий эффект, ведь бета больше не менял своего мнения, как бы сильно ему этого не хотелось.
Очако же очень волновалась из-за долгого отсутствия омеги. Урарака постоянно прибегала в кабинет Кацуки и расспрашивала о самочувствии и болезни Мидории. Бакуго либо говорил, что всё в порядке, либо уходил от ответа и прогонял омежку из своего кабинета. С Мидорией она конечно же переписывалась, но «болезнь» они не обсуждали.
Каминари до сих пор следил за Изуку, правда своего неизвестного друга бету он ещё не представил, но, наверное, это даже хорошо. Всё-таки лучше сидеть с парнем, которого ты знаешь, чем с каким-то незнакомцем, у которого непонятно что на уме. Денки был весёлым и часто отвлекал Мидорию от всех тяготящих его мыслей, но как говорилось ранее, он не мог заменить альфу.
Мидория очень скучал по Шото, но опять же он списывал всё это на побочку беременности. Ему как никогда хотелось вновь почувствовать этот опьяняющий запах дорого коньяка, услышать бархатный и успокаивающий голос. Прижаться к широкой груди, ощутить биение чужого сердца. И ему даже хотелось вырастить вместе с ним ребёнка.
Да, он понимал, что это очень глупо влюбиться в человека, которого он знал всего пару дней, но этот человек сделал столько всего для Мидории. Исполнил его давнюю мечту, помог, когда омега был не в состоянии нормально соображать и не воспользовался этой ситуацией. И тоже самое произошло, когда у альфы начался гон. Изуку не мог ничего с этим поделать. Как бы сильно он не хотел это признавать, он всё ещё оставался омегой, что нуждалась в сильном плече для опоры. Изуку знал, что в будущем ему понадобится бета, ну на крайний случай альфа, он хотел найти того единственного, кого будет любить и растить с ним общего ребёнка, но его жизнь решила иначе. Много раз он думал о том, чтобы избавиться от этого малыша, даже пытался, но рядом находился Каминари и именно он не позволял ему этого сделать. В остальных же случаях, когда он думал об убийстве ещё не родившегося малыша, Изуку сильно переживал по этому поводу, он не хотел убивать такое хрупкое создание, но иногда в его голове исчезал все здравые мысли и он лез за какими-нибудь таблетками.
Каждый раз, когда Изуку смотрел в окно, рассматривая прохожих, в надежде разглядеть любимую макушку, Каминари сильно переживал, он всячески пытался отвлечь его и у него это иногда получалось. Денки рассказывал различные истории, избегая моментов связанных с его преступной жизнью. Мидорию эти рассказы чаще всего смешили и он забывал о своих проблемах, но только на время.
Почти каждый вечер, после ухода Денки, Мидория ложился на свою постель, укрывался одеялом и тихо плакал, но это происходило не всегда из-за внутренних переживаний омеги. Такие перепады настроения становились всё чаще и чаще, так же как и токсикоз. Из-за того, что бета почти всегда был рядом вовремя таких «приятных» сюрпризов беременности он часто шутил о том, что чувствует себя практически мужем Изуку, который постоянно рядом и помогает беременной жёнушке.
Переживания Мидории очень сильно сказались и на жизни Каминари. Бета не мог нормально работать, он постоянно думал о том, как же Тодороки мерзко поступил с Мидорией. Денки часто пытался переубедить Шото: рассказывал ему о том как омега страдает, о том как он скучает по Шото, как сильно он хочет вновь его увидеть. И на все эти рассказы он всегда получал смешок и ответы по типу таких: «Он сам виноват, что привязался к какому-то постороннему парню», «Я не обязан брать на себя ответственность за бесхребетность этого слабака», «Ребёнок мне и нахрен не сдался, не моя вина, что тот пришибленный блондин запретил ему делать аборт.» И все противопоставления Каминари были приняты в штыки.
— Шото, почему ты не можешь оказать ему хотя бы материальную помощь, — разозлился бета. Каминари, не смотря на всю злость, боялся что его голос предательски дрогнет и он покажет свою слабость перед альфой.
— Денки, почему тебя так беспокоит этот жалкий омега? Тебя что-то не устраивает в твоей жизни, что ты решил огрызнуться? — высокомерно поинтересовался сидящий напротив него Тодороки. — Твоя мягкотелость мне уже осточертела. Ну что ж, раз он тебе так дорог, тогда выбирай, — альфа подошёл в плотную к своему собеседнику, холодно посмотрел ему в глаза и как-то злобно усмехнулся. — Можешь остаться с нами, а можешь свалить к нему и жить в каком-нибудь крысятнике и в конце концов сдохнуть в канаве. Но запомни, если ты уйдёшь, я не поменяю своего решения. А ты проявишь свою бесполезность и я избавлюсь от слабого звена, так что, — он отошёл от Каминари и сел обратно за свой стол, облокотился о спинку кресла и скрестил руки на груди, — я в любом случае буду в плюсе.
Каминари смотрел прямо на Шото, злобно скрипя зубами. Бета сжимал кулаки всё сильнее и сильнее, ногти болезненно впивались в ладони, останавливая бету от бесполезного нападения на альфу. Каминари уверен, что если бы он был альфой его ногти в ту же секунду выросли, превращаясь в когти, и они бы впились в тонкую кожу ладоней, образовывал ранки, из которых тонкой струйкой стекала бы кровь. После он бы вцепился этим кондаки в глотку Тодороки, он конечно вряд-ли бы победил, но смог показать свою силу и уверенность в своих убеждениях. Но, к сожалению, он слабый бета, который скорее всего проиграет и получит жестокое наказание, если его конечно не убьют. Поэтому Денки тяжело вздохнул, кивнул и покинул помещение. Стоило деревянной двери захлопнуться, как бета съехал по стене на пол и закрыл лицо ладонями.
— Что я наделал. Это я во всём виноват. — шептал дрожащим голосом он.
Совесть терзала его изнутри. В голове то и дело возникали образы Изуку. Фантазия, что измывалась над сознанием бедного беты, рисовала ему, то рыдающего в тёмной комнате омегу, то бездыханное бледное тело с различными увечьями, то разъярённого Мидорию, обвиняющего во всём бету. Денки зарылся пальцами в собственные светлые локоны и потянул их, пытаясь таким образом избавиться от гнетущих мыслей.
— Что с тобой случилось, солнце? — послышалось откуда-то сверху.
Денки медленно поднял голову и посмотрел на источник звука. Как и ожидалось, на него смотрели два фиолетовых глаза, а их обладатель как всегда хитро улыбался.
— Шинсо, мне сейчас не до твоих подкатов, — сказал Каминари.
Денки поднялся с насиженного места и уже собрался уходить, как его схватили за руку и потащили в сторону коридоров, ведущих к крылу, в котором жил Хитоши. Каминари даже не особо переживал по поводу того, что с ним может сделать этот озабоченный бета. Но он всё равно для вида пытался вырваться, хоть и выходило это очень вяло и слабо. Хитоши лишь усмехался видя его жалкие попытки освободиться от сильной хватки. Стоило им в очередной раз повернуть, как старший по званию бета прижал второго к стене.
— Как же мне обидно, — с наигранной грустью произнёс он. — Ты действительно считаешь, что я способен думать только членом? Я вообще-то беспокоюсь о твоём самочувствие.
Каминари отвёл взгляд куда-то в сторону. Он не хотел встречаться глазами с Хитоши.
У Шинсо была странная способность, он мог убедить человека сделать всё, что ему в голову взбредёт, только посмотрев на него и конечно же запудрив ему мозги. Скорее всего Шото держал его как раз таки из-за этого, в конце концов, это очень полезно для их работы.
— Я просто беспокоюсь, — неуверенно заговорил Каминари спустя несколько секунд. — О том омеге.
Шинсо раздражённо закатил глаза.
— Опять, — прошипел он. — Сколько раз можно говорить, тебя это не…
— Он мой друг! — выпалил Денки. — Ну, точнее, я дружил с его приёмным братом ещё со времён младшей школы. И вот недавно мы опять с ними встретились, выпили, а потом Шото приказал нам привезти Изуку… Я ещё в тот день думал отказаться от этого задания, но… — глаза Каминари стали наполнятся слезами. — Но я испугался. Я понимал, что если откажусь меня либо убьют, либо превратят мою жизнь в ад. — говоря это бета едва ощутимо трясся.
Хитоши опустил руки на его плечи и прижал к себе. Он стал поглаживать Каминари по спине, пытаясь таким образом его успокоить.
— Всё в порядке, ты ни в чём не виноват. Любой бы испугался перечить Тодороки.
— Но не ты, — тихо ответил Денки. Внезапно низкий бета поднял голову и посмотрел в глаза Хитоши. — Шинсо, ты ведь сможешь мне помочь? Ты знаешь Тодороки лучше меня и не боишься ему перечить и ты сможешь его убедить помочь Изуку! — с надеждой в голосе воскликнул он. Но в ответ уловил тень сомнения в глазах напротив. — Ты даже не представляешь, какого сейчас Изуку. Он живет один, периодически пытается покончить с собой и ребёнком, и единственный, кто может ему помочь — это Шото. Пожалуйста, Хитоши… Я сделаю всё что ты захочешь, только помоги ему… Нет. Помоги мне. Помоги мне избавится от этого щемящего чувства вины, пожалуйста. — Денки был готов встать на колени, во всех смыслах этого слова, лишь бы Хитоши согласился.
Шинсо молча стоял и слушал мольбу Каминари. Сомнение исчезло, будто его и не было, а на его место вернулась уже привычная хитрая улыбка. Бета правда продолжал сомневаться, но раз ему выпал такой шанс… Почему он должен отказываться?
— Прямо-таки на всё готов, — усмехнулся он. Каминари покраснел и неуверенно кивнул. — Ну ладно, я поговорю с ним. И не переживай, я не буду рассказывать о твоей связи с этим омегой.
Глаза Каминари засияли, он поддался вперёд и обнял Шинсо.
— Спасибо, спасибо, спасибо! — шептал он куда-то в грудь Хитоши.
Бета усмехнулся и отодвинул от себя Денки.
— Не стоит благодарить меня так рано, солнце. А так же не забывай о своём обещании выполнить всё, что я захочу.
— Надо было ограничить, список твоих возможностей. — усмехнулся Каминари.
Хитоши напоследок ехидно на него посмотрел, хлопнул по плечу и пошёл в кабинет к Тодороки.
***
Шото сидел за своим столом, рассматривая какие-то бумаги. В голове крутились слова Каминари и это его неимоверно бесило. Он не мог сосредоточится на работе и был готов спихнуть все обязанности на брата. Как вдруг раздался стук в дверь. Тодороки тихо рыкнул и злобно посмотрел на дверь, которая медленно начала открываться. — Можно войти? — спросил Шинсо, проходя в кабинет. — Смысл спрашивать, если ты уже вошёл? — раздраженно проговорил альфа. Шинсо хмыкнул и сел на кресло, что стояло перед столом Тодороки. — Я смотрю ты не в настроении? — поинтересовался бета. — Что произошло? — Каминари вывел меня из себя. Достал уже со своей помощью залетевшему омеге. Он уже у меня в печёнках сидит. — прорычал он. — Я кстати по этому же вопросу, — начал Хитоши и когда словил на себе злобный взгляд альфы поспешил исправится. — А точнее я хотел сказать, что ты так и не смог исполнить свою, так сказать мечту. Тодороки непонимающе на него посмотрел и облокотился о спинку стула. — В каком это смысле? Я хотел его трахнуть и я его трахнул, что не так? — возмутился альфа. — Не, не, не, — хитро произнёс Шинсо. — Если мне не изменяет память, ты хотел, чтобы он тебя умолял взять его, чтобы он наслаждался и не мог забыть то, насколько ты великолепен. — артистично сказал бета. — Переигрываешь. — А ты, просто изнасиловал его в период своего гона. И ты ничего не помнишь, так как был под эффектом озверения, и он, так как был без сознания. Так вот, — прокашлялся Хитоши. — У тебя есть ещё несколько месяцев, для исполнения своей первоначальной задумки. Или ты можешь забить на него и показать нам всем, насколько ты жалок, что не можешь исполнить своих же целей. А такой лидер нам не подходит. — пожал плечам бета. Глаза Тодороки, что обычно веяли лишь холодом, налились кровью, он подскочил со своего места и буквально подлетел к Шинсо. Шото схватил Хитоши и прижал его к стене, злобно прожигая в нем дыру взглядом. — Ты хочешь сказать, что я слабак? — рыкнул альфа. — Поправочка, я сказал, что ты слабак, который не может нормально исполнить поставленных целей. — спокойно ответил бета. Шинсо не отводил полных азарта и вызова глаз от лица альфы. Шото последний раз злобно рыкнул и отступил. — Хорошо, я сделаю так, что он будет умолять и желать меня. — гордо заявил альфа. — Ну конечно. Он забеременел и нуждается в альфе, ты просто облегчил себе жизнь. — усмехнулся Хитоши. — Вот скажи мне, почему тебе так хочется, чтобы я поимел этого омегу? — злобно поинтересовался альфа. Шинсо опять пожал плечами. — Я сам не знаю. Просто захотелось позлить тебя и указать на ошибки.***
Изуку лежал на своей кровати и смотрел в потолок. Каминари должен был прийти с минуты на минуту, а пока его нет, омега мог опять подумать о Шото, о своём разрушенном будущем. Но его мысли прервал звонок в дверь. Омега лениво поднялся с нагретой кровати и поплёлся в сторону прихожей. Пока он шёл, раздражающий звон повторился ещё раз десять. Мидория уже был готов убить Каминари. Бета ведь знал, как Изуку не любит, когда в дверь названивают. — Да иду я! — крикнул он подходя к двери. Омега повернул ключ в замке пару раз и открыл дверь. — Ты ведь знаешь, как я не люблю, когда ломают мой звонок! — возмутился Изуку, не отводя взгляд от замочной скважины. — Что-то я не помню, чтобы ты мне о таком говорил. — усмехнулся пришедший.***
— Что ты ему сказал?! — воскликнул Каминари испугано глядя на Хитоши. — Я просил помочь ему, а не испортить окончательно жизнь! — Не кричи так, солнце, — ласково сказал Шинсо. — Я сказал, что поговорю с ним и он прибежит к твоему Изуку. И как видишь, я поговорил, а он побежал. Что тебя не устраивает? Крастный от злости Каминари был готов придушить сидящего рядом с ним бету. — Меня не устраивает то, что ты начал всю эту игру заново! Раньше он хотя бы не лез к Изуку со своими похабными мыслями, а теперь мало того, что он вновь взялся за старое, так ты ещё и дров в костёр подкинул! — возмущался Денки. — Как ты сам сказал, я очень хорошо его знаю. А ты просто не хочешь довериться мне. И это меня очень задевает, — сказал Шинсо прокладывая руку к груди, изображая наигранною печаль. — Нам просто надо подождать. Поверь мне, он ещё спасибо нам скажет. — Ладно, поверю тебе на слово. — тяжело вздохнул Каминари. Когда бета успокоился, Шинсо вновь ухмыльнулся и положил руку на бедро Денки. — Что ж, свою часть сделки я выполнил, а теперь твоя очередь, — он прошёлся пальцами от колена до таза Денки. Светловолосый бета залился краской и отвернулся. — Ну так, что там с моим желанием? — буквально мурлыкнул Шинсо.
