Теряя контроль

      Сонхва шел по коридору. Тихо, крадучись, не позволяя себе допустить лишнего шума. Здесь нельзя шуметь. Его руки плотно сжимали пистолет.       Он впервые за долгое время осознал, что был доволен. Опустил пистолет, пряча его в кобуру. Поправил темные волосы, огляделся по сторонам. Тишина. Давящая на виски тишина, грозящая ему погибелью больше, чем любой другой источник громкого шума. Его мысли уносили его прочь от этого места, в те времена, когда все только начиналось. Он поморщился, когда перед глазами всплыло его молодое, невинное лицо, ещё не обрамленное шрамами и ранениями после каждого вызова.       Он обошел заброшенное здание дважды, несколько раз резко вскидывая ружье, когда слышал какое-то копошение рядом с собой. Затем, хмыкнув, достал рацию.       — Юнхо, тут ничерта нет.       — Отбой.       Пряча аппарат, Сонхва пробежался глазами по стенам со слезшей краской. Приметил, что тут не было признаков вторжения очень долгое время, а стало быть, его появление здесь бессмысленно. Выходя из здания, он вновь спрятал ружье, натянул черные перчатки. Сквозь промозглую морось дождя он понял, что задержался здесь, судя по тому, как медленно пряталось солнце за горизонт. Он шел к себе домой пешком, даже не думая о том, чтобы вызвать такси. Хотелось, чтобы вода смыла всю грязь, в которой он запятнан. Даже не грязь, а кровь. Хотя, по сути, это являлось двумя крайностями одной и той же сущности. Пак задумался о том, как он был бы не прочь покинуть мир, в котором уже задержался. Мысли выворачивали всю его душу. Поднимаясь по мраморным ступеням, ведущим к его дому, он думал лишь о том, как бы быстрее добраться до кровати, чтобы не видеть никого и ничего вокруг.       Вставляя ключ в замочную скважину, кое-что смутило его. Медленно обернувшись через плечо, он оглядел крыльцо, вымощенную камнем дорогу. Никого. Настороженно нахмурившись, он толкнул дверь в свой дом, включил свет.       Ответом ему была давящая тишина. Должно быть, показалось.       Он скинул мокрое пальто с себя прямо в корзину. Засучил чудом не промокнувшие рукава темной рубашки, но кобуру и пояс снимать не стал. Вошел на кухню, не включая свет. Достав из холодильника газировку, с шипением открыл её, жадными глотками приложившись к жестянке. Сонхва вдруг замер, чувствуя, как немеют пальцы. Свободная левая рука потянулась к пистолету очень медленно и осторожно.       — Твоя жизнь целиком и полностью находится в моих руках, так что не пытайся действовать мне на нервы, совершая очередную глупость, сукин ты сын.       Сонхва резко развернулся, наводя пистолет на сидящего перед ним парня. Поднявшаяся луна бесстыдно ворвалась в его окно, что позволило лучше рассмотреть ночного гостя при её свете.       Блондин закинул одну ногу на другую, языком прошелся по губам. Его рубашка выглядела свежей, темные обтягивающие джинсы были в таком же идеальном состоянии. Он чуть качнул головой. Сонхва заметил, как затряслись длинные серьги.       — Ты остаёшься прежним, — нарочито медленно, растягивая слова, начал парень. — Не притворяйся, будто тебе все равно. Я знаю, что ты лжешь. Снова.       Сонхва вместо ответа подошел ближе, не опуская дуло пистолета. Парень ухмыльнулся, заглядывая в глаза Сонхва. Слишком нагло и без капли совести. Потерся лопатками и спиной о кожаную обшивку дивана, затем вдруг резко встал. Чуть нагибаясь, он подошел ближе к Сонхва. Так, чтобы пистолет упирался в его лоб. Мягко коснулся чужой руки, верно направляя пистолет.       — Не время геройствовать, Сан, — Сонхва криво ухмыльнулся, но оружие не опустил. Лишь вжал сильнее в чужой лоб. — Проваливай.       Чхве этот ответ не понравился. Он выпрямился, зло сверкнув глазами. Резко вскинул руки, касаясь револьвера и выхватывая его из холодных рук Пака. Тот дернулся, но не стал противостоять. Лишь внимательно следил за Саном, как хищник, притаившийся в кустах. Готовящийся к нападению. Сан бросил его в сторону, услышал глухой стук. Всё время не сводя глаз с Сонхва.       — Я знаю о тебе всё, — Сан перешел на шепот, водя пальцем по воротнику Сонхва. — А это значит, что я также знаю, как забраться тебе под кожу.       Сонхва передернуло от чужих слов. Он хотел скинуть эти руки с себя, никогда больше не видеть его лицо. Он думал о том, что не простит себя, если пойдет на провокацию. Он размышлял, как он допустил это, как смог запустить эту ситуацию. Он прикрыл дрожащие веки, ненавидя себя в эту секунду. Хладнокровный убийца потерял своё самообладание от одного взгляда на наглого мальчишку. Раскрыв их, он почувствовал, как его губ касается что-то мягкое.       — Какого хрена?       Он вытянул руку, хватая парня за грудки. Провел языком по нижней губе, чувствуя, как на них остался след от сладкой клубничной помады. Сонхва потянул парня за собой, но в последний момент больно вжал в стену, заметив, как Сан задел головой одну из его картин. Эта его любимая коллекция. Полотно покосилось, но это сейчас волновало его меньше. Сан сделал нелепую попытку вырваться. Сонхва вытянул руки по обе стороны. Усмехнулся, пытаясь поймать убегающие от него глаза Чхве.       — Что с тобой? Боишься меня?       Тихий шепот ласкал ухо Сана. Сонхва почувствовал на скуле его горячее дыхание, а в следующий миг замер, услышав твердое:       — Да.       Он любовался мерцающим отблеском чужих глаз, пытаясь поймать его взгляд. Касаясь руками острого подбородка, он развернул лицо Сана к себе. Свободная рука потянулась к поясу, достала кинжал. Он заметил с упоением, как вжался в стену Чхве от страха. Бедный, пугливый… Сонхва завороженно смотрел, проводя лезвием медленно по чужим губам. Так, чтобы доставить липкое чувство страха, но ни в коем случае не ранить. Опустился ниже, чувствуя, как дрожит младший. Провел по шее, остановился. Наклонился ближе и поцеловал нежно, мягко, аккуратно. Этот контраст ощущений сводил Сана с ума.       Сонхва взял его за руку, толкая тяжелую дверь. Пытаясь вернуть себе четкость действий, толкнул Сана на кровать, убирая кинжал в сторону, на одну из прикроватных тумб. Сан удобно устроился на мягкой простыни и подушках. Сонхва заметил, как загорелись чужие щеки, коснувшись их пальцами. Он приметил мгновенный проблеск улыбки на чужих губах.       — Черт, — тихо прошептал Сонхва, наклоняясь. — Тебе же это нравится.       Сонхва схватил парня за загривок, чуть оттягивая. Сан зашипел, подставляясь под чужие поцелуи. Сонхва коснулся чужих губ, углубляя поцелуй и с каждым разом кусая их все сильнее, так, что Сан морщился от неприятных ощущений. На опухших от поцелуев губах выступили капельки крови. Сонхва провел по нижней губе языком. Сан чуть прикрыл подрагивающие веки, наслаждаясь каждым прикосновением губ Сонхва к любой части его тела. Чхве полностью отдает себя на растерзание обострившимся чувствам, а Сонхва завороженно наблюдает. В какой-то момент Пак отодвигается, услышав подле уха разочарованный стон — в затуманенном мозгу Сана успела проскочить мысль, что Сонхва на этом остановится. Поигрался и хватит. Сейчас выгонит его, как собаку, видя Сана как бельмо в своем глазу. Он судорожно сглотнул, приподнимаясь на локтях. Открыл рот, чтобы задать вопрос, увидев, как Сонхва, встав, в расстегнутой рубашке шарится в одном из ящиков. Чхве хочет заглянуть, чтобы узнать, что он ищет, но внутренний голос подсказывает этого не делать. Сан встает на четвереньки, двигаясь ближе к Сонхва. Вопрос уже готов соскользнуть с алых губ, но в этот самый момент холодная рука Пака утыкается ему в грудь — Сан падает на простыни опять, пока Сонхва остервенело его целует. Кусается, царапается, проникает языком внутрь, обводя им нёбо. Прикусывает чужой язык, пока Сан болезненно стонет. Чхве это нравится, пока животный ужас не накатил на него. Его руки…       Конечно, поцелуи были отвлекающим маневром.       Сан хочет закричать.       Он чувствует на своих руках прикосновение тугого волокна. Когда опускает глаза, то видит, как аккуратно, со всей осторожностью и непривычной нежностью Сонхва завязывает узлы на чужих запястьях — сильно, но так, чтобы ему не было больно. У Сонхва есть тормоза. Сегодня будет больно, но боль эта будет рука об руку идти с мягкостью и нежностью. Этот букет Пак гордо вручит Сану этой ночью. Он снесет обоим крышу — это было ясно с самого первого касания. Сонхва заносит руки Сана у того над головой, а оставшийся кусок веревки привязывает к изголовью кровати. Чхве хмурится, но ничего не говорит. Ерзает на простынях, пытаясь устроиться удобнее. Сонхва садится меж разведенных ножек, расстегивает пуговицы рубашки. Медленно, не торопясь. Сан чувствует себя так, будто сейчас отправится на эшафот. Взгляд Сонхва падает ниже, глазам открывается чужой торс. Он обводит взглядом светлые бусинки сосков, — а в следующий момент обводит их языком. Прикусывает и оттягивает. Сан тихо-тихо стонет. У Чхве очень чувствительные соски, и это вынуждает Сонхва не останавливаться на одном. Он играется так минут пять, пока руки вырисовывают непонятные узоры на чужом теле, прежде чем он понял, что на этом можно закончить.       Сонхва поднимает миндальные глаза, встречается с испуганными глазками Сана. Нет, в них есть что-то еще. Заинтересованность. И… желание продолжить. Старший кладет свою руку на пах Чхве. Водит пальцами, надавливает через ткань узких джинс. Ему не нравится, что от сокровенного его отделяет грубая ткань. Он справляется с ремнем, расстегивает пуговицу и ширинку. Стягивает джинсы, полюбовно глядя на стройные ноги. Но немного задерживается, пытаясь сложить его джинсы аккуратно, в приятную для глаз стопку, чтобы ничего не помялось. Из Чхве вылетает истерический смешок.       — Нашел, черт возьми, время, — говорит Сан, наблюдая за действиями старшего.       Натыкается на взгляд Сонхва и замолкает. Что ж, этой ночью можно хотя бы не беспокоиться за состояние джинс.       Сонхва стягивает боксеры, Сан чуть шевелит бедрами. Пак кладет руку на налитый кровью чужой член, по которому уже опускалась небольшая струйка белесой смазки. Сонхва надаливает большим пальцем на головку. Занятый этим, он совершенно не замечает, как Сан трется запястьями, пытаясь освободиться от веревки. Пак замечает это, а Сан, застигнутый врасплох, замирает.       — Нет, малыш, — Сонхва наклоняется запредельно близко, проводит языком по чужим губам. — Сейчас нельзя.       Сонхва вернулся к своему занятию, опустившись на одеяло. Наклонив голову, слизал соленые капли. Прикосновение языка заставило Сана прогнуться в спине. Он сжал руки в кулаки. Сонхва поднялся, занес руку. Провел ей по скуле Сана. Приблизившись, почти невесомо коснулся чужих губ, пока свободная рука растягивала колечко мышц Сана. Пока что одним пальцем, но уже это выводило того из игры. Он кусал губы, когда Сонхва надавливал на чувствительную точку. К первому пальцу присоединился второй. Не церемонясь, Сонхва вставил и третий, но медленнее, стараясь не доставлять чувство дискомфорта. Сан захныкал, задергал привязанными руками. Сонхва зашептал что-то тому на ухо — Сан сник. На его лице проступило некое подобие улыбки.       Сонхва уже давно успел избавиться от джинс и боксеров, но даже это не останавливало Сана перед бесстыдным разглядыванием его партнера. Сонхва усмехнулся, провел пальцами по чужим бедрам, вжимая их в кровать. Вставший член аккуратно протолкнул ко входу. Сан дернулся, что-то прошептав. Пак медленно толкнулся внутрь, начиная двигаться. Сан развел ноги ещё шире, давая старшему больше места и призрачный намек на продолжение. Пак задвигался быстрее, увереннее, увеличивая темп, но при этом специально не касаясь простаты. Сан судорожно хватал ртом воздух, понимая, что он скоро не выдержит и потребует у Сонхва большего. То, чего так желает тело и он сам. Пак специально закинул чужие ноги на свои плечи, чувствуя, как его член внутри крепко обхватывают внутренние мышцы. Дрожь нагло пробежалась по телу Сонхва ещё несколько раз. Он наклонился, прижимаясь губами губ Сана. Отстранился на секунду, и в этот момент его пронзила идея. Уцепившись за неё, Сонхва ухмыльнулся. Сан заметил это. Вопросительно изогнул бровь, открыл рот, чтобы задать вопрос, но в этот момент Сонхва толкнулся ещё сильнее, и вопрос перерос в громкий стон. Рука Пака легла на чужую шею. Чхве смутно понимал, зачем. Сонхва нагнулся, сжимая зубы на яремной вене. Сан задергал руками, но зря. В этот момент Пак удобно обхватил чужую шею ладонью. Надавил. И отпустил. Сан закашлялся немного, но был прерван Сонхва, припавшим к его губам. Целовал жадно и страстно, как если бы странник в пустыне приложился к заветной бутылке воды.       Пальцы Пака вновь смыкаются на его горле, вызывая этим болезненный стон Чхве, но тот не протестует, ему нравится это чувство из-за непривычки и он не остановится ни перед чем, чтобы испытать это еще раз — член, быстро двигающийся в тебе, сковывающее всё тело возбуждение и нехватка кислорода, потому что препятствием стала рука Сонхва, не дающая доступ к воздуху. Эта пытка продолжается очень долгое время, прежде чем Сонхва понял, вернее, в его мозгу замаячила мысль об остановке. Он приближается к разрядке. Пальцы больше не сжимают горло, не выдавливают из Сана хрипы. Пальцы Сонхва теперь просто водят по нежной молочной коже, а потом он меняет их на губы — нежно-нежно целует там, где было особо больно, и эта мягкость возвращает сполна весь украденный кислород.       Сонхва понимает, что осталось совсем немного, и именно поэтому он вновь кладет одну руку на член Сана, а другую вновь на его горло. Он начинает водить по стволу верх-вниз, ускоряясь в движениях. Вдруг резко замирает рука, движения нет. Сан хочет попросить ещё, но в этот момент Пак надавливает на чужое горло — и вылетает хрип. Он движет рукой быстро, а другую с горла опускает в тот момент, когда Сан с громким стоном излился себе на живот. Тело обмякает, он прикрывает веки. Сонхва продолжает двигаться в нем, отвлекаясь на плоскую юношескую грудь. Целует её, отвлекая Сана от боли, которой, вообще-то, практически нет, она уже давно улетучилась, но её отголоски лишь иногда мучают Сана, когда член Сонхва проезжается по чувствительной точке. Сонхва кончает с рыком, а Сан повторно изливается себе на живот, дыша тяжело, как раненое животное.       Сонхва ложится рядом, касаясь рукой лица, чувствуя, как его задевают ногой. Вопросительно посмотрев на Сана, он смеется, когда понимает, что забыл отвязать тому руки. Сев, он справляется с веревкой быстро. Растирает запястья Сана, чтобы не было больно. А потом, оба сморенные усталостью, засыпают вместе.

***

      Сонхва просыпается утром, неохотно раскрывая глаза. События прошлой ночи не сразу всплывают в его голове. Он оглядывается по сторонам равнодушно, уже привыкнув, что его кровать всегда одиночно пустует.       Стоп. Пустует?..       Сонхва рывком поднимается с постели, откидывая одеяло. В нем закипает гнев, когда он не обнаруживает Сана рядом. Надевает на себя халат, идет в душ. Обида и горечь съедали душу, как трупные черви. Он стоит под струями холодной воды около получаса, коря себя за вчерашнее. Может быть, он ошибся? Но по дороге в душ он приметил, что в коридоре больше не стоят чужие ботинки. Значит, все-таки кинул. Сонхва вздыхает, вытираясь полотенцем. Переодевается в свежую одежду, идя на кухню. Он почему-то ожидает увидеть Сана, но и кухня отвечает ему угрюмой пустотой.       Сонхва ухмыляется.       Горько.       Открывает холодильник, скользя глазами. Ничего нет, кроме нескольких жестянок спрайта. На полу валяется пистолет. Он наклоняется, поднимает его. И замирает. Он слышит шум в коридоре, как открывается дверь и щелкает замок. Кто-то вернулся. Сан? Наверняка. Что-то забыл и прискакал. Сонхва стоит спиной к двери, держит в руках пистолет. Услышав, как приближаются шаги, он резко развернулся, наводя прицел прямо на Сана.       — С-сонхва? — Сан испуганно замирает, вскидывая руки.       — Где ты… — Сонхва скользит глазами ниже, примечая бумажные пакеты из магазина. — Где ты, черт возьми, шлялся?       Сан испуганно пятится назад.       — Я ходил в магазин, потому что…       — Какого хрена? Ты думаешь… — Сонхва закончить не успевает.       Сан в одно мгновение оказывается рядом с ним. Выбить ружье не успевает, но гневно смотрит прямо в глаза.       — Прекрати перебивать меня, Сонхва! — Сан кажется раздраженным. — Опусти ты этот гребаный пистолет! Я ходил в магазин, потому что у тебя в холодильнике мышь повесилась. А я, вообще-то, хочу есть. Конечно, ты мог бы сводить меня в ресторан или кафе, но ты…       Сан говорит, а Сонхва не может оторваться. Смотрит на него завороженно. Делает шаг вперед, вдруг захотев обнять, но вместо Сана смыкает в объятиях пакеты с едой — их Сан ловко вручил тому. Пак смеется, ещё долго извиняясь за свою оплошность.       Они готовили вместе, ели до обеда, дурачились и смеялись. Делились секретами и историями со службы. Пока вдруг Сонхва не вспомнил.       — У меня в семь самолет, — резко говорит он, прерывая рассказ Сана.       — Что?       — Самолет в…       — Куда?       — На Бали.       — Зачем?       — Скрываюсь от босса.       — Ясно.       Сонхва замечает, что Сан отодвинулся. Пытается приблизиться, но Сан встаёт, проводя нервно по волосам рукой, криво улыбается и шумно выдыхает.       — Ты можешь поехать со мной, — предлагает Сонхва.       — Поехать с тобой? И бросить это все? Хонджун, он… отстрелит мне голову за это. Нет. Это ты сбегаешь. Не я. Тем более, зачем ты зовёшь меня? Мы… никто. Так, утянутые в гущу событий два человека. Это глупость, Сонхва.       Пак вздыхает, опуская взгляд на ладонь, сжимающую билет. Его хотелось порвать. Но этого он не сделал.

***

      Сонхва устраивается удобнее в своих апартаментах. Подмечает, что вилла построена так, как он этого хотел. Садится на свою новую кровать, понимая, что она почти идентична той, которая стояла в его доме. В ещё его доме. В ту ночь.       Он закрывает лицо руками, а перед глазами все еще стоит чужое лицо, перевязанные руки… Он вспоминает, как день назад, в аэропорту, он судорожно высматривал среди пассажиров знакомое лицо. Но никто не пришел. На борту корабля он был один. Без пары. Да и нужна ли ему она вообще? Сонхва смотрит на наручные часы — скоро должны доставить суши. Услышав звонок в ту же секунду, он быстро подскакивает, идя к двери. Кладет бумажник в задний карман джинс, распахивает дверь.       — Сколько с меня? — спрашивает он, доставая купюры из бумажника, даже не посмотрев, кто на пороге.       Поднимает глаза.       И замирает.       — Сан?       — С меня — нисколько, — улыбается Чхве, стрельнув глазками. — А вот с тебя…       Он кладет руку на грудь Сонхва, толкая его внутрь дома, закрывает за собой дверь. Целует его сразу же, проводя языком по губам. Опустив глаза ниже, он замечает, что помимо рюкзака на спине, Сан сжимал в руках…       Веревку. Ту самую.       — Хонджун, возмо-ожно, и отстрелит мне голову, — тянет Сан, пробегаясь пальчиками по воротнику Сонхва. — Но сегодня я хочу, чтобы ты меня немного подушил.