Остановимся на втором пункте

      Поссорились они ещё давно. Около четырёх лет назад.       Наверное у многих так бывает, когда спустя время, ты забываешь, из-за чего ты рассорился с человеком. Кто-то забывает уже через пару минут, а кто-то лишь спустя года.       Но не Союз.       Мужчина прекрасно помнил момент ссоры и даже дату. Наверно, если постараться, он мог бы процитировать весь тот диалог, хотя особой потребности он в этом не видел.       C Рейхом они с того момента стали общаться реже, да и все их встречи сводились в незамысловатую последовательность:       1. Шутка или розыгрыш       2. Получение по шее от пострадавшей стороны       3. Ругань       Иногда первый пункт совершался при встречи, а иногда он был предлогом для неё, чтобы можно было перейти к пункту второму.       Обычно эти двое старались не перегибать палку и шутили друг над другом не особо жёстко. Даже из розыгрышей их максимумом была порча какой-то не особо дорогой, во всех смыслах, вещи, которую после взбучки и ссоры пострадавшему чинили или покупали новую. Естественно это всё сопровождалось руганью друг на друга. Но оба, как Рейх, так и Союз, уже давно поняли, что это не доставляет им особых неудобств. Никто из них никогда не был зол по-настоящему, ну, разве что в начале их ссоры.       В этот раз СССР решил поступить более оригинально.       Мужчина не особо продумывал этот розыгрыш. Как только в голову влетела идея, тот сразу повернул в сторону дома бывшего друга. То, что всё это было очень глупо, он понял гораздо позже.       Поначалу Союз хотел встретиться с самим нацистом, но, заметив по дороге его сына, передумал. Всё же, зачем тащиться к Рейху, если можно просто передать тому всё через Германию? Не долго думая, СССР догнал в несколько шагов ребёнка и положил руку тому на плечо.       — Здравствуй, Германия. Ты гуляешь?       Обернувшись, ребёнок поглядел на знакомого мужчину.       — Здравствуйте, Союз. Да, я гуляю.       — А ты сейчас домой? — получив кивок от немца, СССР продолжил: — Передай отцу мои соболезнования, мне передали, что ГИ почил, я сочувствую.       Германия, удивлённо вскинул брови и приоткрыл рот, но, ничего так и не ответив, снова слабо кивнул, еле заметно нахмурившись, и, развернувшись, поплёлся домой.       Союз, хмыкнув что-то себе под нос и развернувшись, пошёл в противоположную сторону, уже не видя, как мальчишка позади него ускоряет шаг, а позже срывается на бег.       Вернувшись домой ещё через час прогулки, мужчина для начала сходил на кухню, там заваривая чай, после уходя в свой кабинет, чтобы разобрать отложенные на потом документы.       Уже поздно вечером, немного сонно глядя на листы бумаги, СССР крупно вздрогнул, когда во входную дверь громко постучали. Хотя, скорее не постучали, а натурально начали ломиться, при этом что-то громко крича вперемешку на русском и немецком. Обождав, мужчинам немного неуверенно поднялся и, пройдя в коридор, отпер дверь. Не успел тот спросить, что случилось, как Рейх схватил русского за грудки, тут же вжимая в стену, пройдя в чужую квартиру, захлопнув за собой дверь.       — Bastard(ублюдок), сволочь, saukerl (от sаu-свинья), да я тебя… — немец тихо рычал, вдавливая Союза в стену, намереваясь с ворота рубашки перейти руками на чужую шею.       — Рейх, погоди, что такое? — негромко спросил мужчина, при этом пытаясь вывернуться и отстраниться. — Пусти ж ты!       — Что случилось?! Что, блять, случилось?! — взвился нацист, действительно схватив русского за шею, вжав того в стену сильней. — Ты совсем страх потерял?! Ты что моему сыну наговорил, arschloch (засранец)?! Да я тебя придушу сейчас!       Видимо СССР перегнул палку.       — Да что такого? Я просто разыграть хотел. — ещё тише отозвался Союз, переставая вырываться, уже попросту вжимаясь спиной в стену.       — Разыграть?! Да ты знаешь, сколько я успокаивал Германию?! Ты совсем больной?! Как ты вообще додумался ему такое сказать?!       О дааа, это было просчётом.       Русский поначалу затих ненадолго, соображая, а после, повесив голову, уставился взглядом себе в ноги.       — Я не подумал. — отозвался тот, чуть дрогнув, чувствуя, как пальцы на шее сжались немного сильнее, впиваясь в кожу ногтями, от чего СССР поморщился.       — Не подумал?! Не подумал он, блять! — всё продолжал буквально рычать Третий Рейх, нависая над Союзом, зло щуря глаза, смотря в чужое лицо.       — Прости… — совсем тихо произнёс русский, смотря вниз, при этом вжав голову в плечи. Опешив, нацист слабо дрогнул, рассматривая того. Снова прищурив глаза, тот слабо вскинул одну бровь.       — Что?.. Повторика, я не расслышал. — уже гораздо спокойнее хмыкнул немец, продолжая рассматривать Союза.       — Прости. — чуть громче отозвался СССР, поджимая губы, виновато смотря в пол. Мужчина особо и не подумал о том, что Германия может расстроиться. У его отца с дедом не самые тёплые отношения, так что русский решил, что и у ребёнка с тем тоже, по этому тот особо и не задумывался, говоря такое ребёнку. *       Хлопнув пару раз глазами, Третий чуть прищурился, рассматривая такого русского, невольно прикусывая губу изнутри, ухмыльнувшись своим мыслям и слабо кивнув в одобрение самому себе.       — Знаешь, я сначала собирался набить тебе лицо. — хмыкнул нацист, всё так же чуть щуря глаза, внимательно смотря на ещё более сжавшегося СССРа, — Но теперь передумал. Можно наказать тебя и поинтереснее. — ухмыльнувшись, Рейх ослабил хватку руки на чужом горле, начиная поглаживать то, надавливая. — Я ведь правильно понял, что твоих детей дома нет? Слишком тихо.       Совет лишь промолчал, опасливо смотря на Третьего, не поднимая свой взгляд к его глазам.       Не получив ответа, немец недовольно фыркнул и переместил руку на чужой подбородок, прихватывая тот и сжимая пальцами, отводя голову в сторону. Другой же мужчина перешёл с плеча к вороту рубашки, расстёгивая и оттягивая тот в сторону, открывая для себя ключицы. Расплывшись в довольной улыбке, Рейх, не обращая внимания на попытки вырваться из своей хватки, наклонился и провёл по коже горячим языком, из-за чего тело под ним вытянулось, замирая, СССР даже сам не заметил, как чуть наклонил голову ближе к другому плечу, подставляясь, при этом краснея. Глухо и коротко хохотнув, нацист сжал в руке чужое плечо, впиваясь острыми клыками в кожу, прокусывая ту до крови, при этом негромко рыкнув, наслаждаясь вскриком вновь сжавшегося и затрепыхавшегося Союза.       — Пусти! — громко проскулил тот, чувствуя, как челюсти сжались сильнее, — Рейх, прошу, отпусти! Не надо. — под конец затихнув, русский негромко всхлипнул, переставая трепыхаться, поняв, что так лишь больнее.       — Нет уж, я обещаю, что эту взбучку ты запомнишь надолго, — ухмыляясь, отстранился Третий, проводя языком по ранкам, слизывая кровь, размазывая ту по чужому телу, после прикусывая мочку уха, горячо прошептав в то: — Не переживай, уверен, что тебе понравится.       Крупно вздрогнув, СССР почувствовал лёгкую дрожь в теле и еле ощутимое приятное чувство в паху, понимая, что ему действительно всё это по вкусу, краснея от осознания того окончательно, снова начиная вырываться.       — Ну, что такое, успокойся, niedlich (милый), — нарочито ласково и даже как-то приторно мурлыкнул мужчина, ухмыляясь, рассматривая свою жертву. Полюбовавшись ещё немного, нацист чуть отстранился, отпуская Союза, который тут же попытался рвануть в сторону, но, подхватив его за бёдра, немец закинул того себе на плечо, крепко держа одной рукой чужие ноги, а вторую положив на ягодицы, поглаживая, принимаясь мять. Уже припомнив, где располагается комната русского, Рейх пошёл в её сторону, вскоре отпирая спальню и проходя в неё, не обращая внимания на удары по своей спине и просьбы отпустить, скидывая СССРа на кровать, которая тут же скрипнула. Навалившись сверху, нацист перехватил чужие руки, заламывая те над головой трепыхающегося, устроившись у того меж ног, продолжая игнорировать попытки выбраться и оттолкнуть, снимая с себя свободной рукой ремень, затягивая тот на чужих запястьях и привязывая кожаное изделие к железным прутьям спинки кровати.       — Союз, а я не знал, что ты мазохист, — коротко глухо посмеявшись, Третий надавил коленом на чужой пах, заметив там лёгкую выпуклость.       — Ничего я не мазохист, — зло прошипел сквозь зубы русский, кое-как пропихнув одну из ног под нависшего Рейха, пиная, пытаясь оттолкнуть.       Рыкнув, тот перехватил чужую ногу, с силой сжав её в руке, зло поглядев на уже замершего СССРа, вжавшего голову в плечи.       — А вот это очень зря, — хмыкнул немец, убрав колено от чужого паха, придавливая тем вторую ногу, свободной рукой расстёгивая штаны Союза, сразу же после снимая их, скидывая на пол. Не дав свести ноги, нацист снова прижал одну из них коленом, а вторую закинул себе на плечо, не обращая внимания на удары по спине, наклоняясь, проводя языком по бедру, после чуть прикусывая кожу и оставляя засос, не сводя взгляда с замершего русского, наблюдающего за этим, поджав губы и со слезами на глазах. Улыбнувшись тому, Третий сильнее прикусил кожу уже в другом месте, слушая последовавшие за этим шипение и всхлип, довольный тем, что жертва перестала вырываться, лишь ёрзая. Выпрямившись, Рейх скосил взгляд на голень СССР, кусая и ту, уже с силой, удерживая и не давая отстраниться, после слизывая кровь, коротко целуя каждую ранку, не сводя взгляда с подрагивающего тела, слушая, как Союз, чуть ли не беззвучно, просит его отпустить, смотря на немца так, что никто бы в здравом уме ни за что бы его не отпустил.       Тихо рыкнув, нацист резко перевернул русского на живот, ладонь положив тому на макушку, уткнув в подушку, другой же подхватывая под живот, заставляя встать на колени, стягивая с того бельё по середину бедра. Коротко облизав три пальца, смачивая те, Третий приставил сразу два к анусу СССРа, поглаживая колечко мышц, смотря за тем, как завертела бёдрами его жертва, лишь ухмыляясь, с силой шлёпнув того по одной из половинок, слыша приглушенный подушкой вскрик, сразу вводя в замершего Союза два пальца, начиная двигать теми в среднем темпе, игнорируя любые попытки отстраниться, понемногу ускоряя темп, вводя третий палец не сбавляя темпа, даже наоборот ускоряя движения.       Вскоре убрав обе руки, Рейх поднялся с кровати, начиная раздеваться, снова начиная различать просьбы прекратить и не делать этого.       — Не делать? — переспросил нацист, уже стянувший и кинувший на пол штаны, сейчас расстёгивающий рубашку.       — Д-да… — всхлипнув и повернув голову к тому, негромко отозвался русский.       — Ну что ж, может я пожалею тебя и не стану вставлять, я ещё подумаю. — хмыкнул, ухмыльнувшись, Третий, скидывая рубашку к остальной одежде, вскоре отправляя туда же и боксы.       Союз же, заслышав ответ, прикусил губу изнутри, почувствовав разочарование, тут же снова начиная дёргать руками, пытаясь высвободить те, не желая мириться со своими ощущениями.       Немец же, чуть вздохнул, находя эти трепыхания уже глупыми, нежели милыми или возбуждающими, и устроился снова на кровати, перехватывая чужие ноги, перекрещивая колени и разводя голени посильнее, устраиваясь между. Склонившись, мужчина задрал чужую рубашку, снимая, оставляя лишь рукава, не имея возможности стянуть те с привязанных рук. Оглядев оголённую спину, Рейх ухмыльнулся, наклоняясь и проводя языком по холке русского, рукой надавив тому меж лопаток, вдавливая в кровать, после чуть прикусывая кожу. Снова пройдясь языком, Третий оставил кровоточащий засос, спускаясь чуть ниже, ближе к спине, с силой кусая, довольный вскриками и стонами, в этот раз кровь не слизывая, оставляя ту течь.       Оставив ещё несколько мелких меток, нацист взял свой уже давно затвердевший член в руку, заранее сплюнув на ту. Быстро растерев слюну, мужчина протолкнулся меж чужих плотно сжатых бёдер, от чего Союз под ним дёрнулся, но сразу замер, осознавая происходящее, плотнее утыкаясь лицом в подушку, вспыхивая с новой силой. Немец, склонившись обратно к чужим ключицам и шее, стал оставлять метки, иногда кусая лишь слегка, а иногда и прокусывая до кровоподтёков, вместе с тем начиная двигаться, постепенно набирая темп, долбясь меж ног СССРа, негромко глухо постанывая чуть ли не тому в ухо, иногда порыкивая, вскоре начиная двигаться более рвано, с силой впившись в чужую ключицу, кончая с протяжным приглушённым стоном, делая ещё пару толчков, после отстраняясь, зализывая укус. Отдышавшись, Рейх смерил дрожащего русского взглядом и распутал его ноги, вздыхая, собираясь развязать чужие руки.       — Рейх, пожалуйста… — негромко прохныкал Союз, оторвав лицо от подушки.       — Сейчас отпущу, не скули. — чуть раздражённо фыркнул Третий, уже облокотившись рукой сбоку от СССРа, другую протягивая в его запястьям.       — Н-нет, я… В-войди, пожалуйста… — тише попросил тот, уткнувшись обратно в подушку.       — Что?.. Повторика, — остановившись, немец убрал ладонь, попросту нависая.       — Войди, пожалуйста, — чуть громче повторил русский, не оторвав лица от подушки.       — Куда? — уже с явно слышной насмешкой в голосе продолжал нацист, открыто насмехаясь.       — В меня, придурок! — подняв голову, прикрикнул Союз, обернувшись к тому, недовольно глянув на него заплаканными глазами, стыдясь того, что он говорит, от вида чего Рейх снова почувствовал тепло в паху.       — Gut, kleine (хорошо, малыш), — усмехнувшись, тот прихватил подбородок СССРа, затягивая его в поцелуй, сразу же углубляя тот, слушая тихое мычание и стоны, вместе с тем потираясь снова возбудившейся плотью меж бёдер, чувствуя, как тело под ним дрогнуло. Прервав поцелуй, Третий провёл рукой по чужому бедру, собирая часть своей спермы, растирая ту по члену, после утыкаясь головкой в сфинктер, свободной рукой удерживая русского за ягодицу, начиная входить, но вскоре проталкиваясь одним плавным движением до конца, замирая, сжав зубы, глядя на прогнувшегося и тяжело задышавшего шипящего Союза.       Дав тому немного времени привыкнуть, Рейх подался назад, наблюдая, и толкнулся обратно, медленно двигаясь в пульсирующем проходе, замирая, когда СССР дёрнулся и простонал, подаваясь на встречу, сжавшись сильнее. Довольно ухмыльнувшись, нацист сразу перешёл на быстрый темп, придерживая изгибающегося под ним русского за ягодицы, наклоняясь вперёд, при каждом толчке проходя по чувствительному месту, довольный стонами и руганью Союза, просящего быть помедленнее.       Искусав чужую холку и ключицы окончательно, Третий, ставя очередную метку, поморщился, протяжно промычав, чувствуя, как его член сжали, а тело под ним, прогнувшись, крупно задрожало. Рыкнув, мужчина перешёл на рваный темп, вскоре тоже кончая, не выходя из русского, заполняя того, останавливаясь после ещё нескольких толчков.       Тяжело дыша, приоткрыв рот, Рейх прикрыл глаза, выходя из СССРа, укладываясь на кровать рядом с тем, лениво развязывая ремень на его запястьях, освобождая чужие руки, на что Союз даже не обратил внимания, просто продолжая лежать лицом в подушку, еле ощутимо дрожа. Чуть улыбнувшись, немец сгрёб того в объятья и кое-как вытащил из-под них двоих одеяло, укрываясь, уткнувшись в чужие взмокшие волосы, прикрыв глаза.       — Ты как? — тихо и как-то сонно буркнул нацист, не уверенный, что русский вообще не спит и ему ответят.       — Всё болит. — так же тихо отозвался тот, еле слышно сопя в чужую грудь, не открывая глаз, уже начав дремать.       — Так тебе и надо, может начнёшь думать, что говоришь. — фыркнул Рейх, начав чуть поглаживать СССР по спине, чувствуя, как тот прижался теснее.       — Прости. — вздохнув, Союз чуть отстранился и приоткрыл глаза, поглядел на нациста.       — Ты уже получил, можешь не извиняться. — отозвался Третий, так же приоткрыв глаза, посмотрев в ответ.       — Нет, я не за этого. Я за случай четыре года назад. — отведя взгляд, уже немного тише буркнул русский, которого Рейх сразу уткнул себе в грудь, чтобы не видеть это милое, виноватое и смущённое лицо. Всё же третий заход это уже перебор.       — Вот как… Тогда и ты меня прости. А теперь спи уже. — коротко поцеловав СССР в макушку, немец уткнулся в ту носом, вдыхая чужой запах, уже через минуту слыша тихое сипение, улыбнувшись, тоже засыпая.