Иллюзия

Останься навсегда, Моя бессонная мечта, Не удержать в руках бесплотный дух твой, Но ты лишь иллюзия. Анна Балашова.

***

Анна сидит на диване и пьёт латте из большой железной кружки. На плечах у неё тёплый плед, но окно в комнате слегка приоткрыто. В комнату входит Нюта. Вроде буквально только что с улицы, но личико всё равно домашнее. — Привет, солнышко. Можно присоединиться? — говорит она. Анна смотрит на Нюту и расплывается в улыбке. — Конечно, Ню. Разве тебе можно отказать в этом? Нюта тоже улыбается и садится рядом с Анной. В какой-то момент кладёт ей голову на плечо. Анна гладит её по голове. — Умаялась за день, работница? — Немного. Нюта правда устала. Сильнее, чем сказала. И знала, что Анна это поймёт и почувствует. И так и случилось. Анна с той же улыбкой поставила кружку на тумбочку и уже освободившимися руками обняла Нюту. — Отдыхай, маленький, отдыхай. И Нюта буквально растворяется в этом тепле, чувствует чужие губы на своих волосах. Видимо, Анна ещё почувствовала, что случилось что-то плохое. — Ты не волнуйся, всё будет хорошо. Но ты ещё ребёнок, ты всё принимаешь слишком близко к сердцу. И шёпотом добавляет: — Если хочешь, я стихи тебе напишу. Нюта снова улыбается и закрывает глаза.

***

— Хэй, Ню-ню, чем занимаешься? Нюта захлопывает крышку ноутбука и смотрит на вошедшую в комнату Еву. — Музыку слушаю. — Какую же? — «Ария», «Маврики», «АлисА» — ты же знаешь, что я люблю. Ева пожала плечами и присела на кровать. — Никак привыкнуть не могу. Я больше по русрэпу. Она достала телефон, а потом посмотрела на Нюту поверх экрана. — А ты крутой фанат рока, Нют. Не чморишь рэп. И не чморишь меня, за то, что он мне нравится. Нюта улыбнулась. — А за что чморить-то? Ева прыснула. — Лучший сосед по комнате. Кстати, я там видела, что ты с женщиной светловолосой переписывалась. Это, случайно, не та самая Алиса? — Какая Алиса? — Вокалистка твоей любимой группы… Нюта засмеялась. — Ев, у «Алисы» вокалист — мужчина. А это…это…текстовик «Маврина». — Стихи, что ли, им пишет? — Типа того. Ева снова улыбнулась «по-американски». То ли фильмов и сериалов насмотрелась, то ли что ещё… — Ев, скажи…а если ты в человека влюблена была бы…ты бы как ему об этом сказала? — Прямым текстом. Просто подошла бы и сказала:"Привет, Хрен-С-Горы, а ты в курсе, что я тебя люблю?». А что? Нюта посмотрела на ноутбук, потом на тетрадку с набросками, потом на Еву. — Да так, ничего… «Сколько слов за жизни нами брошено? Сколько есть в тех голосах? Если я страдаю от нехватки воздуха, Каждый раз боясь написать. <…> Снова птицы в гладь родную возвращаются; Снова в небо вырывается душа Только лишь благодарю и наслаждаюсь я И молюсь увидеть наяву тебя…»

***

Когда Нюта плачет, Анна тоже плачет. Но старается этого не показывать. Гладит по голове, успокаивает, бережно целует, а когда Нюта улыбается, слёзы Анны высыхают сами собой. Но иногда Нюта всё же их видит. И тихо говорит, смотря прямо в глаза: — Мне раньше, когда мы ещё не были вместе, помогали песни с твоими текстами. А у тебя такие же слабости. Честно, я уже забываю, что ты не далёкий кумир и не облачная муза. Анна улыбается, вытирает глаза кончиками пальцев и садится рядом с Нютой. — Ты права. Но я до сих пор у тебя так в телефоне подписана, правда? Нюта слегка краснеет, думая про себя, что этот румянец ей не идёт, даже если Анна назовёт его очаровательным. — Уже нет… — А как тогда? — Любимые Крылья… Анна смеётся и целует Нюту в лобик. — Вот и слёзы забыты. — Всё-таки это всё такие пустяки, Анечка… Нюта обнимает Анну, слушает стук её сердца, как самую любимую песню, и чувствует, что душа наполняется невесомо-акварельной любовью-благодарностью.

***

— Прагма — любовь-благодарность, агапэ — высшее проявление любви… Нюта открыла глаза. Ева опять учила свои психологические термины. Или не учила… — Эрос, людис, сторге, мания, агапэ, прагма… Эй, художник! Я нашла тут парочку определений! Ева училась на психолога, а Нюта — на художника, поэтому в их соседстве всегда царила взаимопомощь. Вот и сейчас. — Тут есть пять типов и подтипов, чтобы определить твоё состояние. Нюта чуть придвинула стул к кровати Евы. — Держи список, тут всё с пояснениями. Нюта взяла листочек и сложила его вчетверо. — А ты когда свою Балашову вспоминаешь? — Ты чего? Ева улыбнулась. — Я психолог же. Не надо меня бояться. Откройся. Нюта грустно посмотрела в пол. — Когда мне плохо, я вспоминаю её. И также вспоминаю её, когда счастлива. Я дрожу, вспоминая о ней, видя перед собой её образ, и плачу по ночам. Она часть меня, часть моего мира, понимаешь? Впервые за годы сожительства Нюта увидела лицо Евы серьёзным, а не легкомысленно-весёлым. Она молчала, но её лицо показывало, что она слушает. Девушка сглотнула и продолжила: — Я влюблена в Анну Балашову уже сравнительно давно. Я не знаю, как это произошло и происходит, но я просто хочу быть с ней рядом и искренне о ней мечтаю… Ева с таким же серьёзным лицом посмотрела в глаза Нюте. — Выдохни, я не гомофоб. А по-моему, в твоих чувствах есть что-то, кроме романтики. — Конечно. Отчасти что-то фанатское, отчасти благодарность… — Значит, ещё и прагма… — Что? — Не суть. Продолжай. — А, собственно, всё. Ева с доброй, но всё ещё серьёзной улыбкой положила Нюте руку на плечо. — Ты ведёшь дневник? — Веду. — Записывай туда всё. Поможет. Тебе чаю принести? — Эм…принеси. — Тебе как обычно? — Да. И печенье возьми. Овсяное. Ева ушла на кухню, а Нюта снова открыла ноутбук. Там как раз была недописанная глава нового рассказа в Word. Девочка открыла документ «Дневник». Новая запись начиналась словами: «А Ева на самом деле очень классная…» И новое стихотворение. «Мне не надобно просто влюбляться, Чтобы чувствовать и продолжать Верить в глупости и улыбаться Ждать письмо, чтобы просто летать. Мою боль разрывает «спасибо!» Что кричу я всегда лишь во тьму. Что кричу, отдавая часть мира Тем, кого так по-детски люблю… В мечтах.» А после чая Ева серьёзно и с лукавой улыбкой сказала: — Я разделю твою жизнь на «до» и «после». Или ты сейчас пишешь Анне Балашовой о своих чувствах, или я заставляю тебя страдать с помощью диких методов Джона Крамера. Нюта вздрогнула и сразу открыла крышку ноутбука.

***

Когда Анна принесла в комнату латте и овсяное печенье, Нюте стало снова тепло-тепло, будто по телу с кровью растеклась сладкая патока. — Ню, я тебе кофеёк принесла. Твой любимый, с печеньем. — Спасибо большое. Нюта взяла печенье и прижалась к Анне. — Знаешь, Анечка, а я раньше с девушкой жила. Ненамного меня старше, но раз в десять умнее. В общем, это она мне сказала написать тебе и признаться, что я люблю тебя. Анна потрепала Нюту по голове. — Раньше я про тебя фанфики писала, Анечка, а теперь я сижу рядом с тобой. — Это ли не счастье, Ню? Тёплое молчание. Свет сквозь оконное стекло дробится на миллионы ангелов. Нюта тихо говорит: — Когда мне будет восемнадцать, мы поедем кататься с Мавриным по России вместе. А потом навестим Еву Черникову. Она правда очень хорошая. Анна нежно целует Нюту в макушку. Потом в щёку. И наконец Нюта чувствует её губы на своих. Вокруг тепло и свет, на губах сладость. Нюта верит Анне во всём.

***

Получился околофилософский разговор. Ева с довольной улыбкой уснула, а Нюта сидела и полночи писала стихи мечтала о том, как она приедет на концерт Маврина, встретит там Анну, признается ей в любви… Нютины мечты были очень красочными. Побег ото всех, долгое прощание с Евой Черниковой, перееезд в квартиру Анны, солнечный день, где Нюта входит в комнату, в которой Анна сидит на диване и пьёт латте из большой железной кружки, на плечах у неё тёплый плед, но окно в комнате слегка приоткрыто… Нюта мечтает. «Но это иллюзия. Я — вечный странник. Мечтами живущий, Скитаюсь в тени фонарей.»