Земля на карантине, просьба не беспокоиться

Мария не сводила глаз с индийского тканого шерстяного ковра, так недолго украшавшего гостиную. В поле ее зрения попадала обугленная дыра, по форме напоминающая утюг, а также две мужские ноги, обутые в сиреневые тапочки с котятами, безжизненно висящий шнур с погнутой вилкой и тонкий матово блестящий хвост, колеблющийся, словно маятник между этих самых ног. Мария медленно выдохнула, помня о важности контроля гнева, и подняла голову. Существо напротив нее – все матерные эпитеты она уже использовала, а цензурных он не заслуживал – виновато прижимало к себе все еще раскаленный утюг и недоглаженное полотенчико. — Заставь дурака богу молиться, — наконец, буркнула она и присела над ковром, оценивая ущерб. — Я вообще не должен этим заниматься! Я уважаемый демон, один из лучших по сделкам, а ты заставляешь меня мыть посуду и гладить твои тряпки! — завопил он, но полотенчико аккуратно свернул и положил в нужную стопку, а утюг отставил подальше от Марии, он, конечно, бессмертный, но… Мария в это время прикидывала в голове варианты: купить новый ковер или отрезать от этого кусок и всем говорить, что таков дизайн. Демона она перестала слушать уже в первую неделю их совместного заточения в ее квартире на окраине, куда доставка роллов стоила дороже самих роллов. Болтало это чудовище до посинения и обычно о всякой ерунде, хотя Мария время от времени вытягивала из него, как из очевидца, сведения об интересных исторических вехах. — Значит так, сладкий, с тебя новый ковер, — заключила она, прерывая его возмущения. — Заканчивай тут, а потом протрешь пыль. Демон тут же оказался рядом, игриво оплетая хвостом ее талию. — Ух ты, "сладкий"? Что-то новенькое! — его глаза предвкушающе вспыхнули адским пламенем. — Значит ли это, что ты хочешь поменять желание? — Это значит, что утром ты облился сгущенкой, когда решил пить ее прямо из банки, и тебя все еще ждет швабра, — зубасто улыбнулась Мария и отпихнула фыркнувшего демона. Нарисованная свечным воском пентаграмма зловеще засветилась в углу. Над ней взвился клуб сладковатого дыма, а следом прямо из ламината показалась рогатая голова. — Мария, мое почтение. Декарт, здорова! — голова подмигнула оживившемуся демону. — Не поможешь мне? — пришелец вытащил из пекла дымящий кальян и упаковку пивных банок. — Мой спаситель, — Декарт переставил все это добро на журнальный столик и вытянул демона из пентаграммы. — Фу, икеевские свечи, — отплевался тот и упал на диван. — Чё по чем? — Эта скотина мне всю квартиру загадила, — пожаловалась Мария и для верности огрела виновника полотенцем по шее. — Аврелий, ты как раз к обеду. Скоро еду доставят. Сегодня у нас кавказская кухня. Тот предвкушающе облизнулся и сцапал пульт. — Вот это плазма у вас! Ты же в прошлый раз жаловалась, что денег нет? — Мы научились играть на бирже, — похвастался Декарт, самодовольно щуря красные глаза. — Я у наших финансистов Ливермора ненадолго дернул. — Да, помню его, толковый мужик. Демоны дружно чокнулись банками с пивом и принялись болтать, смешивая все существующие языки в рычаще-свистяще-мяукающий коктейль. Если бы Мария была филологом, скончалась бы на месте от лингвистического экстаза. Вместо этого она преспокойно оставила этих двоих рубиться в новую плойку, а сама ушла на кухню за бокальчиком красного успокоительного. За окном стояла чудесная солнечная погода, но наслаждалась ею только крупная серая кошка, облюбовавшая крышу чьего-то авто. Мария с удовольствием поменялась бы с ней местами, благоразумно держа рот на замке. Демон не дремал и слышал малейший ее шепот, если фраза содержала хотя бы намек на пожелание. Он жил у Марии уже больше месяца, потому что не мог уйти, не исполнив договор, а ее "хотелка" включала в себя слишком много элементов, нарушающих режим самоизоляции. С таким соседством Марии уже начинало казаться, будто она замужем за похотливым язвительным мулатом, облитым фукорцином, с маленькими рожками – не иначе, подарок от бывшей – и длинным лысым хвостом. Из плюсов, она получила домашнего раба, делающего ей деньги и первоклассный массаж. Из минусов – хитрющего балабола, вредящего ровно суммы, которые зарабатывал. — Где ж я нагрешила-то? — будто в ответ на ее слова из гостиной раздался громкий ржач, через мгновение сменившийся мертвой тишиной. Готовая ко всему, Мария неспешно вернулась в комнату. Демоны смирно смотрели на нее невинными глазами, а с телевизора на них взирал помятый светлый лик со следами зубов на шее. — Привет, Лука. — Здравствуй, Мария. Донеси до своего демона, что я не знаю, стоит ли вкладываться в акции чипсов, я пророк, а не гадалка! Не надо мне звонить в два часа ночи по такой фигне. Когда будет новый потоп, я напишу в общий чат, — и прежде чем отключиться, добавил: — кстати, Декарт, предвижу твою скорую смерть. Под вопросительным взглядом Марии Аврелий вдруг засобирался обратно в ад, резво спихивая в пентаграмму пустые банки, осколки кальяна и прочий мусор. — Ну, приятного вечера вам, — фальшиво заулыбался демон и похлопал приунывшего Декарта по колену, — ни пуха ни пера. — К боссу, — отозвался тот, печально глядя в след другу… А уже через секунду вопил и ругался, потому что его, как котенка, тыкали в разлитую на диване лужу пива, схватив за эти самые рога. За выяснением отношений они едва не спугнули курьера, к которому из-за двери вывалился потрепанный злой мужик, разящий пивом. Дело закончилось окончательно испорченным и разломанным к чертям диваном, вышвырнутым из окна, обвинениями старой соседки в посягательстве на ее кривых лебедей из шин, угрозами полицией и убийственной долбежкой по батареям. Выбившись из сил, Мария с Декартом развалились на поруганном ковре, вяло перебрасываясь клоками синтепуха. — А ты говорила, фитнеса нет… Диван заказываем там же, где в прошлый раз? Со скидкой выйдет. Мария на четвереньках добралась до столика, и тут в темном коридоре ей на миг почудился чей-то силуэт. Она тряхнула головой, пожала плечами и, взяв планшет, рухнула поперек охнувшего демона. — Мне, похоже, негде спать, — начал он и узрел перед лицом кулак. — Я не буду приста… Ай! Понял, на полу, так на полу…