Хроники первобытных войн

Глава 23. Изменения. Пробуждение сил Сюаня было всего лишь мимолётным событием на данной церемонии, хотя такого явно никогда не происходило раньше. Однако, даже если у людей в племени были свои догадки на этот счет, это не имело никакого значения, наиболее важным событием для них сейчас было пробуждение сил тотема у детей, уже находившихся у костра. Сай был чрезвычайно взволнован, когда он ощутил очевидные изменения в своем теле и увидел тотемные узоры, которые появились на его руках. Но, не смотря на свою взволнованность он заметил, как кто-то внезапно присоединился к ним ни с того ни с сего. Юноша, слегка повернув голову обнаружил, что это был Сюань полностью окутанный пламенем. Воистину, этот мир был настолько маленьким, что враги часто пересекались друг с другом. Не слишком ли молод был этот парень? Ему должно было исполниться всего десять лет после сегодняшнего праздника Снега. Так почему он здесь? Увидев Сюаня, стоящего совсем рядом с ним, к тому же бывшего на два года моложе его, сердце Сая тревожно участило своё сердцебиение. Каждый раз, когда он думал о том, что Сюань и другие сироты избили его тогда, он приходил в ярость. На самом деле, он был очень возбуждён, когда удостоился чести быть выбранным шаманом в этом году. Он планировал вернуться в племя добыв какого-нибудь свирепого зверя, когда, пробудив свою тотемную силу, отправится на задание со своей первой охотничьей командой. А затем отнести его тушу ко входу в сиротскую пещеру, чтобы все эти маленькие ублюдки могли поближе рассмотреть его добычу, особенно этот ненавистный ему Сюань. И что теперь происходит? Несомненно, Сюань также заметил, что он стоял прямо рядом с Саем. Однако сейчас у него не было никакого желания иметь с ним дело. Раньше он мог наблюдать за Огненной Ямой только издалека, теперь у юноши была возможность чувствовать всю мощь пламени стоя к нему практически вплотную. Ему казалось, что его окружает просто море огня, но он не чувствовал ни малейшего жжения. Жар огня лишь согревал его изнутри, и этот жар словно изгонял весь холод, что словно проник в его кости этой зимой. Тату на телах детей полыхали огненно-красными линиями. Было похоже, что пламя проникая в их тела, давало толчок к пробуждению силы скрытой глубоко внутри. Но по сравнению с Сюанем прогресс остальных детей был явно ниже. Изменения, постигшие юношу, были намного сильнее. Огонь, первоначально собравшийся лишь на его макушке, теперь распространился на всё его тело. Даже зрение Сюаня застилали языки пламени. Единственное в чём юноша сомневался, был ли это тот самый первый огонь, который пылал на его голове или он появился позже, притянутый в ему прямиком из Огненной Ямы, когда он подошёл к ней ближе. Сюань чувствовал нарастающую головную боль, температура его тела существенно поднялась, а потом жар начал концентрироваться между его бровями плавно перетекая на лоб, затем на всё лицо, шею, туловище и в конечном итоге в его конечности. Без зеркальной поверхности юноша не мог знать происходили ли видимые изменения на его лице. Но наблюдая за остальными детьми, участвующими в ритуале и видя на их лицах яркие линии тату, он предположил, что тоже самое происходит сейчас и с ним. Чувствуя, как жар начал распространятся от его плечей вниз к предплечьям, Сюань перевел взгляд на свои руки. Намного раньше Сюань уже снял с себя меховую куртку и теперь остался лишь в жилете, так что ничего не мешало ему разглядывать тотемные узоры что появлялись на его руках вместе с распространяющимся вниз жаром. Линии тату были видны очень отчетливо. Чем дольше длился ритуал, тем сильнее разгоралось пламя в Огненной Яме. Жар от него постепенно увеличивался. Все члены племени были погружены в молитвы, поэтому на странности, происходившие с Сюанем никто не обратил должного внимания. Танец пламени в Огненной Яме становился все более яростным. Теперь оно не было похоже на робкий огонек свечи, который Сюань увидел в самом начале. Оно больше напоминало ему магму что вот-вот готова была низвергнуться из жерла вулкана. Несмотря на свою дикую свирепость пламя не вызывало суеверного ужаса, а только пробуждало в собравшихся людях потребность преклониться перед его величием. Песнопение шамана достигло третьей, заключительной стадии. На последнем слоге он порывисто поднял руки ладонями вверх, затем резко опустив их вниз. Его серый меховой плащ мгновенно поглотило и закрыло собой пламя, хлынувшее в стороны из Огненной Ямы. Это было третье, заключительное пламя – Всепоглощающее Пламя. Это последнее пламя не сильно отличалось от второго, но теперь пламя больше не танцевало в воздухе роем искорок и языков, вместо этого огонь вылился, словно лава, и мгновенно затопил всех присутствующих на этой церемонии людей, а затем, не останавливаясь, огненный вал направился к подножию горы. У подножия горы Цезарь, оставшийся в пещере из-за ритуальной церемонии, с рычанием, исходящим из его глотки настороженно смотрел на вход. Снаружи, ночь была охвачена огнем. Быстро распространяющееся пламя охватило всю гору, но не сожгло ни соломы, ни дерева. Казалось, будто пламя было вовсе не смертельно, но Цезарь, забившийся в самую глубину пещеры, чувствовал суеверный ужас. Если бы это было возможно, он буквально зарылся бы под землю и спрятался там. Ночные Ласточки, уже до этого отлетевшие к краю селения, вновь вынуждены были подниматься в воздух, чтобы спастись от всепоглощающей волны огня. Шаман продолжал стоять рядом с Огненной Ямой сохраняя на лице серьёзное выражение. Но сейчас он, наконец, улыбнулся. Ему не нужно было смотреть, где сейчас находилась граница пламени, он и так всё уже чувствовал. Площадь, охваченная им на этот раз, была намного больше той, что наблюдалась в последние несколько лет. На самом деле, с тех самых пор, как Шаман вступил на свою должность, он никогда не видел таких ошеломляющих результатов! Это было хорошим знамением. – Удача! – Разнёсся крик шамана над соплеменниками. – Удача! – Подхватили они. – Пламенный Рог никогда не угаснет! – Бросил клич Ао. – Пламенный Рог никогда не угаснет! – Громко отозвались все люди племени. Все были очень возбуждены, ведь Шаман объявил, что удача будет сопутствовать им в этом году. Как же они могли не быть взволнованы этим известием и оставаться спокойными? Пламя продолжало распространяться ещё примерно около получаса, после чего начало медленно угасать. В конце концов, только огонь внутри кратера Огненной Ямы продолжал свой танец. Над ней всё также продолжал парить Тотем, сотканный из языков пламени. После этого окружающая атмосфера будто разрядилась, стала более легкой теряя свою серьёзность. Люди были расслаблены и наполнены радостью. Чтобы выплеснуть переполнявшее их волнение, они спускались с вершины горы небольшими группами к своим домам: смеясь и болтая, они планировали жарить мясо на кострах и набивать им животы со своими друзьями и семьями. Они захмелеют от выпитого фруктового вина и лягут спать, ожидая нового сезона, которому предрекли удачу. Гэ не теряя времени даром, также повёл своих подопечных в сиротскую пещеру. В этот вечер им не нужно было опасаться нападения Ночных Ласточек. Сегодня, кроме Цезаря, в окрестностях горы не осталось ни одного дикого зверя или птицы. Ещё несколько дней зверьё будет опасаться приближаться к благословлённой огнём земле. В отличие от всех остальных, Сюань и другие дети, которые пробудили сегодня силу тотема, должны были остаться здесь, на вершине. Им придётся остаться тут ещё на некоторое время, чтобы получить второе напутствие от шамана. Около восьмидесяти детей стояло в этот день возле Огненной Ямы и большинству из них удалось успешно пробудить свои тотемные силы. Неудача постигла лишь четверых из них. Эти четверо детей были очень расстроены покидая пределы горной вершины, но в них теплилась надежда на успешное пробуждение в следующем году. Это заставляло их чувствовать себя менее подавленными. Сюань вместе с остальными остались у костра. После того, как все члены племени покинули площадку, воины сопроводили их в дом сложенный из камня. Этот каменный дом был гораздо более прочным и крепким, чем деревянные дома, которые Сюань видел раньше. Кроме того, он был довольно просторным, так как в нём было достаточно места для более чем семидесяти детей. Казалось, что сила тотема сделала их дыхание легче. А каждый мускул, каждая косточка в их теле словно была переплавлена и наполнена бесконечной силой. Они чувствовали, что даже если внешне они остались неизменны, внутри них что-то изменилось. Однако Сюань почему-то казался расстроенным и мрачным. Остальные обсуждали свои ощущения от пробуждения, порой выражая всю полноту переполнявших их чувств яростной жестикуляцией рук. Если бы вокруг них не было посторонних в лице воинов, они бы уже начали меряться силами столкнувшись друг с другом в поединках. Внимательно осмотрев окружающих его детей несколько раз, Сюань шагнул вперед и ткнул того, кто больше всех хвастался: – Эй, ты! – Что… – Сай прервался на полуслове и обернулся, тут же настороженно отступая назад увидев перед собой Сюаня. Но быстро шагнул обратно к юноше, видимо принимая свою предыдущую реакцию за слабость. – Что? – Собравшись с духом повторил он. В его глазах чётко прослеживалась настороженность, ведь до пробуждения тотемной силы несмотря на то, что он был выше и сильнее Сюаня, тот умудрился несколько раз неплохо избить его. Так что теперь, когда они оба пробудили тотемную силу, он не смел недооценивать его. – Заметил ли ты изменения в своём зрении после пробуждения? – Поинтересовался Сюань. – То, как ты видишь окружающие вещи сейчас… Отличается от того, что было раньше? Поняв, что Сюань задаёт обычные вопросы, Сай высоко поднял подбородок и с гордостью ответил: – Конечно же, я заметил! Другие дети, которых Сюань не знал раньше, услышав его вопрос также присоединились к их беседе. Они говорили о том, как далеко и чётко они теперь могут видеть в темноте. Их слух и обоняние также значительно улучшились. Сюань оставался единственным, кто продолжал хранить молчание. А что мог сказать? Что все люди, представшие перед его глазами были – скелетами?