Трудности загробной жизни

«Оставь все свои мечты и надежды в прошлом. То, что не позволяет тебе обрести покой — эти надежды на счастливую жизни и мысли "а если бы". Этого уже никогда не произойдет, а даже если и произойдёт, едва ли ты почувствуешь счастье. Жизнь кончилась и всё, из-за чего ты так цепляешь за неё в конце-концов тоже закончится.»       Слова Дока в который раз носились по кругу в его сознании, то принося неясное облегчение, то обрушивая вполне ощутимую боль. Надежда. Сколько сил она дает даже самым отчаянным людям одним своим существованием. Разве она не причина веры в чудеса и богов? Разве не она причина, по которой конченные люди, у которых не осталось ничего за душой, отказывались перешагивать черту. Скольких самоубийц спас этот крохотный, едва различимый во тьме лучик?       Гоша никогда не считал себя кем-то особенным, он не верил в свои силы, не ожидал чего-то невозможного, не стремился ловить журавлей и прыгать выше собственной головы. Но что-то в его груди всё время одёргивало его и шептало сладкие вещи о будущем, которого у него однозначно не могло быть, но которое он хотел.       Док говорил ему — избавься от последних цепей, что приковали тебя в этой жизни, а ему слышалось, наивно и глупо — избавься от единственного светлого и доброго, что не давало тебе пасть. Парень знал, что его врач говорил правду, но знать и принимать — разве это было одно и то же? Он готовился упасть в бездну, он становился на край и закрывал глаза, раскинув руки крестом, но что-то всё ещё не давало ему падать.       Почему даже оказавшись в таком положении, он не мог забыть о своих желаниях? Закрывая глаза ночью, он видел не пустоту небес и холодное мерцание звёзд в пучине бесконечности, он видел прошлое, смешанное с возможным будущим. Он видел своего отца, держащего его летним деньком за руку, тогда они гуляли по парку на каникулах. День был жарким и папа даже купил ему самое вкусное и большое мороженое. И вот — мгновение, и образ сменяется им самим, до боли похожего на отца идущего по парку с маленькой копией себя самого.       Порой его сны становились чем-то кошмарным. Ему снилось, как он захватывает тело лучшего друга, как Ольга со страхом и презрением смотрит на него, пока он повязывает свой красный в белую полоску галстук на шее Дмитрия, оценивающе поглядывая на себя через призму очков в зеркало. В такие моменты его прошибал страх и они с Беликовым оба вскакивали от кошмара, разделённого на двоих. — Я смогу, — тихо шептал себе Гоша под нос, пытаясь прийти в себя, — я смогу уйти, смогу.       Что-то безумное поселялось в его зеленых глазах в те мгновения, безумное, отдающие алым.       Дмитрий всё никак не поправлялся. Обычная простуда буквально свалила его с ног, да так, что ему пришлось уйти на полноценный больничный, у Штормова были плохие предчувствия на этот счёт. Конечно, Гоша не доверял всяким бабкам-гадалкам, но с каждым днём ему всё сильнее казалось, что причина по которой такая пустяковая болезнь никак не желала проходить, заключалась в нём самом. — Если ты не поправишься, то я вызову экзорциста, — безапелляционно объявила Ольга через две недели непрекращающегося жара. — Ты с ума сошла? — хрипел Беликов, выглядывая из-под одеяла. — Ты можешь причинить вред Гоше. — Ага, а он его тебе не причинил? Только попробуй сказать, что это не из-за него! — Конечно, нет! Я заболел и устал, нервное напряжение усугубило моё состояние, так что Гоша тут не при чём. — Я не собираюсь спорить. Не поправишься — значит я сделаю всё, чтобы этого духа здесь больше не было. Я не позволю утащить тебя вслед за ним. Понял? — последнее слово она адресовала воздуху, гневно сотрясая сжатым кулаком. — Да понял, я, понял, — раздраженно прошипел призрак, зная, что его не видят. Он вполне разделял мнение жены Дока, но это не означало, что он готов был принять её радикальные методы.       Ольга взяла отпуск, не желая оставлять больного мужа на попечение призрака, от которого были одни проблемы. Может быть, Беликова и не была особо осведомлена обо всех оккультных и мистических практиках, но она понимала, что влияние духа вряд ли можно назвать положительным на человека. Дмитрий словно чах, впитывая энергию смерти.       Угрозу женщина выполнила, вечером пятницы она действительно пригласила домой несколько человек, чей вид сразу же показался Гоше несколько шарлатанским, будто бы в гостиной Беликовых проходил кастинг на новый сезон «Битвы экстрасенсов», но один человек — парень лет двадцати пяти одетый в неоготику с выкрашенными в чёрный волосами и ногтями, сразу же впил свой взгляд в призрака, всем своим видом показывая, что он его видит. — Я Роман Ведьмаков, — представился парень, явно придуманным им самим псевдонимом, под раздражающее фырканье Гоши. — Вижу, что Вас беспокоит вредоносный дух, думая, я могу помочь вам. — Ага, вредоносный, как вирус. Ты вообще знаешь, что я тебя слышу? — поинтересовался призрак, не рискуя приближаться к странному субъекту. — Я тоже тебя слышу, — недовольно произнёс парень, после чего внимательно оглядел чету Беликовых. Конечно, от него не могло укрыться то, что мужчина перед ним выглядел изможденным и не нужно было быть гением, чтобы понять, в чём заключалась его главная проблема. — Я хочу чтобы Вы изгнали этого духа из нашего дома, — заявила Ольга, скрестив руки на груди. — Мы же уже говорили об этом, — устало потёр виски Беликов. — Гоша не опасен. Господин Ведьмаков, Вы можете разорвать связь между душами?       Ведьмаков нахмурился. Говоря по правде, он не очень много знал обо всех тонкостях мира духов. Бабка его была ведьмой из глухой провинции, так что все его знания о признаках и методах борьбы с ними носили весьма своеобразный характер, пахнущий почти что средневековыми суевериями. Да и не было у него обширной практики, если уж говорить об этом, ему, конечно, доводилось, изгонять из домов бесноватых духов прошлых владельцев квартир, но это было пару раз и точно не подразумевало ничего такого, что требовало бы глубоких знаний. Да любой приличный приходской священник справился бы не хуже. — Сделаю, всё, что в моих силах, — честно признался Роман, не вдаваясь в подробности. Быть может, если просто изгнать этого духа, то и связь сама разорвётся? Не похоже, чтобы это было чем-то действительно сложным. — Эй ты, умник, ты хоть знаешь, что делаешь? — первым почуял неладное дух. — Знаю. У меня богатый опыт, — солгал Роман. — Ага, вижу я твой опыт. Учти, я с ним связан как прилипший к металлу на морозе язык. Потянешь одного насильно, чёрт знает, что получится.       Роман кивнул, ощущая волну беспокойства. Вообще-то в словах духа была своя логика, но бабушка учила его, что порой призраки обманывают людей, тем более от этого парня исходило нечто такое, что внушало Ведьмакову сильное волнение. Он видел только силуэт духа, видел исходившее от него слабое алое свечение, слышал голос, но сейчас этого казалось мало. — Я проведу стандартный ритуал изгнания, — произнёс Роман, смотря на Ольгу. Она казалась ему самой здравомыслящей из всех присутствующих, кроме того, именно она пригласила его в дом, после того, как убедилась, что остальные специалисты не смогут помочь. — Вы можете вернуть этого духа туда, где ему место? — поинтересовалась она, кивнув в пустоту. — Это не так просто. Изгнание и упокоение — это совершенно разные вещи. Упокоение может занять месяца и годы, так как основано на выполнении воли усопшего. — Ага, зачем работать больше, когда можно сделать вид, — недовольно буркнул Гоша. Он и сам не был уверен, что какой-нибудь ритуал помог бы ему обрести покой, они с Доком перепробовали, кажется, совершенно всё, что было можно. — Это не навредит моему мужу? — Нет.       На самом деле Роман не был в этом так уверен, но, разве это не призрак привязан к человеку? Значит, если что-то и пойдёт не так, то весь удар должна была взять бестелесная душа, правда, разбираться с разгневанным духом потом тоже не хотелось, наверное, ему следовало подумать. Да только вот денег совсем не было, он-то и сам взялся за этот случай от безнадёги. — Что Вы собираетесь делать? — обеспокоенно поинтересовался Беликов, внимательно вглядываясь в лицо молодого мага. За последние пару месяцев он сумел принять тот факт, что мир куда больше, чем он предполагал. Быть может, ему стоит самому начать оккультные науки и практики? Помнится, в своё время его привлекала идея переселения душ и буддийские трактовки бессмертия. — Сначала очистить вас с помощью священного огня и воды, после чего изгнать душу покойного из вашего дома. — Вы могли бы просто очистить меня, этого было бы достаточно. — Не слушайте его, — вспылила Ольга. — Этому духу уже давно пора покинуть этот дом.       Дмитрий уныло замолчал. Они спорили с Беликовой до хрипоты, ругались как кошка с собакой, дело даже едва не запахло разводом, но Гоша, ставший причиной разлада, решил, что и ему пора сделать всё правильно, неожиданно встав на сторону Ольги. Он не хотел подвергаться каким-то магическим ритуалам, проходить муки экзорцизма, но в его сознании предельно ясно звучала мысль — сам он ничего сделать не может. — Сначала мне нужно проверить влияние на вас высшими силами. У вас есть куриное яйцо? — Яйцо? — неуверенно поинтересовался Дмитрий. — Да, яйцо. Этому обряду меня учила бабушка, всегда работает. Ничего страшного. Просто дайте мне яйцо и чашку с чистой водой.       Взяв в руки обыкновенное куриное яйцо, Ведьмаков прочитал скорую молитву, после чего принялся катать яйцо по макушке уважаемого преподавателя. Гоша нашёл это зрелище забавным — Док сидел на стуле в собственной прихожей, по его голове и плечам катал яйцо мальчишка, годившийся ему в студенты, а на его преподавательском лице застыло столь глупое выражение полнейшего непонимания происходящего, что хотелось смеяться. Однако смех так и замер в призрачном горле, стоило тонкой кожуре яйца разбиться от точного удара ножа, выплескивая в воду черную жижу. — Что это? — с ужасом осведомилась Ольга. — Порча. Точнее… негативное влияние духа. Ваш муж подвергся большой опасности, из-за контакта с призраком. Обычно… обычно когда я разбиваю яйцо оно немного кровит или выглядит не очень свежим… но такой запущенный случай вижу впервые.       Роман с опаской покосился на призрака. Это яйцо немного пошатнуло его уверенность в том, что он собирается делать, но с другой стороны, было очевидно, что если не сделать хоть что-нибудь этот человек долго не протянет. — И ты после этого защищаешь его? — почти кричала жена, впившись глазами в мужа. — Да он убивает тебя своим присутствием. — Эй, кто бы говорил! — возмутился Гоша, благо Ольга его не могла слышать. Его и самого пугало то, что он видел. — Даже если это результат влияния Гоши, — твёрдо произнёс Беликов, смотря на жену больным взглядом, — это не его вина. Он вынужден сосуществовать со мной пока не освободится. — Что-то я не вижу, чтобы за это время он попытался избавиться от вашего сосуществования, — вспылила Ольга. — Это мой муж, слышишь меня? И я не позволю ему уйти с тобой на тот свет. Ты его не заберешь. — Больно надо! — ощетинился призрак, он не хотел признавать, что всё происходящее до дрожи пугало его.       Роман прочитал несколько молитв, напоил Дмитрия святой водой, намазал лоб ароматным маслом, поджег сухие травы полыни, высыпав их на металлическую крышку от банки. Аромат горькой травы и сушеной ели наполнил помещение, Беликову сделалось дурно. Он вдыхал тяжелый запах трав, держа в руках зажжённую свечу, сквозь вакуум в голове до него доносился мелодичный перезвон маленьких колокольчиков, повязанных у Романа на поясе.       Вместе с дымом от трав в голову Беликова заполз туман. Он видел, как в белесом тумане уплотнялся силуэт Гоши, как медленно уплывали лица знакомых и прохладная тишина белых берегов вновь позвала его к себе. Но на этот раз он был не один.       Образ Гоши выпорхнул их клубящейся дымки стремительно и резво, вид его был до ужаса раздраженным, странное чувство силы волнами исходило от его лица и рук. Призрачные руки, оказавшиеся слишком материальными в какой-то момент, яростно ухватили его за запястья и потащили сквозь приятную пелену тумана. — Куда мы идём? — тонущем в спокойствие этого мира голосом, произнёс Дмитрий. — Обратно! — рявкнул Гоша.       Беликов с каким-то непониманием глядел на него, позволяя уводить себя дальше и дальше. Ему не хотелось уходить, здесь было так спокойно и хорошо. — А ну соберись! — грянул бывший пациент, словно почувствовав это блаженное желание остаться. — Если ты сейчас же не вернёшься, то останешься здесь навсегда. — Здесь спокойно, — отозвался Дмитрий, словно не понимая угрозы. — Господи, дай мне сил, — сквозь сжатые зубы процедил Штормов, таща психотерапевта за собой.       Преодолев ещё какое-то расстояние, Гоша остановился, оглядываясь по сторонам. Дмитрий не понимал, что тот мог видеть в таком тумане, но его почти не интересовало это, ему было спокойно. — Николай! — проорал Гоша, вглядываясь в пустоту. Этот крик напугал Беликова, резко окуная его в тревожном ощущении. — Я нашёл его, Николай! Мне нужна помощь! — Не кричите, — раздался мягкий, но вместе с тем меланхоличный голос духа, — я слышу вас. Сейчас приду.       Туман вновь расступился, являя нисколько не изменившуюся фигуру молодого человека позапрошлого века. Его изящная тросточка беззвучно постукивала по мягкой земле, сокрытой клубами дыма. — Вы уверены в своём решении? Оно окончательное, — предупредил Николай, взгляд его не выражал никаких эмоций, кроме привычно затаившейся меланхолии. — Уверен, уверен. Пошли, Док. — Пошли? — непонимающе спросил Дмитрий. — Да. Пошли. Николай выведет тебя.       Не дав возразить, Гоша толкнул друга в сторону мрачного духа, тут же делая решительные шаги назад. Он уже знал правила этого мира, они уже сковали его руки и ноги, выпивая мерцание жизни.       Георгий Штормов смотрел вслед уходящему другу, за спиной которого уже заступался туман. Лёгкая горечь разлилась в его душе и на языку. Он ведь не успел сказать главное — поблагодарить, извиниться, да только вряд ли Док бы понял сейчас к чему это всё. Мир смерти был куда более благосклонен к тому, что был от него так далеко. Наверное, что-то в самом Дмитрии Беликове притягивало смерть, вот она и не хотела отпускать его, стоило ему случайно переступить порог один раз.       Фигура друга и его спутника, чей цилиндр возвышался над головой, придавая изящность, растаяла. Гоша закрыл глаза, ощущая, как тело, ощущавшееся до этого таким сильным и реальным, становится лёгким и ничего не значащим. Он улыбнулся. Скорбная улыбка, полная негласного принятия и успокоения и странная мысль, неожиданно согревающая душу промелькнули перед ним прежде, чем он растворился в тихом тумане.