Master of the wind

В субботу Эггси старается одеться максимально небрежно. Он пытается не думать мысль о том, что эти джинсы, который Гарри купил ему за деньги, какие ни одни джинсы в мире стоить не должны, конечно, создают впечатление небрежности — но в самом дерзком её смысле. Эггси делает вид, что надевает светло-серую обтягивающую футболку только потому, что она лежала сверху стопки, а не потому, что она создаёт выгодный контраст с загорелой кожей и его глазами. Он надевает сверху футболки черную рубашку, несмотря на очевидный факт, что для похода на футбольном поле толстовка наверняка была бы уместнее, и, взглянув на себя в зеркало, ищет оправдание и этому выбору. Оправдания не находится — и он просто фыркает, бормочет себе под нос короткое проклятие в свою же сторону, взъерошивает волосы и идёт обуваться. Когда он подходит к полю по названному адресу, действо уже в полном разгаре. Мерлин не назвал конкретного времени встречи, просто сказал, что будет здесь с четырёх вечера, поэтому Эггси решил, что если он придёт спустя полчаса, то Мерлин уже не будет занят общением с кем бы то ни было. Расчет оказался верным. Он видит Мерлина в дальнем углу поля — тот стоит с идеально ровной спиной, руками, спрятанными за спину, и, чуть приподняв подбородок, внимательно следит за происходящим на поле с самым серьёзным выражением лица. Эггси улыбается и начинает свой путь вдоль поля. Мерлин замечает Эггси, когда тот на полпути в его сторону — и его вид тут же теряет большую часть этой грозной сосредоточенности. Он поднимает ладонь вверх и приветствии и Эггси, у которого руки заняты стаканами, улыбается в ответ. Приблизившись, Эггси протягивает мужчине один из стаканов. - Довольно прохладно. Подумал, что это поможет твоему горлу, если ты собираешься кричать на них через всё поле, как настоящий судья, - поясняет Эггси на вопросительный взгляд Мерлина, который он посылает Эггси, принимая стакан из его рук. - Благодарю. Это кстати, хоть мне и нет нужды кричать слишком часто или слишком громко. У меня есть свисток. - Вот как, - со смешком отзывается Эггси. Почему-то атрибут в виде свистка в сочетании с Мерлином создавали в его голове забавное сочетание. - Это довольно удобный инструмент при учениях на пересеченной местности, - будто бы в своё оправдание говорит Мерлин. - Хм. Наверное, - задумчиво соглашается Эггси, у которого свистки никогда не ассоциировались с военной службой. - Это не совсем тот «Лондонский туман» к которому ты, скорее всего, привык, - предупреждает он, когда Мерлин подносит свой стакан к губам. Тот делает осторожный глоток, смотрит сперва на стакан, а потом на Эггси. - Откровенно говоря, это лучше. - Это место на середине пути от моего дома до сюда. Они заваривают эрл грей молоком со специями и медом, - говорит Эггси, отпивая свой кофе, который тоже был сдобрен молоком и щедрой дозой специй. То, что сегодня с утра он целенаправленно вбивал в поисковик «лучший london fog в городе», он опускает. - Спасибо, Эггси, - благодарит Мерлин мягко. Анвину приходится спрятать улыбку за стаканом и перевести взгляд на поле. - Итак, правила, - заключает Эггси после небольшой паузы. - Что ты уже знаешь? - Две команды из нечетного количества человек пытаются отправить мяч в ворота друг друга. Это всё, что я знаю. - А зачем тебе знать остальное? - Каким-то образом получилось так, что вся моя троица теперь играет в футбол на поле недалеко от дома как минимум один вечер в неделю. Это как-то само собой вышло. И мне иногда хочется видеть смысл в этой детской беготне с мячом. Хоть какой-то. - А ты уверен, что дети играют по правилам? - Ага. Всю эту канитель организуют местные ярые фанаты… «Манчестер Юнайтед», вроде бы. Так что дети точно знают правила. - Что ж, тогда начнём с начала… И Мерлин объясняет. Получается у него это хорошо, но в какой-то момент Эггси, конечно, перестаёт слушать и просто наблюдает за ним, пользуясь тем, что большую часть времени взгляд мужчины прикован в игрокам на поле. Эггси нравились очень разные люди. У него не было типажа, который бы он предпочитал, потому что иметь какой-то типаж при всём людском многообразии было бы смертельно скучно. А то, что и Джим и Гарри оба были негодяями с очень симпатичной и безобидной наружностью было просто совпадением. Мерлин был обратным случаем. Он выглядел чертовски опасным. Эти острые черты, чеканный шаг и прямой взгляд глаз цвета, который Эггси никак не мог определить — а если и пытался, то сказывался в отвратительно романтичные эпитеты, вроде «цвета листвы в глубоких сумерках». Его определённо нельзя было отнести к людям с приятной наружностью с той лёгкостью, с которой к таковым можно было отнести Гарри. Но Мерлин, черт возьми, всё равно был хорош — неоспоримо и настолько, что Эггси буквально не мог оторвать взгляда, первый раз получив возможность смотреть на мужчину прямо и не скрываясь. И то, что Эггси знал, что за человек скрывался за всей этой внешней резкостью и опасностью, не оставляло Эггси совсем никаких шансов на то, чтобы оставаться равнодушным. Когда Мерлин сперва чертыхается, а потом свистит в свисток — Эггси, должно быть, аж подпрыгивает на месте от неожиданности. - Мортон, черт подери, ты опять за своё! - Громко и негодующе заключает Мерлин. Эггси видит, как светловолосый мужчина с беззаботной широкой улыбкой поднимает в сторону Мерлина два пальца в знаке мира и протягивает другому мужчине, которому только что поставил подножку, руку, помогая подняться. Мерлин вздыхает, качает головой и направляется к центру поля. Исходя из того, что Эггси теперь знает, он назначает штрафной одной из команд и быстрым шагом возвращается обратно к Эггси, едва заметно припадая на правую ногу. - В следующий раз предупреди меня, когда задумаешь свистеть в эту штуку, ладно? - Жалобно просит Эггси. - Да. Извини за это. - Ничего страшного. Хорошо, что у меня два уха, - жизнерадостно отзывается Эггси. Мерлин посмеивается на это и кивает Эггси в сторону небольшой трибуны, которая окупирована в основном брошенными здесь рюкзаками и ветровками игроков. Они садятся рядом — Эггси откидывается назад, чуть съезжая вниз по сиденью и касаясь своей коленкой колена Мерлина. Тот не выглядит так, будто он против. - Мне послышалось, или ты чертыхался в сторону некоего Мортона? - Тебе не послышалось. Это Джеймс. - Действительно? Второй дядюшка Рокси? - Улыбается Эггси, выискивая взглядом светловолосую голову. Тип вел игру на грани агрессивной. - Это ему ты разбил сердце? - припоминает он слова Рокси. - И снова - это был не я, - отрицает Мерлин тут же. Эггси широко улыбается, откидывает голову назад и хитро щурится на Мерлина. - Что же произошло? - Я был его командиром. Он был зелёным напуганным мальчишкой, которого какой-то безмозглый кретин из штаба отправил в Афганистан. Возможно, я уделял ему немного больше внимания, чем остальным и это стало личным, но личном в разном смысле для каждого из нас. - Вот как. Я могу его понять, - заявляет Эггси. Это, конечно, невероятно далеко от изящного флирта, но Анвин абсолютный ноль в этом — он предупреждал. Несмотря на неуклюжесть подката Мерлин улыбается, чуть опустив голову и взглянув на Эггси исподлобья. - Я отвлекаю тебя от твоей ответственной роли, - прикусив губу, отмечает Эггси. - Совсем немного. - Кто-нибудь из них знает, что на самом деле, пока они там гоняются по полю, у тебя тут свидание? - Сомневаюсь. Может быть, Джеймс. Он пронырливый лис. Эггси улыбается и в задумчивости проводит указательным пальцем по линии, закручивающейся в спираль на предплечье Мерлина. Пальцы Эггси кажутся ледяными на контрасте с горячей кожей мужчины. Спустя пару секунд тот накидывает на плечи Эггси свою кожаную куртку, которая лежала на сиденье недалеко от него. - Мне кажется, мы не закончили с правилами, - говорит Мерлин. - Мне кажется, с меня достаточно, - честно отвечает Эггси, запахивая на себе куртку. - Как скажешь, - легко соглашается мужчина. - Кто из детей играет лучше всего? Вопрос заставляет Эггси бросить на Мерлина быстрый взгляд, в равной степени удивленный и подозрительный. - Тебе действительно интересно? - Иначе бы я не спрашивал. - Ну, как это не удивительно, Дейз. Она часто играла с мальчишками из соседних домов, пока жила с матерью. Наш отчим не любит, когда у него под ногами путаются дети, так что улица всегда куда безопаснее, когда он дома, - Эггси дергает плечом с невесёлым смешком. - Муни очень шустро бегает по полю, но мне кажется, что она просто преследует мяч для веселья, без какого-либо желания им завладеть. Процессом она всегда наслаждается больше, чем результатом. Габриэль соглашается только на то, чтобы стоять на воротах, в чем он хорош. Типичное для него поведение. Он ходил в секцию пару месяцев в начале того учебного года, но, как ты можешь догадаться, заставить его гоняться по полю оказалось невозможно. - Он не самый простой ребёнок для тебя, да? - С улыбкой спрашивает Мерлин. - О да, он явно тот элемент испытания, который всегда должен быть в жизни, чтобы продолжать развиваться, а не застрять на месте. Но мы справляемся друг с другом, вроде бы. Мерлин кивает, взглянув на Эггси с тёплой улыбкой. Разговор продолжается — Мерлину приходится отвлечься ещё несколько раз и пару раз применить этот ужасающий свисток, прежде чем время игры подходит к концу. Эггси остаётся сидеть на трибунах, когда Мерлин снова уходит к скоплению игроков в центре поля — и встаёт, потягиваясь, только когда Мерлин начинает свой путь обратно, на этот раз со светловолосым Мортоном рядом с ним. - Итак, кто это тут у нас? - С широкой улыбкой нараспев тянет тот. - У вас что, свидание? Эггси, собиравшийся было представиться, захлопывает рот и беспомощно смотрит на Мерлина, не уверенный, как ему стоит отвечать на это. - О, не переживайте, я никому не скажу, - едва ли не мурлычет от удовольствия дядюшка Рокси, не дожидаясь ответа и приобнимая Эггси за плечи, оставляя его в ещё большем недоумении. - Я Джейми. А ты счастливчик. Мне этот коварный тип в своё время дал от ворот поворот. - Ну… - ухмыляется Эггси, видя свою возможность ввести собеседника в замешательство. - Сейчас у тебя есть муж и замечательная девятилетняя дочь, так что не думаю, что ты обижен на него за это. Джейми чуть отстраняется чтобы посмотреть на Эггси с подозрительным прищуром. Теперь настаёт черёд Эггси лучезарно улыбаться. - Гэри Анвин, - представляется он и на лицо Джеймса тут же возвращается улыбка. - О, ты папочка очаровательного зеленоглазого вихря с головой, полной сказок и братец застенчивой мисс Дейзи. - Это я, да. - У Муни твои брови. - Я знаю, - коротко рассмеявшись, кивает Эггси. Почему-то их с Муни брови были сходством, которые люди выделяли прежде всего. - У Молли твоя мимика. - Я знаю, - довольно улыбается Джеймс. - Так значит, я ошибся по поводу свидания? - Спрашивает он, переводя вопросительный взгляд с Эггси на Мерлина и обратно и наблюдая за тем, как двое переглядываются между собой. - Оу. Но ты ведь с… ОУ. Мерлин вздыхает. - Джеймс, - просто говорит он четко, как точку ставит — и бросает на объект своего негодования строгий взгляд. - Я понимаю. Самое время отвалить, - с неожиданной кротостью кивает он в ответ и мягко похлопывая Эггси по плечу, сообщает: - Похоже, ты сорвал джек-пот, милый. Развлекайся. С этими словами и ещё одной ослепительной улыбкой Джеймс удаляется. - Прости, - выдыхает Мерлин. - Я должен был это предвидеть. - Всё в порядке, - уверяет его Эггси. - Он весьма примечательный персонаж, да? - Не то слово, - с ухмылкой соглашается Мерлин. - Они с мужем познакомились в армии? - Интересуется Эггси, наблюдая за тем, как к ним приближается ещё один незнакомый ему человек. - Насколько я знаю, он познакомился с ним в Лондоне, - качает головой Мерлин. - И очень скоро после этого ушел из армии. Джон, - кивает он подошедшему к ним мужчине. На этот раз знакомство обходится без неожиданных объятий. После Мерлин недолго разговаривает с мужчиной — ничего интересного, в основном дежурные вопросы о самочувствие, семье и так далее — но Эггси этим не обманывается. Он видит, что на деле двое довольно близки — или были когда-то — по тому, на каком небольшом расстоянии они стоят друг от друга и по тому, что на протяжении всего разговора ладонь Джона лежит на плече Мерлина в жесте, которых выглядит привычным для обоих. - Нога доставляет проблемы? Этот вопрос заставляет Эггси, уткнувшегося в телефон, навострить уши. - Не больше, чем обычно, - отвечает Мерлин. Джон скептически хмыкает. - Как скажешь. Они договариваются о том, чтобы встретится на следующей неделе, и прощаются. После этого Мерлин перебрасывается короткими диалогами с ещё парой человек и наконец поворачивается к Эггси. - Мы можем идти. - Куда? - Улыбается Эггси, поднимаясь на ноги и потягиваясь. - Ты голоден?- Эггси просто кивает в ответ. - Тогда у меня есть пара мыслей. Но сперва нам нужно решить вопрос транспортировки. Они начинают двигаться к выходу с поля. Эггси хмурится и спрашивает: - Что это значит? - Насколько я понял, ты совсем не фанат мотоциклов. - А ты на мотоцикле, - со вздохом заключает Эггси. - Куда мы собираемся ехать? - Эджвер роуд. Эггси задумчиво угукает. Не сказать, что он до смерти боялся оказываться пассажиром на мотоцикле — но это определённо не тот вид транспорта, который Эггси ассоциировал бы с комфортом и безопасностью. Он ездил вместе с Джимом в прошлом и каждый раз ему казалось, что он точно поседеет. Но у Эггси есть основания полагать, что Мерлин ведет себя на дорогах куда аккуратнее Джима — по крайней мере, при наличии пассажира. - Ну, это всего двадцать минут при неплотном трафике. Думаю, я смогу это пережить. - Если ты уверен, - кивает Мерлин. - Я не имею привычки разгоняться при езде в черте города. - Я не уверен, - стараясь звучать максимально беспечно, сообщает Эггси. - Но я тебе верю. После этих слов Эггси Мерлин останавливается и смотрит на него так серьёзно, что тот теряется. - Что я сказал?.. - Это очень серьёзное заявление. - Ну, я полагаю, мы все предельно серьёзны в том, что происходит, разве нет? - Да, - кивает Мерлин и смотрит на Эггси этими своими зелёными глазами с мягкостью, с какой на него не смотрел, пожалуй, ни один человек. - Полагаю, ты прав. Они стоят друг напротив друга на расстоянии меньшем, чем полшага. Эггси улыбается, прикусывает губу и наблюдает за тем, как взгляд Мерлин ненадолго опускается от его глаз к его губам. - Если тебя не волнует вероятность того, что это увидят твои бывшие коллеги, - отвечает Эггси на незаданный вопрос. - Я так очевиден? - Ага. И это замечательно, - улыбается Эггси. Мерлин смотрит на парня, который смотрит на него из-под светлых ресниц с этой совершенно потрясающей улыбкой, яркой и застенчивой одновременно — и понимает, что он имеет в виду. И он первый раз робко думает о том, что, возможно, это всё не такая уж сумасбродная идея. Это не серьёзный поцелуй — всего лишь лёгкое прикосновение губ к другим, длящееся несколько секунд - но он идеален в своей чистоте и мимолётности. Как обещание или признание. - Поехали, - с улыбкой говорит Мерлин, кивая головой за спину Эггси. Тот поворачивается и смотрит на черный мотоцикл приютившийся на парковке между машин. Мерлин говорит Эггси оставаться в его куртке и помогает надеть шлем. Сам он игнорирует эту меру безопасности, за что зарабатывает от Анвина осуждающий взгляд. - Я буду в порядке, - обещает он, перекидывая ногу через сидение мотоцикла, садится и оглядывается на Эггси. - Залезай. Эггси, держась за плечо Мерлина для опоры, усаживается позади него и глубоко вздыхает. Когда Мерлин заводит мотор, Анвин вздрагивает и прижимается ближе к Мерлину, обхватив его руками за пояс. - Не забудь, что мне тоже нужно дышать, Эггси, - подзуживает Мерлин беззлобно. - Расслабься и старайся повторять мои движения. Эггси угукает, хотя знает, что Мерлин едва ли его слышит. Мотоцикл трогается и они отъезжают от края дороги. Эггси чувствует, как с набором скорости его начинает немного оттягивать назад, и сжимает руки вокруг пояса Мерлина чуть крепче. Спустя несколько минут бешено колотящееся в груди Анвина сердце успокаивается. Мерлин не гонит и не обгоняет машины, используя опасные манёвры. Он тесно прижимается к спине мужчины и чувствует, как под его ладонями перекатываются крепкие мышцы — и это вместе предоставляет ему занятный микс ощущения безопасности и лёгкого возбуждения. Мерлин ускоряется, когда они выезжают на прямой и сравнительно свободный участок дороги, и Эггси замечает, что даже способен наслаждаться легкой щекоткой адреналинового выброса при наборе скорости. Их поездка заканчивается довольно быстро. Они немного петляют по улицам жилого района, пока наконец не останавливаются у тротуара рядом с аккуратным белым домом, первым в ряду ещё десятка схожих с ним. Эггси слезает со средства передвижения первым — осторожно, неуверенный в своих ногах. Мерлин повторяет ту же операцию куда шустрее и смотрит на Анвина, снимающего шлем. Он не может сдержать улыбки при зрелище, которое открывается ему — взъерошенные короткие волосы, заалевшие скулы, улыбка полная чистого удовольствия и живой взгляд ярких глаз, направленный точно на Мерлина. - Ты чертовски красив, - вырывается у Мерлина быстрее, чем он может подумать. Румянец на скулах Эггси становится ярче. Если бы Мерлин не был воспитан иначе, он бы предложил Эггси подняться к нему прямо сейчас. - А ты очень прямолинеен, - говорит Эггси и протягивает Мерлину шлем. - Это проблема? - Нет, это хорошо. - Хорошо. Мерлин убирает шлем на место и кладёт руку на поясницу Эггси, легким касанием направляя его в нужную сторону. Прикосновение длиться не дольше пары секунд — и Эггси жалеет об этом больше, чем мог от себя ожидать. - Куда мы идём? - Интересуется Эггси, стараясь не увязнуть в своих мыслях. - Увидишь, - отвечает ему Мерлин. - Когда? - Пять минут. Эггси кивает и замолкает, смотря по сторонам. Он никогда не был в этом районе, что удивительно — потому что все места вокруг этого района были знакомы ему достаточно хорошо. Ещё более удивительным было то, что тут, в центре Лондона, похоже каким-то образом спрятался арабский квартал, о существовании которого Эггси не знал. За их недолгую прогулку Мерлин пару раз здоровается с прохожими, которые улыбаются ему так, будто они давние знакомые. - Ты здесь живешь? - Мы оставили мотоцикл у моего дома. - Давно? - С тех пор, как вернулся. Около двенадцати лет. Мерлин останавливается у ничем не примечательной двери ничем не примечательного дома и открывает эту дверь для Эггси. Эггси проходит сквозь мелодично позвякивающую завесу из разноцветных бусин на нитях, опускающихся до самого пола и оказывается встречен полумраком, теплым запахом специй и тихой музыкой, знакомой Эггси с детства. Он улыбается, оглядываясь на Мерлина, которых встаёт позади него. Спустя несколько секунд к ним, обогнув стойку в углу помещения, уже спешит невысокий мужчина с седыми волосами, густыми черными бровями и широкой белозубой улыбкой. Мужчина приветствует Мерлина по-арабски, и Мерлин отвечает на приветствие, и Эггси отвечает тоже следом за ним — почти что на автомате, по привычке вежливости, выработанной в глубоком детстве — и тут же зарабатывает любопытный взгляд. - И кто же твой спутник? - Всё так же продолжая диалог на арабском, спрашивает мужчина. - Это Гэри. Он вырос в Марокко. - Марокко! Прекрасная страна! У меня есть племянник, который живёт в Марокко. Меня зовут Али. Они пожимают руки. Эггси тепло улыбается. Это так знакомо — какую ты страну на Ближнем Востоке ты не упомянул при знакомстве с человеком арабских кровей, он обязательно её похвалит и скажет, что там живёт кто-то из его многочисленных родственников. - Он писал, - продолжает мужчина, провожая их к одному из столиков в весьма уютном углу, с трёх столом окруженному резными деревянными ширмами, - что живёт у океана и в паре часов езды от Сахары! Я до сих пор считаю, что он разыгрывает меня. Али пододвигает к себе табуретку и садится за стол вместе с ними. - Нет, он говорит правду, - кивает Эггси. - У нас есть океан и есть пустыня. И даже немного гор. А откуда вы? - Моя семья жила в Сирии. Это хорошая страна, но сейчас там опасно, - Эггси согласно кивает. Не то, чтобы он смотрел новости хотя бы одним глазом, но даже он что-то знает о войне в тех краях, которая никак не закончится. - Ты был в Сирии? - Следует ожидаемый вопрос. - Нет, дальше своей родной пустыни мне путешествовать не приходилось. - Ты не похож на человека, к которому пустыня была бы милосердна, - прямо сообщает ему мужчина. - У нас с ней была пара разговоров. Мы дружим, - широко улыбается Эггси и получает такую же широкую улыбку от Али. - Ты хороший парень, - заявляет он, хлопая Эггси по плечу и поднимаясь на ноги. - Пожелания? - Интересуется он, переводя взгляд на Мерлина. Тот пожимает плечами. - Как всегда, на вкус хозяйки. Зачем нам менять традиции? Али улыбается, хлопает по плечу и Мерлина и уходит, скрываясь за дверью, расположенной за стойкой. - Это чудно, - говорит Эггси, переходя на английский, не способный прекратить улыбаться, - я как будто попал домой. - Я надеялся на этот эффект. - Спасибо. Мерлин просто улыбается в ответ, не найдя слов для ответа на неожиданно тёплую благодарность. - Всё выглядит так, будто ты здесь желанный гость, - продолжает Эггси. - Я давно знаю этих людей. Мы начали жить здесь примерно в одно время. Я несколько раз помогал им с электроникой необходимой для этого места. Анвин улыбается. Мерлин говорит об этом так, будто это пустяки, обычное дело. Потому что для него это действительно так. - Когда ты упоминал путешествия в пустыню, ты имел в виду… что? - Я жил там, - кивает Эггси и зарабатывает в свою сторону взгляд одновременно удивленный, недоверчивый и любопытный. - Мама взяла меня с собой первый раз, когда мне было лет восемь. - Чем занимается твоя мать? - Она антрополог. В основном её интересуют кочевники Сахары. Потом я катался в пустыню с её аспирантом, который работает со схожей тематикой. - Удивительно, - качает головой Мерлин. - Пустыня — не лучшее из впечатлений моей жизни. - Я был там в мирное время, Мерлин, - напоминает Эггси. - Да, там всё ещё нет воды, палящее солнце, и пыль с песком, кажется, пробираются тебе под кожу, но люди живут там поколениями и не хотят ничего менять, потому что им там хорошо. И я могу их понять, в какой-то мере. Мерлин задумчиво кивает. Эггси легонько толкает его коленкой под столом. - Нет, не начинай думать. Я знаю это выражение лица. Это срабатывает. Мерлин, коротко рассмеявшись, кивает. - Хорошо, Эггси, как скажешь. - Как тебя занесло в армию? - Спрашивает Эггси. - Если это свидание, мы должны задавать друг другу личные вопросы, да? - Полагаю, да, - кивает Мерлин с серьёзным видом, но бросив на него позабавленный взгляд. - Мои причины достаточно прозаичны. В двадцать лет я оказался в ситуации, когда мне был нужен стабильный источник дохода, чтобы помогать семье. - А что ты делал до двадцати? - Учился в Кембридже. Эггси делает большие глаза. - По стипендии, конечно. У моей семьи не набралось бы денег на плату за такое образование даже если попытаться сложить достаток всех поколений, думаю. - Хорошо, когда ты умный, - улыбается Эггси. - Периодически это помогает, да. Так или иначе, чтобы где-то жить и что-то есть, мне нужно было помимо учебы и где-то работать. Свободных денег и времени, чтобы их заработать, у меня не было. Но надо было что-то делать. - И ты ушел? - Точно. - И не жалеешь? Мерлин хмыкает и качает головой. Эггси хочется спросить ещё много о чем, забраться в эту историю глубже — потому что он понимает, что рассказанное — только малая часть, лежащая на поверхности. Но он понимает, что не должен этого делать — это не слишком тактично. Некуда спешить. У них есть всё время мира. - Иногда мне кажется, что я единственный человек в мире, образование которого ограничилось школой, - говорит он вместо всех вопросов, приходящих на ум. - Чтобы в чем-то разбираться, не обязательно иметь образование. Чтобы быть умным — и подавно. И оба этих утверждения правдивы для тебя. - Я не умный, - фыркает Эггси. Мерлин вскидывает брови. - Действительно? Мы оба знаем один самый надежный показатель уровня твоего интеллекта, - с тонкой улыбкой говорит он. Эггси требуется пара секунд чтобы понять, о чем он — и рассмеяться. - Ты про Гарри, да? - Про него. - Не могу с тобой поспорить. - Правильно. Им приносят еду. Ничего, с чем Эггси был бы знаком — так что сперва Мерлин знакомит его с содержимым тарелок, после чего они приступают к еде. Эггси выражает своё отношение к её вкусовым качествам удовлетворённым мычанием, чем провоцирует очередную улыбку на лице Мерлина. - Предполагаю, ты родился не в Марокко, - обходя необходимость задавать прямой вопрос, заключает Мерлин. - Да, тут сложно ошибиться, - кивает Эггси. - Я родился где-то на этих островах. - Могу я спросить, как ты оказался в Марокко? - Сначала я оказался в Алжире. В девяносто шестом. А потом да, в Марокко. Эггси склоняет голову и смотрит на Мерлина. Судя по его кивку и выражению лица, дополнительных объяснений не требуется — он знает о той гражданской войне, жертвой которой оказался отец и первые шесть лет жизни Эггси. - Ты был там? - Спрашивает Эггси. - Да. Но позже. Моё первое серьёзное задание. Ненавижу эту страну, - с невеселым смешком отвечает Мерлин. - Могу тебя понять, - улыбается Эггси и задаёт следующий вопрос, желая поменять тему на что-то более позитивное: - Ну, а любимое место у тебя есть? Их тех, где ты был? Или это странный вопрос из-за характера твоей работы? - Смотря как на него ответить. Потому что если брать в расчет все места, то любимым останется место, где я вырос. - Шотландия, да? - Припоминает Эггси. Однажды в их разговоре очень вскользь всплыл вопрос о том, где Мерлин вырос — Эггси уже не помнил, к чему он был, но информацию запомнил. - Точно, - с теплотой в голосе отзывается Мерлин. - Полная противоположность пустыне, да? - Действительно. Никогда не думал об этом в такой ключе. Эггси хочет было спросить, почему Мерлин не вернулся туда, но понимает, что это, скорее всего, снова приведёт их в печальные темы. Поэтому вместо этого он говорит: - Даже мифология. Водяные духи-кони, - мечтательно вздыхает Эггси. - И язык. Отдельный язык, - ещё один мечтательный вздох — и на этот раз Мерлин не удерживается от смеха. - Ты очень увлечен подобным, да? - Ну да. Мамино влияние. Особую слабость я испытываю культурам, у которых сохранился свой язык, конечно, - тут до Эггси наконец доходит и он, широко раскрыв глаза, смотрит на Мерлина одновременно с надеждой, восторгом и испугом. - Не может же быть такого что ты знаешь арабский и фарси, но не знаешь своего языка? - Не может, - подтверждает Мерлин с коротким кивком. Эггси разве что на месте не подпрыгивает. - Скажи что-нибудь. Подлинее. И черт подери, гэльский идеально подходит мужчине. Эггси прикрывает глаза и едва ли не урчит. - Это красиво, - говорит он. - Сможешь научить меня? Ну, основам. - Могу попробовать, если хочешь. Но это не слишком практично. Эггси весело улыбается. - Я знаю берберский. Мерлин приподнимает брови. - Это впечатляюще. - И также непрактично. Но это же… целая форма существования культуры заключенная в грамматические формы. Тут дело совсем не в практичности. Мерлин осознаёт, что вот уже довольно продолжительное время не может перестать делать две вещи — улыбаться и удивляться. Эггси казался очень простым парнем на первый взгляд — и, вероятно, намеренно вел себя так, чтобы производить именно это впечатление. Но на самом деле Эггси был куда более непростым — и страстная увлеченность, жадность, которые сквозили в нём сейчас, были чрезвычайно привлекательны. И Мерлин был уверен, что то, что он видит в парне сейчас — это только начало, первый слой, то, к чему легче всего добраться. - Что? - Чуть сощурившись, спрашивает Эггси. - Что это за взгляд? - Мне действительно надо отвечать тебе на этот вопрос? - Чуть изгибая бровь, интересуется Мерлин. На самом деле, Эггси, конечно, знает, что это за взгляд. Просто никто уже очень давно не смотрел на него взглядом, полным восхищения, так прямо и не скрываясь. Мерлин был первым человеком в жизни Эггси, кто не видел необходимости прятать от него свой влюблённый взгляд. - Нет, не надо, - улыбается Эггси. Их разговор прерывается со сменой тарелок перед ними. Эггси не забывает похвалить еду — потому что это вежливо и потому что это действительно было вкусно, пусть и совершенно ново. Улыбка на лице Али становится ещё шире, хотя, казалось бы, шире уже некуда. Мерлин снова объясняет Эггси, что перед ним на тарелке. Эггси обреченно вздыхает. - Что такое? - Настороженно спрашивает Мерлин. - Не переживай, - посмеивается Эггси. - Просто это пахлава, печенье и халва. А я со своей сидячей работой и отсутствием времени на хоть какие-то целенаправленные занятия физической активностью рискую превратиться в шар. Конечно, две недели в Марокко, с ежеутренним плаванием в океане и регулярной беготнёй с детьми улучшили ситуацию — поэтому, наверное, Мерлин смотрит на него с таким недоверием, а потом просто заключает: - Ешь. - Как скажешь, - со смешком кивает Эггси, откусывая от печенья и издавая удовлетворённый звук — потому что это очень вкусно. - А ты хорошо реагируешь на приказы, - иронично замечает Мерлин. Эггси поднимает на него озорной взгляд. - О, ты себе даже не представляешь. Мерлин улыбается и качает головой. Эггси смеётся. Вскоре они, распрощавшись с хозяином заведения, выходят в вечерние сумерки Лондона. На Эггси по-прежнему кожаная куртка Мерлина. Мерлин по-прежнему в футболке. Они идут, почти соприкасаясь плечами и Эггси то и дело задевает пальцы мужчины своими — намеренно, конечно. - Тебе не холодно? - Спрашивает Эггси. Мерлин отрицательно качает головой. И не врёт — когда Эггси для проверки касается предплечья мужчины, оно оказывается теплым — по сравнению с теплом кожи Мерлина пальцы Анвина кажутся ледяными. - А вот ты мёрзнешь, - заключает Мерлин. - Нет, это ты — ходячая печка, - фыркает Анвин в ответ. - Как это вообще? Мерлин просто пожимает плечами. - Сколько языков ты знаешь? - Спрашивает Мерлин, возобновляя прерванный разговор. Эггси приходится задуматься ненадолго. Потом он просто начинает перечислять, загибая пальцы. - Английский, арабский, французский. Берберский можно посчитать за половину — я хорошо его понимаю, но плохо говорю. И ещё половину за японский, который в процессе — получается три и две половины. - То есть четыре? - Ты не можешь сложить берберский и японский! Так что это две половины. - Логично, - кивает Мерлин. - Ты учишь японский для какой-то конкретной цели? - В основном для веселья. Гарри начал иметь какие-то дела с японцами и я понял, что неплохо бы было выучить все эти интересные непонятные иероглифы. - Мне кажется, ты и твой сын не такие уж разные. Разные у вас только сферы интересов. - Да, - задумчиво тянет Эггси. - Может быть ты прав. Они доходят до оставленного у края тротуара мотоцикла. - Я могу подвезти тебя до дома, - предлагает Мерлин. Хоть Эггси и не ожидал, что ему предложат подняться — но всё равно ощущает укол разочарования. Глупые эмоции. - Я могу согласиться, - улыбается Эггси. - Нужно одеть тебя потеплее, - окинув его быстрым взглядом, заключает Мерлин. - Пойдём. Эггси послушно направляется за мужчиной ко входу в дом. - У тебя нет аллергии на домашних животных? - Нет. У тебя есть домашние животные? Отвечать Мерлину не приходится — по ту сторону входной двери их уже встречают два пса. Мерлин гладит между ушей обоих и отгоняет от входа, чтобы Эггси мог пройти в узкий коридор начинающийся за входной дверью. - У тебя две собаки, - заключает Эггси удивленно. - Мхм, - согласно кивает Мерлин. - Хочешь познакомиться? - А что если нет? - Спрашивает Эггси из чистого любопытства, потому что конечно он хочет познакомится. - Тогда я скажу им идти в свою комнату. И мы пойдём наверх. - И они послушаются? - Конечно. Мерлин выглядит немного обиженным искренним удивлением Эггси. Это мило. - Я ничего не знаю о собаках, - примирительно говорит Эггси, легонько толкнув Мерлина плечом. - И да, я не против познакомится, - добавляет он. Мерлин обхватывает его пальцы своими и тянет вглубь коридора — а Эггси удивлённо смотрит ему в затылок. Глупо, конечно, воспринимать каждое прикосновение Мерлина к себе с таким благоговением и волнением внутри, но Эггси ничего не может с собой поделать. Они останавливаются у лестницы, ведущей наверх, рядом с комнатой, которая в каком-то смысле принадлежит собакам, если исходить из слов Мерлина. Мужчина садится на нижнюю ступеньку лестницы и хлопает ладонью по месту рядом с собой, приглашая Эггси присоединиться, что он и делает. - Сидеть, - коротко указывает Мерлин собакам, которые, вывалив языки и радостно размахивая хвостами тыкались носами в ладони мужчины явно требуя внимания. Эггси не без удивления смотрит на то, как обе собаки послушно садятся — правда, с абсолютно скорбными выражениями на мордах. Эггси не думал даже, что собаки умеют выглядеть так жалобно. Мерлин тем временем снова берёт Эггси за руку и направляет его ладонь в сторону той собаки, что чуть поменьше. Эггси не может даже предположить, что это за порода и есть ли она вообще — у пса волнистая и очень мягкия на вид черно-белая шесть, черная бусинка носа, висячие уши и в целом довольно потешный вид. Он с величайшей подозрительностью нюхает ладонь Эггси, получая в процессе подбадривающее почесывание за ухом от Мерлина. - Это Курт. Он несколько застенчив с незнакомцами, - говорит тот. - Ты назвал его в честь своего небезызвестного почти что земляка?* - Предполагает Эггси в шутку. - Вообще-то да, - со смешком подтверждает Мерлин. Пес начинает нюхать руку Эггси выше — засунув нос под рукав кожанки. - И чем он такое заслужил? - Я нашел его на улице подросшим щенком. С отросшей и порядком слипшейся шерстью, которая сразу вызвала в моей голове ассоциацию с волосами соответствующего музыканта. Не знаю, потеряли его или выгнали — но по объявлению о находке так никто и не позвонил. Так что, полагаю, второе. Курт высовывается из рукава Эггси и требовательно тыкается влажным носом в его ладонь. Эггси вздрагивает и недоуменно смотрит на Мерлина. - Он хочет меня съесть? - Нет, он хочет, чтобы его погладили, - подсказывает Мерлин и наблюдает за тем, как парень аккуратно гладит пса между ушей. - После нелёгкого боя я отмыл и вычесал его — и оказалось, что он весьма симпатичный парень. - Ох. Он такой мягкий, - завороженно тянет Эггси, подключая вторую руку к поглаживаниям. Курт, удовлетворённо выходнув, укладывает голову Эггси на колено. Второй пёс, оставленный без внимания, переступает передними лапами и издаёт короткий жалобный звук. Мерлин тут же обращает своё внимание на него, потрепав по холке. Эггси, не отвлекаясь от наглаживания Курта, наблюдает за этими двумя. Второй пёс был похож на немецкую овчарку — правда Эггси казалось, что те не бывают такими большими. А ещё было похоже, что эти двое — овчарка и Мерлин — вместе довольно давно и у них глубокая взаимная привязанность. - Кажется, я знаю, кто появился у тебя первым, - заключает Эггси. - Да, - подтверждает Мерлин. - Лет шесть назад я решил, что можно было бы завести собаку. Ещё примерно с год спустя появилась она. - О. Это она. Заметив на себе внимание Эггси, собака потянулась в его сторону и ткнулась носом в его свободную коленку. - Да, это она. И она не так подозрительна, как Курт, - поясняет Мерлин на ещё один испуганно-вопросительный взгляд растерянного парня. Тот аккуратно гладит овчарку. - Как её зовут? - Дану. Эггси выразительно изгибает на него бровь. Он мало что знает о кельтской мифологии, но имя матери-прародительницы кельтских богов ему известно. - Она достойна своего имени, - пожимает плечами Мерлин. - То есть, ты самая важная персона в этом доме? - Обращается Эггси к овчарке. Та коротко гавкает, будто соглашаясь, и лижет Эггси в щёку, вызывая у того заливистый, совсем мальчишеский смех. Мерлин улыбается и поднимается на ноги. - Пойдём наверх, - говорит он. Они поднимаются на второй этаж — собаки следом. - Подождёшь здесь с этими двумя? - спрашивает Мерлин у Эггси. Тот согласно кивает и усаживается на пол. Мерлин бросает ещё один взгляд на троицу, довольных компанией друг друга, и поднимается наверх. Эггси гладит собак и осматривается вокруг. На этом этаже расположена кухня и гостиная — в комнатах чисто и пусто, минимальный набор мебели, нейтральные цвета — ощущения от места почти такие же, как от квартиры Гарри. Эггси хмыкает и качает головой. Возможно, в чем-то двое мужчин похожи больше, чем можно подумать. - Ваш папочка не привык вести оседлый образ жизни, да? - Обращается он к собакам. Возможно, странно говорить с животными, как с людьми. И Эггси бы этого не делал — но у этих двоих такие взгляды, будто они всё понимают. Отвечает Эггси, кончено, не Дану или Курт, а Мерлин. - Думаю, ты прав. Эггси аж подпрыгивает. - Господи боже, больше никогда так не делай! - Хорошо, - легко соглашается Мерлин, протягивая Эггси руку и помогая подняться на ноги. - Я разговаривал с собаками. Ты подслушивал, - обвиняет его Эггси, нахмурив брови и чуть надув губы — и Мерлину хочется поцеловать его прямо сейчас. - Виноват, - соглашается он. - Снимешь куртку? Эггси кивает, скидывает с плеч куртку и протягивает Мерлину. Тот в свою очередь протягивает Эггси джемпер — темно-зелёный и очень мягкий, а куртку кидает на диван вместе с толстовкой, которую также принёс для Эггси сверху. Анвин натягивает джемпер через голову — рукава достают ему до кончиков пальцев, и это, в сочетании с взъерошенными светлыми волосами и всё ещё немного сердитым выражением лица в совокупности составляет преступно-прелестное зрелище. Мерлин делает полшага к Эггси, выправляет воротник его рубашки и, подняв его левую руку за запястье на уровень своей груди начинает загибать рукав джемпера, чтобы они не висели как у Пьеро. Эггси кажется, что он случайно забыл, как следует дышать. Он смотрит на пальцы Мерлина, которые справились с одним рукавом и принялись за второй, кладёт теперь освобождённую левую ладонь на чуть выше солнечного сплетения мужчины, скользя пальцами по хлопковой ткани футболки. Тут Мерлин ещё теплее — Эггси чувствует жар и твердость чужого тела под тканью, не опуская взгляда от лица мужчины. Когда тот заканчивает со вторым рукавом, то поднимает глаза и встречает взгляд Эггси — собирается что-то сказать — Эггси уверен, что это будет что-то про то, что они могут идти — поэтому Анвин затыкает его самым эффективным из всех известных способов — он его целует. Он пытается напирать — с Гарри каждый поцелуй — это маленькое сражение и Эггси привык целоваться так, будто делает это в последний раз — быстро, жадно и горячо. Но очень быстро оказывается, что существует и другая реальность — в которой Мерлин кладёт ладонь ему на затылок и не сжимает пальцы в волосах — просто поглаживает мягко, с небольшим приятным давлением и отстраняется от жадных губ на несколько миллиметров — которых достаточно, чтобы сделать их контакт почти что призрачным, но всё ещё существующим. Эггси выдыхает с усмешкой и снова подаётся вперёд — и позволяет чужим губам продолжить действие мягким, медленным поцелуем. Это хорошо. Это приятно и тепло, это рождает в солнечном сплетении мягкий трепет желания — и Эггси аккуратно цепляет нижнюю губу Мерлина зубами, прижимаясь к нему ближе, скользя пальцами под его футболку и сжимая их на голой коже над поясом джинсов. Поцелуй, как и всё хорошее в жизни, увы, не может длиться вечно — Мерлин прерывает его, Эггси недовольно ворчит, но и улыбается тоже, упираясь лбом в лоб Мерлина и сверкая на него взглядом исподлобья, искрящимся весельем, удовольствием и симпатией. Мерлин думает о том, что последним человеком, кто смотрел на него взглядом, близким к подобному, был Джеймс. И это было очень, очень много лет тому назад. - Нам нужно отвезти тебя домой, - негромко говорит он. - Мхм, - согласно мычит Эггси, не двигаясь с места. - Я не смогу сесть на мотоцикл прямо сейчас, - легко признаётся он, его улыбка становится шире. - Я могу помочь? - Интересуется Мерлин. - Да. Но ты не станешь, правда? Иначе мы бы уже были наверху. - Ты слишком проницателен, - признаётся Мерлин с коротким смешком. - Это настораживает. - Тебе нравится чужая проницательность, потому что у тебя её нет, - говорит Эггси быстрее, чем успевает подумать о том, что он продолжает делать то, что Мерлин только что назвал настораживающим. - Упс. Прости. - Не страшно. Ты прав, - отвечает Мерлин. Его теплая ладонь скользит по спине Эггси широкими кругами — вниз через левую лопатку, вверх через правую. Эггси издаёт удовлетворенный звук и прикрывает глаза. Они стоят так несколько минут, пока Мерлин не отстраняется, перед этим коснувшись губами лба Эггси. - Ты милый, - заявляет Анвин, открывая глаза. - Что ж, спасибо, - со смешком отвечает Мерлин, берёт ладонь Анвина в свою и тянет его к выходу из гостиной и к лестнице вниз, сперва прихватив с дивана куртку и толстовку. На первом этаже , у последний ступеньки лестницы их встречают собаки — каждая с поводком в зубах и каждая при своём умоляющем взгляде. - Нет, ребята, не сейчас, - говорит им Мерлин и Эггси почти готов обвинить его в бессердечности. - Я никуда не спешу, знаешь? - Говорит Эггси. - Если ты, конечно, не против компании. - Ничуть, - оглядывается на него Мерлин. - Что ж, это ваш счастливый день, - объявляет он уже собакам. Спустя пару минут они выходят из дома. Эггси достался поводок Дану. Размеров пёсик внушительных — её голова почти достаёт до бедра Эггси, и, хоть Мерлин и заверил его, что она очень послушная, Эггси всё равно немного нервничает. Но напрасно. Дану — или Дани, как называет её Мерлин, потому что, конечно, никто не будет окликать собаку на улице именем кельтской богини — со спокойствием и даже грацией трусит рядом с Эггси в темпе его шага, не обгоняя и не задерживаясь позади, в то время как Курт так и норовит убежать вперёд, или остановиться у фонаря, столба, куста. Эти намерения Мерлин каждый раз прерывает коротким «Рядом». Через десять минут они подходят к небольшому и совершенно безлюдному парку и отпускают собак с поводков. - Ты сам их дрессируешь? - Сейчас — да. Но начинали мы с профессионалом. - И сколько времени это занимает? - Около года с Куртом. Меньше с Дани. - Она старше, правильно? Мерлин кивает. - Ей пять с небольшим. Курту около трёх. На этом моменте к ним возвращаются собаки. Дани — с палкой в зубах — останавливается напротив Мерлина. Мерлин берёт палку и, размахнувшись, бросает её в темноту впереди. Собаки уносятся следом. - Они правда всё понимают, или мне кажется? - решает поинтересоваться Эггси. - Тебе не кажется. Они умные животные. - И тебе с ними проще, чем с людьми, - чуть склонив голову, заключает Эггси. Мерлин усмехается и кивает. Эггси осекается. - Черт. Я опять это делаю. Общение с Гарри и Рокси не идёт мне на пользу. - Ничего. Кроме того, не то, чтобы ты говорил что-то оскорбительное. Это правда. Эггси внимательно смотрит на Мерлина — но тот, похоже, не лукавит. - Я всё равно постараюсь этого не делать, - заключает Эггси и берёт Мерлина под руку, уютно прислоняясь к его боку. Собаки возвращаются с палкой. Мерлин кидает её ещё раз. - У Курта есть порода? Дани похожа на немецкую овчарку, но я плох в этом, так что может быть я только что оскорбил животное. - Я ничего ей не расскажу, - обещает Мерлин. - И ты наполовину прав. Дани — королевская пастушья. Метис овчарки и маламута — в её случае. Курт — метис пуделя и бордер-колли. Эггси изгибает бровь. - Пудель? Бордер-колли? Кому вообще пришло в голову их скрестить? Мерлин улыбается и пожимает плечами. - Ну ладно. Он симпатичный, - улыбается Анвин. Спустя полчаса они возвращаются к Мерлину, ещё спустя пять минут Эггси снова садится позади него на мотоцикл. В этот раз дорога занимает ещё меньше времени — Мерлин едет немного быстрее и дороги в субботу вечером довольно свободны на всём протяжении их пути. - Зайдёшь? - Спрашивает Эггси, протягивая Мерлину шлем. Тот бросает на него задумчивый взгляд. Эггси фыркает, берёт Мерлина за запястье и тянет его в сторону дома. Захлопнув за собой входную дверь, Эггси прижимается к ней спиной и тянет к себе Мерлина, прикрывая глаза, когда одна ладонь мужчины ложится на заднюю сторону его шеи, а другая скользит по боку и останавливается на бедре. - Что ты задумал? - Всего лишь поцелуй на прощание, - с самым хитрым видом обещает Эггси. - Лучше не делать этого снаружи. В одном из домов напротив живёт очень любопытная пожилая мисс. Несчастная и так уже окончательно запуталась в том, сколько у меня детей, кто моя жена или муж, а кто - многочисленные любовники и любовницы. - Кажется, тебя это забавляет. - Конечно, - широко улыбается Эггси. - Что ж. Поцелуешь меня? - Интересуется он, чуть наклонил голову к правому плечу. Мерлин смотрит на парня с тёплой улыбкой. - Постарайся помнить, что это не сражение, - напоминает ему Мерлин, потому что целуется Анвин так, будто делает это в последний раз в жизни. - Сделаю всё что в моих силах, - едва ли не урчит Эггси прежде чем губы Мерлина касаются его губ в мягком, аккуратном поцелуе. Эггси неровно выдыхает и сжимает пальцы на лопатках Мерлина, когда тот скользит языком по его нижней губе, по кромке зубов — внутрь рта, углубляя поцелуй и прижимая Анвина теснее к себе рукой, которая лежит на его бедре — и хватка на бедре Эггси, надо сказать, совсем не такая же нежная и аккуратная, как весь этот поцелуй. Эггси нравится контраст — и он весьма откровенно вжимается бедрами в бёдра мужчины, не беспокоясь особенно о каких-то там условных приличиях. - Черт тебя дери, - тихо и медленно шепчет он в губы Мерлина, когда тот отстраняется, прежде чем уткнуться носом в изгиб его шеи, пряча лицо. Он слышит смешок мужчины сверху и чувствует, как его пальцы скользят по его пояснице, с мягким нажимом в некоторых точках. Это очень приятно и Эггси удовлетворённо мычит. - Мне пора, - спустя пару минут заключает Мерлин. - Конечно, тебе пора, - ворчит Эггси, но улыбается мужчине, когда тот отступает от него, разрывая контакт. - Позвонишь мне? Мерлин улыбается. Эггси совершенно неотразим. - Позвоню, - обещает он. Улыбка Эггси становится ещё шире, от делает шаг к Мерлину, сжимает его пальцы в своих и касается губами его щеки. - Увидимся. - Увидимся, - вторит ему Мерлин. Закрыв за мужчиной дверь, Эггси с мечтательной улыбкой и вздохом снова приваливается к ней спиной. И как, скажите на милость, ему сегодня удастся заснуть — после такого? С ещё одним тяжелым вздохом Эггси отталкивается от двери и, теребя в пальцах рукав мерлинового джемпера, идёт принимать душ. *** В душе организм напоминает ему, что он только что обжимался с одним очень, очень привлекательным мужчиной в темной прихожей своего дома, а до этого — в его гостиной и о том, что секса у него не было уже больше месяца, а вот воображение осталось всё тем же. Стоя под теплым душем, Эггси надеется просто продышать через всё это — он никогда не был большим любителем мастурбировать — это напоминало ему его мучительный пубертат, когда организм буквально заставлял его это делать. Ещё более глупым казалось обходиться собственной рукой, при наличии уже не одного, а двух потрясающих мужчин, имевших на него виды. Это наводит его на мысль. Не самую мудрую, может быть — но не то чтобы Эггси был известен своей способностью действовать только на основе хорошо взвешенных решений. Будь всё так - это была бы страшно скучная жизнь. Поэтому спустя полчаса он уже стоит перед дверью в квартиру Гарри, с капюшоном, накинутым на ещё влажные волосы, и жмет на кнопку звонка. После чего прячет руки в карманы толстовки и терпеливо ждёт, перекатываясь с пятки на носок. Гарри должен быть дома. Эггси видел, что в окнах кухни горел свет. Спустя пару минут дверь открывается и Гарри награждает Эггси недоуменным взглядом, но отступает назад, жестом руки приглашая Эггси проходить. Тот улыбается и заходит в квартиру, закрывая за собой дверь. - Что-то случилось? - Спрашивает Гарри, хотя мальчишка не выглядит так, будто у него проблемы. Откровенно говоря, он выглядит так, что можно подумать, что он провел вечер в компании Лиззи и её непростых «сигарет», а не Мерлина — и теперь порядочно под кайфом — эта расслабленность, мягкая мечтательная улыбка и заговорщический взгляд с хитрецой. - Ммм. Нет. Да. Кажется, ты меня испортил. Я рассчитывал на секс после первого свидания. Мальчишка хмыкает, кусает губу, и опустив взгляд начинает теребить одну из пуговиц на рубашке Харта. Гарри же, ухмыльнувшись, заключает: - Вот оно что. - Это потому что со мной что-то не так? За это Эггси зарабатывает ещё один недоуменный взгляд, которого не замечает, всё ещё рассматривая черную пуговицу на серой «домашней» рубашке Харта. - Нет, это потому что Мерлин — чертов джентльмен который не будет ложиться в постель с человеком, который ему нравится, после первого же вечера, проведённого вместе. - И сколько вечеров должно пройти? - Я не знаю, Эггси, - Харт улыбается, позабавленный. - Никогда не был в рядах тех, кто ему симпатичен, так что мы обходились без условностей. Эггси наконец поднимает на него взгляд. - Что ты только что сказал? Ты спал с ним? - С этого началось наше знакомство, да. - И чему я вообще удивляюсь, - бормочет Эггси себе под нос. - Ладно. Мы поговорим об этом позже. Ты занят? Гарри кивает. - Я работаю. - Я могу тебя отвлечь? Ещё один позабавленный взгляд. - Ты уже это делаешь, Эггси. - Значит, ты не против? - Уточняет Эггси, наконец переставая терзать несчастную пуговицу чтобы подняться пальцами к верхней застёгнутой пуговице на рубашке и расстегнуть её. - Я все равно собирался дать отдохнуть глазам, - с тонкой улыбкой и самым повседневным видом отвечает Харт. Эггси фыркает и пытается сердито зыркнуть на Гарри — но выходит у него неубедительно. - Ты можешь отвлечься больше чем на десять минут? - Интересуется он, поддевая пальцами и расстёгивая вторую пуговицу. Ладонь Гарри ложится на шею Эггси сзади. Харт чуть сжимает пальцы и у Анвина ощутимо слабеют колени. - Смотря что ты предлагаешь. - Я хочу чтобы ты меня трахнул. Гарри чуть изгибает бровь. Обычно Анвин не заявлял о своих желаниях так прямо и с такой неожиданной… определённостью. - Я вижу, свидание прошло хорошо, - заключает он. Эггси, склонив голову, наблюдает, как Гарри улыбается уголком рта и думает о том, что он самый прекрасный и самый невыносимый человек на планете. - Более чем. Было мило. - И теперь ты хочешь чего-то чуть менее милого? Вторая рука Харта сжимается на бедре Эггси и Анвин чувствует просто колоссальное по своей силе облегчение — потому что когда Харт держит его так, ему самому держать себя совсем не нужно. Это была одна из самых ценных вещей в отношениях с мужчиной — то, что постепенно, маленькими шагами, находясь вместе с ним, Эггси научился отпускать контроль. К сожалению, от него очевидно ожидали ответа. - Точно, - не слишком внятно бормочет Эггси, и касается кончиком носа тонкой кожи за ухом мужчины. - Но в основном я просто ужасно по тебе соскучился. То, что ты при этом ещё можешь обеспечить нужный контраст — просто удачное совпадение. Пока мальчишка не видит — Гарри может позволить себе улыбнуться со всем теплом, которое он ощущает сейчас, когда Анвин говорит ему это. Забавно, насколько способным он был — за год он научился изящно уравновешивать любые сентиментальности, которые Гарри не слишком хорошо переносил, верной дозой цинизма — вот как сейчас. Такое Гарри просто не мог не признать очаровательным. И в каком-то смысле это были ужасные моменты — потому что в них он довольно отчетливо ощущал свою глубокую привязанность к мальчишке. - Вот как? - Ага. Иногда я ненавижу твою работу с её приоритетным правом на тебя. Эггси фыркает — его дыхание щекочет шею Харта. - Ладно. Разувайся. Посмотрим, что можно сделать, - хмыкает Гарри вместо ответа на эту реплику. Эггси скидывает кроссовки даже не собираясь отстраняться от Гарри, но не сопротивляется, когда тот отстраняется сам, берёт его за руку и ведёт за собой в сторону спальни. Эггси переплетает их пальцы, улыбается и думает о том, что выглядит сейчас очень и очень глупо. Они заходят в спальню. Гарри отпускает руку Эггси, подходит к выключателю у стены чтобы включить подсветку по периметру потолка, оставляющую комнату в мягком рассеянном свете, вынимает из брюк телефон, нажимает пару кнопок и кладет его на столик стоящий у стены вместе с очками. После этого он разворачивается к Анвину и, окинув его внимательным взглядом, интересуется: - Почему ты ещё одет, Эггси? Анвин улыбается. О, это именно то, что было ему нужно. Он раздевается, явно жертвуя изяществом ради скорости. Гарри, скрестив руки на груди, наблюдает за ним этим своим тёмным, внимательный взглядом — и подходит, как только Эггси переступает через джинсы, стянув их вместе с бельём и носками. Ладони Харта занимают прежнее положение — на шее и на бедре. Эггси выдыхает, прикрывает глаза и остаётся так — неподвижным, гадая, получит ли он поцелуй за послушание и терпение. - Хороший мальчик, - с тёплым смешком шепчет Харт ему в губы. Эггси получает свой поцелуй — быстрый и влажный, с укусами и дразнящими скольжениями чужого языка через кромку зубов. Когда Гарри отстраняется — скорее не отстраняясь сам, а отталкивая от себя Эггси — его правая рука уже лежит на горле мальчишки, а левая - на его ягодице, подушечки пальцев соскальзывают в ложбинку и упираются в мягкую кожу под косточкой копчика. - Черт возьми, я люблю тебя, - выдыхает Эггси. Звучит это тихо, но при этом так рьяно, что это немного пугает даже самого Анвина, сказавшего это. Гарри ухмыляется. Его левая ладонь сдвигается — и Эггси хватает Гарри за запястье, не давая убрать её с жалобным звуком, за который ему даже не стыдно. - Я просил тебя воздержаться от подобного, - замечает Харт, но оставляет ладонь там, где её остановил Эггси. - Я знаю. Я ни при чем. Ты делаешь это со мной, - улыбается Эггси и снова трётся кончиком носа о местечко за ухом Гарри в примирительном и успокаивающем жесте. Эггси знает - Харта действительно пугают его прямые признания в любви — он чувствует его испуг прямо сейчас, пальцами, которые сжаты на его запястье и касаются точки пульса. «Нелепый человек», - думает Эггси с той нежностью, которая сильна настолько, что делает больно. - Отпусти руку, - говорит ему Харт и Эггси, помедлив пару секунд, разжимает пальцы и внутренне замирает, ожидая, что Гарри сейчас отстранится. Но он этого не делает — вместо этого он поднимает освобожденную руку и давит двумя пальцами на нижнюю губу Эггси. - Открывай. Анвин послушно размыкает губы, позволяя пальцам Харта скользнуть внутрь его рта. Он закрывает глаза, чтобы не видеть этого пристального темного взгляда, который ему сложно выдержать даже спустя год — когда Гарри смотрит так, ему кажется, что он стоит перед ним с раскрытой грудиной и обнаженным сердцем. Иногда Гарри заставляет его открывать глаза — но сегодня не такой день. Сегодня Гарри только сжимает пальцы на его горле чуть сильнее и говорит: - Постарайся хорошенько, иначе мне придётся отпустить тебя и идти за смазкой. Ты же этого не хочешь? Анвин чуть качает головой в отрицание — нет, он не хочет, хотя и идти Харту пришлось бы максимум до ванной комнаты. Но Эггси нравится так. Он старательно вылизывает пальцы Харта до тех пор, пока тот не тянет их обратно. Эггси чуть сжимает зубы, царапнув по костяшкам и тут же отпускает, открывая наконец глаза и сверкая на Гарри хулиганским взглядом. Тот усмехается, легонько хлопает Эггси по щеке ладонью другой руки и быстро касается его губ своими, в то время как влажные пальцы уже обводят колечко мышц и давят в его центр. Гарри не делает и попытки быть хоть сколько-то аккуратным — его средний палец скользит внутрь Анвина сразу до второй фаланги — Эггси всхлипывает, жмурится и комкает в пальцах рубашку на груди Гарри, который толкает палец ещё глубже внутрь — и потом наружу, по пути едва-едва задевая чувствительную точку внутри. И потом он повторяет то же самое снова. И снова. И снова. А потом прибавляет указательный палец — и начинает слегка проворачивать кисть. Это должно быть пыткой. Это и есть, наверное, пытка — в какой-то степени, но Анвину чертовски хорошо — несмотря на то, что он по-прежнему цепляется за Харта до белеющих костяшек и несмотря на то, что из-за разницы в росте ему приходится стоять на носках. Зато Гарри позволяет ему тереться членом о своё бедро. Зато он смотрит на него этим своим сытым и довольных взглядом — уже не таким резким и непереносимым, как вначале, куда более теплым и мягким, таким, какой появился у него только после прошлого Рождества. - Я думаю, - облизав пересохшие губы, начинает Эггси, - ты можешь сделать со мной, что хотел. Гарри, приподняв брови в нескрываемом удивлении, смотрит на мальчишку. - Ты понимаешь, что это то, что ты называл чем-то, что слишком для тебя? И что я не остановлюсь, если начну? - Формально, - мурлычет Эггси, - ты уже начал. Я хочу этого. Эггси понимает, что он наверняка такой же поехавший, как Гарри, раз собирается позволить Харту растянуть себя до состояния, когда он сможет принять все пять его пальцев. Что он, более того, искренне хочет этого — и сейчас твердый больше от этой мысли, чем от пальцев Гарри, двигающихся в нем почти насухую. Харт какое-то время молчит, внимательно разглядывая Анвина. Потом усмехается, сжимает пальцы в его волосах и говорит, прислонившись губами к его губам: - Ты моя девочка для развлечений, верно?** - Ммм, - с утвердительной интонацией мычит Эггси в ответ, улыбаясь. Боже, каждый раз он думает, что их с Гарри развлечения не могут стать ещё грязнее, и каждый раз он ошибается. Он, вроде бы, никогда не находил удовольствия в ассоциировании себя с другим полом, но когда Гарри говорит это, и говорит это так, Эггси пробирает. - Думаю, нам лучше переместиться на кровать, - заключает Харт. Эггси согласно кивает. Гарри хлопает его по ягодице, отстраняется и говорит: - Жди. - Прямо здесь? - Уточняет Анвин. Гарри кивает. Почему он не может лечь, Эггси не спрашивает — и зарабатывает от Гарри улыбку. Гарри выходит из ванной буквально через полминуты — с парой полотенец и смазкой. Он кидает смазку на кровать, расстилает по ней полотенца и кивает Эггси на постель. - Как ты меня хочешь? - Пока что — как тебе нравится. Эггси, понятное дело, хочет быть лицом к Гарри. Он полуложится, опираясь на локти, и подтягивает ноги к себе, и, когда Гарри садится перед ним, упирается стопой одной ноги ему в бедро, а вторую устраивает на его плече. И ему даже ни капельки не стыдно. Харт ухмыляется, поворачивает голову и коротко прикусывает кожу на чуть выпирающей косточке на лодыжке. Эггси прикусывает губу и с нетерпением ёрзает на кровати. - Гарри… - Приподнимись, - говорит он и когда Эггси приподнимает бёдра, кладёт под них полотенце. Первые два пальца, на этот раз в смазке, чувствуются чем-то почти что обескураживающе недостаточным. Гарри понимает всё по этому невозможному жалобному излому бровей мальчишки — и добавляет третий палец. Эггси удовлетворённо выдыхает и прикрывает глаза. Это идеально — от того, как натягиваются вокруг мышц пальцы, немного больно — но это исключительно приятная боль. Когда Гарри проделывает этот свой трюк — проворачивает кисть, толкается пальцами максимально глубоко и проводит большим пальцем по промежности вниз, Эггси перетряхивает и он стонет, откидывая голову назад. Но на этом Гарри не останавливается и смыкает губы на члене Эггси, обводя головку языком по кругу и слизывая с неё естественную смазку. Анвин пытается уйти от контакта, дёрнуться бедрами назад — но Харт сжимает пальцы на его бедре, надёжно удерживая на месте. - Чему ты сопротивляешься, милый? - Интересуется Харт, как только его рот освобождается, продолжая ритмично трахать мальчишку пальцами и добавляя ещё смазки. - Оргазму, - огрызается Эггси. Анвин совершенно очарователен в такие моменты — когда он огрызается, насажанные на его пальцы, с крепко стоящим членом и ярким румянцем на скулах. - Но я не говорил тебе делать этого. Эггси бросает на Харта сердитый и возмущенный взгляд. Гарри улыбается и наклоняется вперёд, чтобы поцеловать мальчишку. Пока они целуются, Харт разводит пальцы внутри Эггси и тот стонет ему в губы, жмурясь. - Я хочу ещё. Пожалуйста, - сдавленно просит он, не открывая глаз и сжимаясь вокруг пальцев Харта. Гарри усмехается, скользит губами по линии челюсти мальчишки к его уху и говорит тихо: - Ты так сильно хочешь быть хорошей девочкой? По какой-то причине периодическое обращение к Анвину как к легкомысленной потаскушке последнее время делало что-то интересное с мальчишкой. Гарри не был против — особенно учитывая, что он имел возможность наблюдать, как Эггси разрывается между возбуждением и стыдом. Анвин всхлипывает и кивает головой, жмурясь ещё сильнее. - Открой глаза, Эггси. Эггси открывает глаза, но смотрит прямо перед собой, в потолок. - Посмотри на меня. Гарри давит на растянутое колечко мышц мизинцем. Когда подушечка пальца минует с трудом поддающиеся мышцы, Эггси смотрит на Гарри. Харт понятия не имел, что всё ещё может так чувствовать — но когда мальчишка смотрит на него в такие моменты — широко раскрытыми глазами, блестящими лихорадочным желанием, наполненными и страхом, и покорностью — в нём будто бы всё на пару секунд замирает и обрывается. Ощущение похоже на падение, но не вниз, а вверх. - Ты — совершенство, Эггси, - говорит Харт, удерживая взгляд Эггси когда его пальцы проскальзывают в мальчишку по вторую фалангу и дальше. - Ох черт. Святой боже, - бормочет мальчишка, наконец полностью ложась на кровати и хватаясь пальцами за предплечье Гарри. - Дать тебе перерыв? Эггси отрицательно мотает головой, прикусывает нижнюю губу и делает несколько глубоких вдохов и выдохов, пока Харт плавно двигает пальцами, заставляя мышцы растягиваться шире. Эггси может это выдержать — и может выдержать больше. Гарри знает, потому что трахал мальчишку одновременно членом и пальцами и Эггси принимал это с завидным энтузиазмом. Он скользит пальцами по полутвёрдому члену Эггси, кончики пальцев внутри Анвина достают аккурат до его простаты — и это, конечно, немного отвлекает мальчишку — некоторое время комнату наполняет только шумное неровное дыхание Анвина, прерывающееся короткими стонами. Только когда сложенные вместе пальцы Гарри проскальзывают в Эггси целиком, почти до ко костяшек, и он разводит их внутри — он получает настоящую реакцию от Эггси, которую так любит — он прогибается в спине, пытаясь уйти от контакта и мелко дрожа, с тихими проклятиями на губах и совершенно шальным взглядом, и останавливает ладонь Гарри, скользящую по его члену, накрывая её своей и сжимая пальцы. Харт понимает, что его мальчишка на грани оргазма. - Я… ты не собираешься заняться со мной сексом, нет? Гарри не может удержаться от смешка. - Нет, милый. Во-первых, - Гарри скидывает ладонь Эггси со своей, снова начиная медленные движения по члену Эггси, - мне ещё нужно работать. Кое с чем, что требует мозгов, не расслабленных после хорошего секса. Во-вторых, - Гарри усмехается и смотрит Анвину в глаза. - Ты так хорошо растянут, что я едва ли что-то почувствую. Гарри сжимает пальцы на члене Эггси сильнее и давит подушечкой большого пальца на границу растянутых, кажется, до предела мышц. У него нет намерения добавлять ещё и большой палец — Анвину это не нужно. Ему нужно только это небольшое количество болезненного давления — и мальчишка кончает со стоном, срывающимся на всхлипы, хватаясь пальцами за полотенце и простыни под собой. Он кончает негромко, но, судя по тому, что Харт видит, что у мальчишки непроизвольно закатываются глаза — дело тут скорее в нехватке воздуха, а не в малой интенсивности оргазма. Пока Эггси отключен от внешнего мира, Харт позволяет себе тёплую улыбку, направленную в его сторону. Он аккуратно освобождает свои пальцы, вытирает их об полотенце под бедрами Эггси. Пальцы другой руки, испачканные спермой Анвина, он подносит к губам мальчишки, склоняясь ближе к нему. Эггси послушно открывает рот и вылизывает его пальцы со слабыми стонами, вырывающимися у него вместе с выдохами. - Хороший мальчик, - хвалит Гарри после того как его пальцы вылизаны начисто. - Ты отвратительно-грязный тип, мистер Харт, - не открывая глаз, с мечтательной улыбкой и голосом, полным абсолютного обожания, слабо выговаривает Эггси. - Ты прав, - соглашается Гарри с улыбкой. Он хлопает Эггси по бедру, тот без вопросов приподнимает бедра — Гарри вынимает из под мальчишки полотенца и накрывает его покрывалом. - Поспи, - говорит он, касаясь губами виска Эггси. Тот издаёт звук, призванный выражать протест против этого предложения, но протест этот выходит совсем неубедительным. Гарри гладит Эггси по влажным от пота волосам и через десять секунд мальчишка уже мирно спит. Харт уходит в ванную, кидает полотенца в корзину для белья, умывается и моет руки и, забрав очки и телефон, уходит наверх, в кабинет. *** Эггси просыпается, немного дезориентированный. Ему требуется некоторое время, чтобы вспомнить, где он и почему он совершенно голый. С первым ему помогает запах Гарри на подушке под щекой. Со вторым — ощущения ниже поясницы. Эггси широко зевает, трёт глаза и поворачивается на бок, чтобы взглянуть на часы — почти три часа ночи. Эггси зевает ещё раз и сползает с кровати, направляясь в ванную. Он принимает быстрый душ, умывается, чистит зубы и, завернувшись в нелепый, но очень мягких бордовый халат Харта направляется на его поиски, шлёпая босыми ногами по полу. Харт находится в самом ожидаемом месте — в своём кабинете. Эггси встаёт в дверном проёме и негромко стучит по дверному косяку. Гарри, стоящий над столом в углу кабинета, на котором внахлёст разложено несколько огромных карт, поднимает взгляд. Очки сползли ему на самый кончик носа и это, в сочетании с лёгкой лохматостью, совсем несвойственной Гарри, придаёт ему милейший вид. - Почему ты не спишь? Заходи. - Потому что я поспал, - Эггси подходит к Гарри, смотрит на карты, которые тот так внимательно изучает — все их пересекает множество нарисованных поверх печатной картинки цветных линий. Их значение для Эггси — загадка, поэтому он пожимает плечами и отходит к окну. - Почему ты не спишь? - Я работаю, Эггси. - Три часа ночи, - закатывает глаза Анвин. - Дай мне ещё пятнадцать минут тишины, - просит Гарри. Эггси кивает, делает круг по комнате и после усаживается в кресло и наблюдает за Гарри. Спустя обозначенные пятнадцать минут тот садится за стол, двигает открытый ноутбук ближе к себе и обращается к Эггси: - Ещё пара дней в начале следующей недели — и у меня будет заметно меньше работы. Эггси изгибает бровь, удивленный. Такое выражение удивления было очень характерно для Гарри — и Анвин неосознанно перенял его у мужчины. - Почему ты мне это говоришь? Эггси знает, почему Харт это говорит. Он просто хочет услышать это от него. - Я смогу уделять тебе больше времени. Я не могу искренне сказать, что мне жаль, что я не мог делать этого пару последних месяцев. У меня было много работы, и я люблю делать свою работу. Но я могу сказать, что я рад, что скоро у меня снова появится эта возможность. Эггси улыбается. - Ты чертовски мил, Гарри Харт. - Ни слова, - бросив на Эггси строгий взгляд, отвечает Гарри. Эггси тихо посмеивается и машет на Харта, который бросает на него ещё один сердитый взгляд, рукой. - Смотри в свой ноутбук, может, ты сможешь напугать буквы этим своим взглядом. - Нахал, - с едва заметной улыбкой говорит Гарри, возвращаясь взглядом к экрану ноутбука и начиная что-то печатать. - Кстати, - снова заговаривает Эггси спустя несколько минут, - ты ничего не говоришь о Ньюбери. Это потому что ты решил не брать меня с собой на этот раз? - Это потому, - отвечает Гарри, продолжая печатать, - что мы определились с датами только на этой неделе и я не собирался обсуждать это посреди ночи. Первые выходные сентября. Ты, конечно, приглашен. Эггси кусает щёку изнутри, чтобы не расцвести совсем уж глупой, счастливой улыбкой. Гарри отвлекается от ноутбука, чтобы посмотреть на мальчишку внимательным взглядом. - Что заставило тебя всерьёз переживать об этом? - Я не знаю, - пожимает плечами Эггси. - Наверное, иногда я всё ещё не могу поверить в то, что ты так серьёзен по поводу всего… этого. - Я тоже порой не могу поверить в это, - со смешком отвечает Гарри. Эггси закатывает глаза. Очень обнадёживает, ничего не скажешь. - Итак, мне нужно придумать, куда деть трёх детей? - Не обязательно. - Что это значит? - Недоуменно хмурится Эггси. Гарри замолкает и Эггси видит его нерешительность. Видеть Гарри, одолеваемого какими-то сомнениями вообще непривычно. До неуютного. - Просто скажи, - просит Эггси. - Ты можешь взять их с собой. Обычно формат предполагал присутствие только совершеннолетних, но в этот раз мы решили попробовать немного снизить возрастное ограничение. - Немного? - От шести лет, - пожимает плечами Гарри. - Возможно, это будет безумие. Может быть, нет. В любом случае многие приезжают на вечеринку с целью отдохнуть от своих отпрысков, так что едва ли случится так, что там будет толпа детей. Всё это Гарри говорит, внимательно уставившись в монитор. И в этот раз Эггси просто не в состоянии сдерживать совершенно глупую улыбку. - Спасибо, Гарри. - За что ты меня благодаришь? Это даже не моя идея. - Ага, - легко соглашается Эггси. - Гарри? - Начинает он спустя пару минут. - Да? - И всё-таки как насчет того, чтобы трахнуть меня? Гарри переводит на него позабавленный взгляд и качает головой. Мальчишка смотрит на него с обидой и недоумением. Если раньше Харт почувствовал раздражение из-за подобного взгляда, то сейчас, когда этот взгляд исходит от Эггси, он находит это подкупающим. Настолько, что он даже готов объясниться. - Тебе будет больно, Эггси. И это будет не тот уровень боли, который ты считаешь приятным. Это будет простая острая боль. - И ты не хочешь заставлять меня её терпеть? Потому что я бы мог. - Не хочу, - кивает Гарри. Если честно, его это ужасает. Он давно не чувствовал в себе потребности заботиться о чужом комфорте. Эггси поднимается со своего места на кресле, обходит стол, за которым сидит Гарри и присаживается на край стола. - Тогда ты можешь пустить меня под стол, - с самым невинным видом предлагает Анвин, поднимая со стола ручку и принимаясь перекладывать её с пальца на палец. Гарри усмехается, снимает очки, трёт глаза и отодвигает стул от стола на расстояние едва достаточное для того, чтобы Эггси смог нырнуть под стол. Анвин улыбается своей хулиганской улыбкой, наклоняется, упираясь ладонями в колени Харта, мимолётным прикосновением губ скользит по шраму под его глазом и после опускается на колени, устраиваясь между разведённым ног Гарри и проворными пальцами расстёгивая его брюки. Он сжимает пальцы на члене Харта через тонкую ткань белья и пару раз с нажимом проводит по нему основанием ладони, вызывая болезненное, но приятное ощущение, которое всегда действует безотказно. Эггси изучил реакции Харта достаточно — он может сделать его твердым через ткань одежды за считанные секунды. И Анвину нравится это осознание. Он с тихим довольным урчанием проводит носом снизу вверх по основанию члена мужчины и сжимает губы на головке, всё так же через ткань. - Эггси, - тихо, низко с угрожающим глухим рыком в горле говорит Гарри. Эггси поднимает взгляд вверх и улыбается, медленно тянет пояс белья вниз и освобождает член Харта. Анвину нравится, когда Гарри остаётся перед ним почти полностью одетым, хотя раньше его это раздражало. Но теперь, когда он знает, что на самом деле он уже пробрался в мужчину куда глубже, чем под одежду, что он пробрался под его кожу — ему это нравится. - Я хочу чувствовать то, что твой член был в моём горле весь день. Так же, как я буду чувствовать то, что позволил тебя растянуть себя едва ли не на всю ширину твоей ладони. - Если ты так любезно просишь, - смотря на него вниз, ухмыляется Харт. Его пальцы сжимаются в волосах Эггси и тот закрывает глаза, удовлетворённо выдыхает и открывает рот, позволяя Харту самому опустить себя на его член. Спустя полчаса глухих стонов, невнятных звуков, недостатка кислорода, слюны, стекающей от уголков рта к подбородку и слёз, выступающих в уголках глаз Эггси оказывается вознаграждён стоном на грани рыка, пальцами, сильнее сжимающимися в волосах и терпким вкусом спермы, наполняющим его рот. Он глотает всё до последней капли и старательно вылизывает Гарри, прежде чем отстраниться и привести его одежду в порядок. У Анвина ноет челюсть и першит в горле, но это именно то, о чем он просил. Харт тянет Эггси вверх, до тех пор, пока он не оказывается сидящим лицом к нему на его коленях — и целует — жадно и глубоко, слизывая с языка Анвина собственный вкус. Его рука скользит под отворот халата и сжимается на члене мальчишки — твердом несмотря на то, что он себя не касался. Из горла Эггси вырывается неконтролируемый беспомощный всхлип. Не разрывая поцелуя, Харт дотягивается до стола и убирает в сторону лежащие перед ним ноутбук и документы. Что-то летит на пол, но ни один из них не обращает на это внимания. Гарри сталкивает Эггси со своих коленей, и разворачивает его за бедра спиной к себе. Их губы размыкаются с влажным звуком. - Что?.. - Слабо начинает Эггси, оглядываясь на Харта. Тот молча давит ладонью между лопаток Анвина, и мальчишка послушно наклоняется, прогибаясь в спине, опирается локтями о стол и роняет голову на сложенные перед собой предплечья. Харт перекидывает халат на одну сторону, обнажая задницу мальчишки и не давая тому никакого времени на то, чтобы сориентироваться в ситуации, скользит языком между ягодиц, пальцы руки снова сжимаются на эрекции мальчишки и двигаются резкими рывками. По сравнению с движениями руки движения языка практически невесомые — но даже горячее дыхание Гарри ощущается на воспалённых, растянутых ещё мышцах шокирующе-остро, каждое влажное движения языка по ним заставляет Эггси видеть белые искры перед глазами. Ему не нужно много времени — через пять минут он кончает с громким стоном, содрогаясь всем телом и пачкая спермой халат Гарри. Спустя какое-то короткое время руки Харта бережно притягивают Эггси обратно к нему на колени. - В душ и в постель, - говорит Харт, дав Эггси пять минут на то, чтобы отдышаться и хотя бы немного прийти в себя. - Я не уверен, что я встану, - лениво сообщает Анвин. - Мне тебя понести? - Со смешком интересуется Харт. - Нет! - Тут же предпринимая попытку встать на ноги, отвечает Эггси. Попытка, конечно, оказывается слишком резкой — и Гарри снова ловит его в свои руки. Спустя полчаса Гарри накрывает их обоих одеялом. - Мне рано вставать… - бормочет Эггси. - Мой будильник тебя разбудит. - Не смертельно. Провожу тебя и снова лягу спать. Эггси явно пытается сформулировать ответ — но засыпает раньше, чем ему это удаётся. Гарри с улыбкой качает головой и тоже закрывает глаза. В девять утра Гарри будит будильник на телефоне Эггси. Возмутительно то, что мальчишка продолжает мирно сопеть, уткнувшись носом в подушку. Гарри, который не бывает в духе по утрам, особенно если его будит чужой будильник в такую несусветную для него рань, не слишком бережно треплет Эггси за плечо. - Ммм. Ты говорил, что это не смертельно, - бубнит Эггси. - Ты имел в виду — для тебя, но не для меня? Он смотрит на Гарри, приоткрыв один глаз, умудряясь выглядеть невозможно шкодным и сонным в одно и то же время. Каким-то образом этот вид мальчишки тут же делает Харта куда менее сердитым. - Я говорил это вечером после хорошего минета, - хмыкает он, поднимая себя с подушки и садясь в постели. - Вставай. Я поставлю кофе. - Ты чудо. - Нет и ещё раз нет, - отрезает Харт, поднимаясь на ноги и стягивая с Эггси одеяло. - Окей, вот это подло! - То-то же, - победно ухмыляясь, Харт удаляется из комнаты. Они сидят у кухонного острова, каждый с чашкой кофе в руках. Гарри изучает мальчишку, аномально молчаливого, с беспокойной морщинкой между бровей. - В чем дело, Эггси? - Решает всё же спросить он, потому что его, черт возьми, действительно это волнует. Эггси молча морщит нос, махнув рукой. Гарри изгибает на него свою Бровь Правосудия. Эггси тяжело вздыхает. - Мать Дейзи решила, что ей не нужен её ребёнок. - Что в этом тебя расстраивает? - Чуть хмурит брови Харт. - Ты сам выражал опасения по поводу того, что она не сможет растить ребёнка в хоть сколько-то нормальных условиях. - Я… да. Я даже рад, хоть и чувствую себя отвратительно за свою эту радость. Но… мне нужно будет как-то объяснить Дейзи, что её мать решила оставить её. Как можно объяснить десятилетнему ребёнку, что это не её вина, не обругав её мать самыми последними словами? - Эггси вздыхает и пожимает плечами. - Собственно, чтобы получить какое-то представление об этом, сейчас я еду к миссис Оук… та женщина, которая нашла меня, когда Дейзи забрали социальные службы. - Я думаю, ты переживаешь больше, чем нужно. - Действительно? - Фыркает Эггси. Харту легко говорить, не он тот, кому нужно будет провести этот разговор. - Дейзи вырастила себя сама. В ней есть цинизм. Больше, чем в тебе — ты знаешь, что значит расти в семье, где о тебе заботятся. Она — нет. - Ты одновременно успокоил меня и сделал хуже, - посмеивается Эггси, допивает кофе в один глоток и встаёт. - Пожалуйста и прошу прощения, - отвечает Харт и встаёт следом. - Почему ты не спрашиваешь, что я собираюсь делать после разговора? - Нет нужды. Я знаю ответ. - Да? - Ты собираешься оформлять полную опеку, не так ли? - И ты не против? «С чего бы мне быть против? Это твоя жизнь.» Гарри едва не говорит это — но в последний момент проглатывает эту реплику. Потому что это больше не совсем так. Потому что это затрагивает и его жизнь тоже — пусть и немного. Ровно настолько, насколько он сам это позволяет. Поэтому он не говорит этого. Он просто качает головой и произносит коротко: - Нет. Эггси притягивает Гарри в быстрые объятия. - Я люблю тебя, Гарри Харт. - Оставь это, - привычно ворчит Гарри в ответ и протягивает Эггси ключи. Анвин смотрит на него вопросительным взглядом. - Возвращайся сюда. - Хорошо, Гарри, - его мальчишка улыбается ему самой яркой своей улыбкой. Гарри уже давно перестал пытаться сопротивляться желанию улыбаться в ответ. --------------------------------- * Имеется в виду, конечно, Курт Кобейн. Он родился в Абердине — но не в том, что в Шотландии, а в том, что в США. Поэтому он «почти что земляк» Мерлина. ** У меня на уме был английский эвфемизм ”good time girl”. По-русски это не так эффектно, но по-английский «You’re my good time girl, right?” в сторону Эггси кажется мне чем-то весьма горячим)) По сути, это фраза, обозначающая девушку лёгкого поведения. Urban dictionary может помочь самым любознательным ))