Master of the wind

Картинки из того утра, в которое Эггси проснулся рядом с Мерлином, не оставляли его на протяжении следующих дней. Порой воспоминания наполняли его теплом и провоцировали появление этого мечтательного выражения на его лице, однажды увидев которое, Харт, который оставался верным своей роли язвительного негодяя и нахала, спросил, чуть сведя брови, что придавало его лицу поистине скорбное выражение: - Скажи мне, что ты не думаешь обо мне с таким же лицом. Эггси прицельно кидает в Гарри скомканной салфеткой. - Ты козел, Гарри, - сообщает, не зная, что ещё можно ответить на подобное. - Я знаю, - кивает Харт и примирительной улыбкой кладёт на стол руку ладонью вверх. - Как знаю и то, что мысли обо мне едва ли могут провоцировать такую мимику. - Потому что ты козел? - Хмыкает Эггси, но, тем не менее, протягивает руку и вкладывает свои пальцы в ладонь мужчины. - Именно. В другие моменты эти воспоминания не приносили с собой ничего, кроме паники. Потому что с Мерлином было хорошо. Чувство, которое Эггси испытывал к мужчине, было лёгким и приятным, потому что ещё не было серьёзным. И это был тот момент, когда Эггси нужно было решать — должен он сделать шаг вперёд, или шаг назад. Это было сложное решение, и ни один из вариантов не гарантировал того, что всё закончится хорошо. Как и того, что всё обязательно будет плохо. По сути, любой шаг был шагом в бездну. И это чертовски пугало. Он проклинал самого себя — ведь всё только-только начало становится проще — насколько это вообще возможно с Гарри. Они нашли тот хрупкий баланс, в котором Эггси не изнывал от тоски по Харту, и тот не чувствовал себя загнанным в ловушку чувства Эггси — слишком сильного и искреннего для того, чтобы Гарри мог переносить его долго. Анвин не питал иллюзий насчет того, что если у него начнутся другие отношения — его взаимодействие с Гарри не изменится. Это не так. И это значит, баланс нужно будет искать снова. И во второй раз это может получится легче. А может — сложнее. Ещё одной проблемой Анвину виделось то, что в его сутках и так становится недостаточно времени, как только наступает учебный год. Он не совсем представлял себе, как в его плотный график могут уместиться ещё одни отношения. И у него недостаточно информации, чтобы сделать выводы о том, действительно ли всё так плохо, или же он просто-напросто нагнетает. Какая-то его часть отчаянно желала, чтобы на его пороге появился Эггси из прошлого — тот, который хотел стабильной, спокойной жизни отца-одиночки — взял его за шкирку и хорошенько потряс. Другой своей частью он понимал, что это не сработает. Ничего не сработает. Он просто безнадёжен — ему нужны чувства, нужны сложности, нужна эта вечная драма. Пока он чувствует так сильно и остро, у него есть четкое ощущение мира вокруг и четкое ощущение себя. Эггси не знает, что будет с ним без этой всепоглощающей, мучительной любви. Он не хочет этого узнавать. Когда настаёт день возвращения детей из Марокко, Эггси рад сверх всякой меры. Потому что он по ним соскучился — и потому что они избавят его от большей части всех этих сложных мыслей одним своим шумным и требовательным присутствием рядом. И потом Эггси просто примет какое-то решение, которое придёт ему в голову как будто бы само. И всё будет. Хорошо, плохо, или просто нормально. Как-то. Боже, он ненавидел неопределённость. К удивлению Эггси, Гарри решает составить ему компанию в поездке в аэропорт с целью встречи детей. Правда, довольно скоро Эггси начинает всерьёз подозревать, что истинная миссия Гарри на сегодня — нервировать и раздражать. - Почему ты так дёргаешься? - Меланхолично интересуется он, не поднимая взгляда от своего планшета, когда Эггси лихо заходит в поворот и тут же перестраивается через ряд в весьма плотном трафике. - Потому что я каким-то образом согласился на то, чтобы две эти женщины позволили детям лететь одним, - хмуро отвечает Эггси. - Они не одни. Для этого у авиалиний существует услуга сопровождения. - Я знаю. - И они написали тебе, когда сели на свои места в самолёте. - Ага. - Так почему ты дёргаешься? Единственное, что может случится с ними в воздухе — авиакатастрофа, - всё так же меланхолично заключает Харт. - Твою мать, что с тобой не так?! - Возмущенно восклицает Анвин, всерьёз желая высадить этого человека из машины прямо сейчас. - Серьёзно, как вообще можно быть таким?! - Если бы их самолёт упал, мы бы уже об этом знали, - продолжает Гарри. - Просто заткнись, - хмуро отрезает Эггси. Гарри пожимает плечами и замолкает, как и было велено. Остаток пути они проводят в тишине. Припарковавшись на парковке нужного терминала, Эггси так же молча выходит из машины и прикладывает невероятные волевые усилия, чтобы не хлопнуть дверью сильнее, чем нужно. В конце концов, машина не виновата. Он дожидается, пока Гарри соблаговолит не спеша выбраться со своего переднего сиденья, нажимает кнопку на брелке, суёт ключи в карман толстовки и направляется в сторону терминала. - Смысл был в том, что вероятность авиакатастрофы в современном мире крайне мала. И ты это знаешь, - поравнявшись с ним, говорит Харт. Эггси резко выдыхает и закатывает глаза. - Просто прекрати. Это худший, худший способ проиллюстрировать нелогичность моих переживаний. Кроме того, я и без тебя знаю, что они нелогичны. А ты знаешь, что я не тот человек, который имеет склонность к тому, чтобы руководствоваться логикой там, где замешаны чувства. Гарри хмыкает. Это почти смешок. Эггси почти готов ему врезать. - Иногда я об этом забываю. Кроме того, ты особенно красив, когда злишься. - Господь, зачем я вообще хотел этих отношений, - бормочет Эггси, возводя глаза к потолку — достаточно громко, чтобы быть уверенным, что Гарри прекрасно это слышал. Тот ничего не отвечает — просто молча кладёт раскрытую ладонь между лопаток Эггси. Спустя несколько постов контроля на пути через бесконечные переходы и коридоры, они оказываются в нужном месте аэропорта. Ну, Эггси надеется, что это нужное место. Гарри, ранее выяснивший у него номер рейса, занимался всей навигацией — Эггси постоянно путался в Хитроу и в спокойном состоянии. - Расслабься. Они уже приземлились, - говорит ему Гарри, кивая на электронное табло. Эггси подозрительно вчитывается в строки, и вскоре выясняет, что всё так. Вздыхает. Улыбается. - Ты всё равно невозможен. - Я знаю, Эггси, - кивает Гарри с почти что улыбкой. Эггси мстительно берёт Гарри за руку и прислоняется плечом к его плечу. Сплетает их пальцы. Гарри остаётся расслабленным, не отвлекаясь от наблюдения за самолётами снаружи. Эггси занимает себя наблюдением за дверьми, ведущими из пограничного контроля, а точнее — за людьми, выходящими из них — наблюдает за их мимикой, вслушивается в обрывки разговоров, рассеянно гадает, кто они и какой может быть их жизнь. Гарри не тревожит его, похоже, вполне удовлетворённый тем, что он наконец успокоился, и занятый своими собственными мыслями. И вот Эггси наконец видит трёх маленьких людей про которых ему не нужно ничего придумывать — он и так хорошо с ними знаком. Его губы сами собой растягиваются в улыбке. Первой из всех его видит Муни — подпрыгивает и с громким возгласом восторга несётся к нему, оставив позади девушку-сопровождающую. Дейзи и Габриэль ориентируются быстро — и вот в сторону Эггси и Гарри уже несется маленький табун детей. Эггси опускается на колени — для большей опоры, чтобы не сбили с ног — и через несколько мгновений у него уже полные руки детей. - Привет, котятки, - отсмеявшись, говорит он, гладя каждого по волосам. - Ох, я вижу, вы с бабушкой пошли ва-банк со сменой прически? - Спрашивает он у Муни, волосы которой теперь едва достают ей до плеч — она несколько месяцев уговаривала Эггси на стрижку, но тот отвечал, что она должна получить личное одобрение от мамы и бабушки. На самом деле, Анвину просто нравились длинные волосы дочери, хотя он признавал, что ухаживать за ними было не так уж легко. Муни радостно улыбается и кивает. - Тебе нравится? Теперь у нас с Дейзи одинаковые прически! Эггси с улыбкой смотрит на Дейзи. Её волосы, которые полгода назад были абсолютно разной длины из-за того, что она, похоже, стригла их сама — как могла — за лето наконец-то выровнялись по длине — и были подстрижены примерно так же, как у Муни — разве что чуть короче. Дейзи улыбается ему — скромная маленькая улыбка, чуть порозовевшие скулы — но открытый, безбоязненный взгляд серых глаз, невероятно ярких на фоне чуть тронутой загаром кожи. Его девочка наконец-то оттаяла — эта мысль наполняет его радостью, но и ужасом тоже — потому что он знает, какой разговор им предстоит. Но он заставляет себя отбросить эту несвоевременную мысль и кивает. - Конечно, мне нравится, - говорит он, и, взглянув поверх макушек детей, видит девушку-сопровождающую, терпеливо ждущую в нескольких шагах от них. - Как насчет того, чтобы сказать «привет» Гарри? Мне нужно подтвердить, что я ваш папа. - Он наш папа! - Поворачиваясь к девушке, весомо заявляет Муни. - У нас одинаковые брови, видите? Девушка улыбается. Эггси тихо посмеивается, собираясь подниматься на ноги. Так просто это ему не удаётся, потому что Габи, как маленькая проворная обезьянка, цепляется за его шею, явно ожидая оказаться у него на руках. - Окей, мистер, - со вздохом соглашается Эггси, поднимаясь со своей ношей и устраивая мальчишку у себя на бедре. - Ты увесистый, ты знаешь? - Я знаю. Но ты же меня поднял, - невозмутимо отзывается сын. Железная логика. И похожа на хартову — настолько, что впору начинать волноваться. Девочки отправляются приветствовать Гарри. Габриэль со своего места на руках Эггси машет ему рукой, а после с внимательным видом наблюдает за разговором Эггси и сотрудницы сопровождения. Когда те заканчивают и девушка уходит, Габриэль сообщает: - Она перепутала меня с девочкой. Разве я похож на девочку? - Ну… волосы у тебя теперь длиннее, чем у сестёр, так что, может быть, она просто была не слишком внимательна в спешке. Всё-таки она одна, а вас трое, - отвечает Эггси. - Тебя это обидело? Габриэль задумчиво смотрит наверх. - Ммм, нет. Не думаю. Мне просто интересно. Эггси, который всё никак не мог понять, что не так с его сыном, наконец настигает озарение. - У тебя что, выпали передние зубы? - Удивленно спрашивает он, будто бы не в состоянии поверить своим глазам. - Ага, - с довольным видом кивает Габриэль и улыбается совершенно изумительной беззубой улыбкой. Эггси вздыхает и прижимает сына к себе чуть крепче. Всё-таки, дети растут непозволительно быстро. Они возвращаются к Гарри и девочкам — Эггси командует Габриэлю спрыгивать и продолжать путь на своих двоих, тот хмурится, и явно начал бы ныть, если бы не присутствие Гарри — тот смотрит на него выразительно, каким-то особенным взглядом, который эти двое делят между собой уже достаточно долгое время, и Габриэль вздыхает, но слушается. Гарри удовлетворённо кивает. Эггси недоуменно качает головой, гадая, что за ещё за трюки он увидит от этих двоих, целует сына в светлую макушку и берёт его за руку. За вторую руку его берёт Дейзи. Муни, вполне довольная тем, как всё сложилось, с улыбкой протягивает руку Гарри. Тот принимает её ладошку разве что на одну секундочку сдвинув брови. Они направляются в сторону зоны выдачи багажа. Эггси смотрит на Гарри и Муни, идущих впереди. Каждый раз, когда он видит Гарри, идущего за руку с кем-то из детей, в нём поселяется чувство неуверенности в реальности происходящего. Мог ли он предположить год назад, что такая картина вообще возможна? Нет, не мог допустить даже мысли. Эггси улыбается сам себе — в ответ на расползающуюся внутри нежность. Они добираются до дома под аккомпанемент болтовни Муни — и волнение, которое тугими узелками скручивалось в груди Эггси с самого утра, потихоньку испаряется. Когда стайка детей вбегает в дом, и они с Гарри заходят следом, закрывая входную дверь, дом наконец перестаёт казаться таким непереносимо тихим и пустым. Гарри снова отвлекается на что-то в своём планшете. Эггси берёт его под локоть и тянет из прихожей, пока они не встаёт в дверном проёме, ведущем в гостиную. Прислонившись спиной к косяку, он с улыбкой смотрит на Дейзи, которая переводит взгляд широко открытых глаз с цифрового пианино, поселившегося в углу комнаты на Эггси и обратно. - Ты сказала, что хочешь заниматься больше, - чуть поведя одним плечом, говорит Эггси. - Тётя Джейн одолжила нам одно из своих. Эггси понимает, что Джейн ничего им не одолжила. Она просто отдала Дейзи свой инструмент. Да, в доме родителей Джима всегда было три пианино — более чем достаточно для одного человека. И всё же Эггси сопротивлялся — до тех пор, пока Джейн не напомнила ему, что он не в том положении, чтобы спорить. Потому что всё это делается вовсе не для него. Теперь, наблюдая за прорывающейся наружу бурной радостью Дейзи, Эггси думает о том, что, возможно, стоит научиться порой подавлять желание отстаивать свои чертовы принципы. - Можно я ей позвоню? - Вприпрыжку приближаясь к Эггси, спрашивает Дейзи. - Думаю, да, - взглянув на часы, кивает Эггси. Достаёт телефон, нажимает на нужный номер и протягивает Дейзи. Та обнимает его, и, прижав телефон к уху, всё так же вприпрыжку удаляется в сторону заднего двора дома. Тем временем со второго этажа, судя по топоту, как раз спускается другая парочка. Эггси поворачивается к лестнице. Гарри всё так же занят чем-то в своём планшете. - Там самокаты, папа, - объявляет Муни. - Где самокаты? - У нас в комнатах, - фыркает Габриэль. Ох уж этот темперамент. - Ты сказал, нас задавит машина и мы свернём себе шеи и переломаем руки, - невозмутимо перечисляет он. - Я говорил, - соглашается Эггси. - Но я тут ни при чем, - он кивает в сторону Гарри. Тот хмуро зыркает на него, подняв взгляд от планшета — он хотел, чтобы Эггси сделал вид, что Гарри никак не связан в появлением самокатов в доме, но как бы не так — он связан с ними напрямую и он получит своё. Но, несмотря на весь этот свой невозмутимый и хмурый вид, когда Муни и Габриэль нападают на Гарри с объятиями с двух сторон, уголки его губ немного поднимаются — это почти незаметная тень сознательно сдерживаемой улыбки, но важно, что она есть. - Ну всё, - ворчит Гарри, - подождите Дейзи и идите покатайтесь по улице. - От перекрестка до перекрестка, - занудно добавляет Эггси. - Не дальше. Муни убегает за Дейзи — уводит её, всё ещё разговаривающую по телефону, наверх. Спускается обратно она позже всех — в равной степени растерянная и подозрительная. - У меня не было дня рождения, - говорит она, будто бы кто-то мог это забыть. - Но было бы странно, если бы у этих двоих были самокаты, а у тебя нет, - отвечает ей Гарри. От этого она становится только ещё более растерянной. Это каждый раз разбивает Эггси сердце — там, где у обычных детей должна быть радость, у Дейзи только растерянность и подозрительность. Никто не был добр к ней слишком давно. Никто не любил её безусловной любовью, которую незачем ставить под сомнение. Эггси улыбается горькой улыбкой и притягивает девочку к себе в объятия. - Не думай об этом сейчас, милая. Беги к этим двоим. Дейзи слушается — потому что она слушается всегда. Проходя мимо Гарри, она берёт его за руку, сжимает пальцы вокруг его ладони и отпускает. Гарри задумчиво смотрит девочке вслед. - Знаешь, - говорит он Эггси, - иногда мне кажется, что стоит устроить всё так, чтобы её так называемые родители обнаружили себя за решёткой на следующие пятнадцать-двадцать лет. Эггси, склонив голову к плечу, внимательно смотрит на Харта, который всё так же смотрит в сторону входной двери — и с некоторым удивлением заключает, что он сейчас совершенно серьёзен. Мысли спросить о том, действительно ли он может устроить подобное, у Эггси не возникает — он совсем не уверен, что хочет слышать прямой ответ. Когда Гарри наконец смотрит на него, в его взгляде остаётся лишь легкая тень ледяной, идеально контролируемой злости. - Мы так и будем стоять в прихожей? - Буднично интересуется он. Эггси усмехается, и, взяв мужчину за руку, тянет его внутрь гостиной. Вечером Гарри сидит за кухонным столом в доме Эггси и, по-прежнему сохраняя вид человека, занятого работой, наблюдает за тем, как его мальчишка возится на кухне с детьми. Кому-то из них в голову пришла абсурдная мысль приготовить пиццу вместо того, чтобы её заказать — и именно этим они и занимались. Совершенно бессмысленный авантюризм — но все четверо, похоже, были довольны собой. В данный момент времени самым громким звуком в доме было верещание Габриэля, вызванное тем, что Эггси показывал ему, как замешивать тесто, взяв его ладони в свои и поместив в довольно липкую и склизкую массу. Гарри тихо хмыкает и качает головой. Его удивляет то, что, похоже, только наедине с детьми Эггси наконец обретает свойство какой-то неуловимой целостности — искренней и подлинной. Гарри привык всегда следить за Эггси, когда тот рядом — он находил удовольствие в наблюдении за тем, насколько неуловимо-разным может быть мальчишка рядом с разными людьми. В какой-то степени это было не чуждо любому человеку, но у Эггси это было выражено ярче, и при этом он не делал этого специально. Это было как будто бы ещё одно свойство характера. И это завораживало. Гарри не беспокоило то, что с ним Эггси тоже был другим. Ему нравилась «его» версия. В ней было больше острых углов — больше дерзости, озорства, смелости и страсти. И совершенно опрометчивая, буйная — любовь. Прямая и неумолимая. Гарри никогда никому не признается, насколько это шокирует его и сбивает с толку — до сих пор. Но с другой стороны — наверное, его очень сложно любить по-другому. Гарри часто думает о том, что мальчишка слишком много на себя берёт. Гораздо чаще, чем хотелось бы. Его раздражает то, что он не видит способа это исправить — в некоторых вопросах Эггси упрям как осел. Гарри знал, что Эггси не любит свою нынешнюю работу — но не жалуется, потому хорошо получает и имеет достаточно свободный график. Гарри знал и то, что мальчишку утомляет постоянная необходимость в дополнительных подработках — ведь далеко не все его работы по переводам увлекательны. И ещё Гарри знал, что при всём этом Эггси едва сводит концы с концами — но встречает любые попытки помощи с завидным сопротивлением. За прошедший год Гарри удалось приучить Эггси к тому, что желание Гарри купить что-то ему или детям, или приехать и забить их холодильник продуктами должно восприниматься исключительно как личный эгоистичный порыв самого Гарри, а совсем не как желание чем-то помочь. Небольшое искажение смысла его действий, как не удивительно, сработало. Сейчас Эггси довольно расслабленно воспринимал даже то, что два раза в неделю ему привозили продукты, доставку которых Гарри уже давно организовал как постоянную. Харт бы с радостью решил половину всех этих проблем, просто погасив долг Анвина за дом — но он понимает, что согласия мальчишки ему не добиться, а сделав подобное самовольно он рискует попасть в неприятности. Как бы удивителен не был этот факт — но расходиться с Эггси ему совсем не хотелось. А подобная самодеятельность могла привести и к такому — просто потому что Эггси невыносимый упрямец. После появления в семье Дейзи Гарри пару раз предлагал Анвину найти няню, которая бы развозила детей по занятиям после школы, сняв с плеч Эггси хотя бы эту нагрузку. Тот невозмутимо и уверенно говорил, что он справляется. Гарри видел график занятий детей на этот месяц — он висел прямо тут, на стене в столовой. Харту было очевидно, что Эггси вскоре прекратит справляться с этим в одиночку. И пусть он продолжает вести себя так, будто всё под контролем, Харт знает, что должен каким-то образом надавить на мальчишку и заставить его прекратить упираться. Гарри устало вздыхает и трёт переносицу, прикрыв глаза. Один упрямый мальчишка — и столько проблем. Почему ему вообще есть до этого дело? Харт прекрасно знает ответ на этот вопрос, и он ему не нравится — потому что подводит черту под годами успешной сепарации Харта от сильных привязанностей и не сулит, по личному мнению Гарри, ничего, кроме неприятностей. Если бы он только знал, что на самом деле обретёт в Марокко — никогда бы и не подумал ступить на этот пыльный клочок земли, зажатый между пустыней, океаном и горами. Теперь у него есть семья, которой он никогда не думал обзаводится. Осознание приводит его в ужас на регулярной основе. Но что бы он не чувствовал к Эггси — это оказывается сильнее. Настолько сильным, что он почти — почти этому рад. После того, как приготовление пиццы завершено — к большому удивлению Харта, даже успешно — они все вместе устраиваются в гостиной. Событие весьма редкое — как правило, когда дети дома, Эггси довольно строг в правиле о том, что есть следует за обеденным столом. Далее между детьми следует небольшой спор о том, что будут смотреть. Девочки настаивают на японской анимации, Габриэль упирается, Эггси почему-то считает, что все должны смотреть одно и то же. Когда Габриэль переключается на яростный спор с Эггси, Гарри вздыхает. Эти двое, при всей их глубокой любви друг к другу, порой вообще не способны найти общий язык — в основном из-за того, что они одинаково упёрты. - Почему это такая проблема? - Спрашивает Гарри. - Нам космос, вам мультфильм. Никто не собирается уходить в другую комнату. - Ты не будешь смотреть с нами? - Тут же спрашивает Муни с самым жалобным видом. - Вот почему, - бурчит Эггси себе под нос. Гарри вдыхает. Выдыхает. Ему плевать, что смотреть — он не будет обращать внимания на содержание, занятый своими мыслями. Ему надо, чтобы все успокоились и перестали его отвлекать. - Я постараюсь наблюдать за происходящим, - говорит он наконец, - я уверен, что если я пропущу что-то интересное, ты обязательно мне расскажешь. Верно? Муни поджимает губы, задумчиво смотрит на Гарри, а потом кивает. - Тогда, полагаю, мы договорились, - удовлетворенно кивает Харт и выразительно смотрит на Эггси. - Окей, - кивает Анвин, сдаваясь. - Неси ноутбук, - велит он Габриэлю. Вернувшись, Габриэль забирается на диван рядом с Гарри и устраивается у него под боком. Муни и Дейзи умещаются с другой стороны. Эггси вполне уютно устраивается на полу, прислонившись головой к коленке Гарри. Харт не замечает того, как спустя пятнадцать минут, погрузившись в собственные мысли, он принимается мягко разминать пальцами плечо Эггси — это действие уже давно обратилось в привычку. А вот то, что вторая его рука почти сама собой начинает гладить медленно засыпающего Габриэля по волосам — это что-то новенькое. Он хмурится на собственную руку, останавливает её самодеятельность — но Габриэль ворочается и теснее прижимается к его боку, и Гарри сдаётся и продолжает. Этот ребёнок определённо имеет на него крайне дурное влияние... Когда Эггси оборачивается назад, чтобы взглянуть на Гарри, то его взгляду предстаёт картина почти сюрреалистическая в своём очаровании. Габриэль, свернувшись калачиком, мирно спит под боком у Гарри, а тот, задумчиво смотря скорее не в экран ноутбука, а сквозь него, медленно перебирает пальцами длинные волнистые волосы мальчика. Почувствовав на себе взгляд, Гарри поворачивает голову — и посылает Эггси этот свой потрясающе-красноречивый взгляд, который означает «только попробуй хоть что-то сказать», но несёт в себе до смешного мало угрозы. Эггси улыбается, и отвернувшись обратно к экрану ноутбука с мультиком, по-кошачьи трётся о колено Гарри щекой. Этой ночью Гарри остаётся — хотя и не планировал. Относит крепко спящего Габриэля в его спальню, и оставляет Эггси переодевать его в пижаму. Вместе с Муни и Дейзи приводит в относительных порядок кухню. В процессе случайно проговаривается, что когда-то давно его учили играть на пианино. После пяти минут очень эффективного девчачьего нытья сдаётся и соглашается на демонстрацию своих давным-давно заржавевших навыков — и конечно, в этот момент, когда пальцы Гарри скользят по клавишам, повторяя гаммы, которые он каким-то чудом всё ещё помнил даже не мозгом, а скорее телом, Муни крутится под звуки в танце с самой собой и Дейзи, прислонившись к спинке стула, на котором сидит Гарри, чуть нахмурившись, сосредоточенно наблюдает за его руками, Эггси заходит в гостиную. - Ты играешь? - Меня заставили, - отзывается Гарри, не останавливаясь и добавляя на клавиши вторую руку. - О? Я говорил не об этом, но и это очень интересно, - с мягкой иронией тянет Эггси. Потому что знает — Гарри невозможно заставить, если он действительно не хочет поддаться. И то, что его упрямый, невыносимый порой Гарри поддаётся девочкам… что ж, кто сказал, что Эггси не может любить ещё сильнее? *** К завершению первой учебной недели Эггси вымотан настолько, что почти готов плюнуть на всё, спрятаться на чердаке и провести все выходные, завернувшись в плед, с горячим чаем и дюжиной самокруток, которые спрятаны в портсигаре в ящике его рабочего стола. Да, он собирался бросить. Нет, у него не получилось. Интересные новости и веселые времена начинаются на следующее же утро — стоит только Гарри уехать. Муни проговаривается случайно — в пылу очередного спора с Габриэлем. - Надеюсь, что у мамы родится девочка. Я больше не хочу братьев, - в сердцах заявляет она. Габриэль делает большие глаза и выразительно смотрит на Муни. Та ойкает и прикрывает рот ладошкой. Эггси, который запросто пропустил бы фразу мимо ушей, если бы не эта заминка в яростном споре, подозрительно щурится, перематывает назад, воспроизводит в памяти фразу дочери и недоверчиво интересуется: - С чего ты взяла, что у мамы должен кто-то родится? - Ну… - замявшись, тянет Муни. - Она просила ничего тебе не говорить. Хотела рассказать сама. Попозже. Эггси вздыхает. Зная Тамилу, «попозже» могло наступить через девять месяцев. А ведь она с такой уверенностью говорила, что не намеревается заводить отношений по крайней мере до тех пор, пока не закончит с учебой... - Окей, - вздыхает Эггси, ухмыляясь. - Значит, сделаем вид, что я этого не слышал. Но тогда — вы заканчиваете этот спор. Эггси строго смотрит на двоих. Те согласно кивают, берутся за руки и убегают на задний двор. Эггси вздыхает ещё раз, в который раз гадая, закончится ли у этих двоих когда-то этот период отношений любовь/ненависть, и переводит взгляд на Дейзи, которая сидит в наушниках, целиком поглощенная игрой на пианино. Иногда он переживал по поводу того, что она такая тихая. Иногда — вот как сейчас, он не мог отрицать, что рад этому. Чуть позже на неделе Габриэль шедеврально слетает с самоката. На первый день школьных занятий он заявляется с двумя ободранными коленками, двумя ободранными локтями и одним ободранным подбородком. Ещё через пару дней Эггси сидит на бортике ванны и вспенивает шампунь на волосах сына. - Пап, - начинает тот. - Ммм? - Отзывается Эггси сонно. Время перевалило за одиннадцать, девочки уже давно спали, а Габриэль выпросил у Эггси разрешение позаниматься подольше. А это означало, что завтра их обоих ждёт тяжелое утро. - Почему девочки могут носить штаны, но мальчики не могут носить юбки? Эггси прекращает размеренное движение пальцев в волосах сына. Хлопает глазами пару раз, задумчиво уставившись в стену. Это один из тех детских вопросов, на которые не слишком-то просто ответить ребёнку. Борьба за равенство, мода, войны — всё это не темы для разговора в ванной в двенадцатом часу ночи. - Что ж… - неуверенно тянет Эггси. - Раньше девочки носили только юбки. И мальчики тоже носили юбки когда-то. В Шотландии мужчины и сейчас носят килты — это такая юбка до колен. Ты знаешь, что в Марокко мужчины часто носят джеллабы — это почти что платье… Так что нельзя сказать, что мальчики не могут носить юбки или платья. Это скорее вопрос желания и удобства. И традиций. - Традиций? - Где-то этому не удивятся. Где-то будут обращать внимание. - А здесь, в Лондоне? Эггси снова ненадолго задумывается. - Давай закончим с купанием и договорим? - Предлагает он в итоге. Габриэль согласно кивает. - Думаю, - возобновляет прерванный разговор Эггси, заворачивая сына в полотенце, - это довольно необычно для Лондона. - А что, если я хочу юбку или платье? - Самостоятельно залезая в свою пижаму, интересуется Габриэль. Эггси, уже понявший, к чему идёт этот разговор, почти успевает морально подготовится к этому вопросу. - Хм. Я знаю, как мы можем поступить. - Как? - Мы попросим у Муни поделиться с тобой чем-нибудь из её гардероба — ты почти что догнал её по росту, так что тебе будет как раз. Походишь так дома и решишь, насколько тебе по душе такая одежда. Габриэль задумчиво хмурится, а потом кивает. - Вот и славно, - с облегчением выдыхает Эггси. Не то, чтобы у него были большие проблемы с фактом того, что Габи хочет себе платье — это, в конце концов, просто одна из стадий исследования самого себя — не больше. С чем у Эггси есть проблемы — так это с возможной реакцией окружающего мира на Габриэля. Его сын и так был достаточно… другим. Но пока всё это будет происходить в стенах дома — он не будет ни о чем волноваться. А всё, что будет потом — будет потом. Вишенкой на торте становится звонок от учителя Муни и Дейзи в середине дня в пятницу. Звонок из школы среди дня в принципе не сулит ничего хорошего — и Анвин ощущает липкий страх, расползающийся в груди. В итоге оказывается, что не случилось ничего страшного. Ну, почти ничего страшного, за исключением того, что Дейзи то ли с кем-то подралась, то ли почти подралась. Когда он приезжает в школу, выясняется, что некий мальчик классом старше начал цепляться к Муни, толкнул её, и этим заработал себе возможность стычки с Дейзи. Его девочка, не размениваясь, врезала обидчику по уху. И всё бы этим и закончилось, если бы другой парнишка, из компании приятелей, наблюдавшей за стычкой, не додумался поднять камень и кинуть его в Дейзи. И попал в голову. И в этот момент Муни побежала за учительницей, а мальчишка, с которым у Дейзи случилась стычка, наорал на своего гения-приятеля и, возможно, предотвратил ещё одну потенциальную драку, потому что когда мисс Льюис подоспела к месту происшествия, он уже стоял между ним и Дейзи. Камень был небольшой, и черепушки у детей по определению довольно крепкие, так что с Дейзи всё было в порядке — зато Муни была зареванная до красных глаз и икоты. Эггси имел разговор с учителем, директором и двумя родительницами — одной крайне неприятной особой (мать кидателя камней), и второй — куда более легкой в общении (мать изначального задиры). С последней они обменялись телефонами, потому что та была намерена отправить сына домой к Дейзи с извинениями. В общем, то ещё завершение первой недели с детьми. И, к сожалению, грёзам о теплом пледе не суждено сбыться - он имел неосторожность рассказать детям о предстоящем путешествии выходного дня неделей раньше, и теперь у него не было никаких шансов отвертеться. В итоге он был совсем не в духе в утро из поездки. И его грызла вина за то, что он не в духе. И поэтому он начинал быть ещё больше не в духе. Гарри, приехавший в середине дня, бросает на него единственный взгляд и тут же интересуется, всё ли в порядке. Эггси, конечно, отвечает, что всё волшебно. Конечно, совсем не убедительно. И, видимо, таким тоном, что больше Гарри ни о чем не спрашивает, а идёт загонять детей в машину. Нельзя сказать, что Эггси не благодарен мужчине за то, что всё, что ему остаётся через пятнадцать минут — это просто сесть за руль и поехать. В этот раз они приезжают не заранее, как в том году, а к самому началу действа. Пока Эггси перетаскивает вещи в дом, Гарри технично избавляется от детей, отправив из развлекаться с остальными детьми — Эггси видит из окна в холле второго этажа как Харт что-то говорит Габриэлю, задержавшемуся рядом с ним и показывает куда-то в сторону от себя. Убеждает идти к детям — догадывается Эггси, потому что Габриэля надо убеждать идти и общаться с кем-то незнакомым. И Гарри… что ж, он справляется с этим виртуознее самого Анвина. Но теперь это не вызывает у Эггси ничего кроме улыбки. Он спускается вниз и выходит на улицу, направляясь в ту же сторону, что и Гарри. Они доходят до компании друзей Харта почти одновременно. Эггси, сунув руки в карманы, бурчит короткое приветствие — и тут же оказывается припечатан оценивающим взглядом Элизабет. - Боже, - тянет она, взглянув на Харта, - ты что, всё-таки справился с тем, чтобы высосать из мальчика всю жизнь? - Не знаю, о чем ты, - пожимает плечами Харт. Явно раздраженный фактом этого самого незнания. Лиз задумчиво хмыкает. - Окей. Принеси человеку вина, - командует она и Эггси получает редкую возможность наблюдать за тем, как Гарри закатывает глаза. Уголки губ Анвина ползут вверх практически помимо его воли — всё-таки взаимодействие этих двоих всегда очень забавный процесс. И самое забавное тут то, что Гарри действительно делает, как сказано. Спустя минуту в руках Эггси, уже устроившегося на пледе, расстеленном на траве, рядом с Лиз, появляется бокал с вином. Вино, судя по цвету, разбавлено водой — и Эггси благодарно улыбается Гарри, одновременно такому вредному и чуткому, который знает, что Эггси предпочитает не пить при детях и последний раз пил что-то алкогольное довольно давно. - Отлично, - кивает Лиз и к ужасу Анвина протягивает ему свой открытый портсигар. И он знает, какие у Лиз самокрутки. - Нет, Лиз. У меня там дети. - Я знаю, - кивает она, - там почти безобидное количество. Твоё сознание не заметит, а вот твоей нервной системе станет полегче. - Она не врёт, - кивает Флойд. Эггси с обреченным вздохом качает головой и берет из портсигара самокрутку. - Так-то лучше, - хвалит Лиз. - Тебе не предлагать? - Спрашивает она у Харта, подняв взгляд. Тот отрицательно качает головой. Эггси ловит его взгляд и приподнимает брови вопросительно — и Гарри просто кивает, позволяя ему развлекаться и легко ерошит волосы на его макушке. Так про Эггси прикуривает от зажженной самокрутки Флойда, устраивается поудобнее и рассеянно следит за начавшимся разговором. Разбавленное вино и легкий оттенок марихуаны в табаке делают своё дело — часть нервозности Эггси улетучивается, к его большому облегчению. Лиз, наблюдающая за ним краем глаза и заметившая, что он немного расслабился, обращается к нему с вопросом: - Неужели воспитывать троих детей настолько утомительнее, чем двоих? Эггси хмыкает, раздумывая над ответом. Вместо него заговаривает Алфи — что довольно неожиданно при его обычной молчаливости — и посылает Эггси улыбку, полную симпатии и сострадания. - Иногда это может быть чертовски изнуряющим занятием. И это говорю я, когда у меня есть жена, что делает все примерно в половину легче. А у Гэри есть только Гарри, что наверняка делает все только сложнее. - Ха-ха, - проговаривает Харт с самой мрачной интонацией под смех остальных, но Эггси, взглянув наверх, видит что он всё-таки чуть-чуть улыбается. - Что такого могут учинить дети? Тут все, за исключением Гарри, смотрят на Лиз. - Думаю, этот вопрос выдаёт тебя как единственную бездетную персону здесь, - заключает Флойд. Эггси знает, что у него двое довольно взрослых детей от разных браков. У него вообще довольно насыщенная романтическая жизнь, насколько Эггси понял из того, что рассказывал Гарри. - Не единственную, - педантично уточняет Харт. - Ну с тобой всё понятно, - машет на него рукой Эйми. - Что со мной понятно? - Дети Эггси считаются твоими. - Ничего подобного. - Я тебя умоляю, - фыркает Эйми. - Мы видели, как ты отправил их развлекаться. Ты обнял одну девочку и был близок к тому, чтобы поцеловать мальчишку в макушку! Эггси просто прячет лицо в ладонях. - Давайте вернёмся к тому, что могут учинить дети. Слава небесам, Алфи начинает. - Покрасить соседского кота. Раскрасить брата фломастерами с головы до ног перед его экзаменом в музыкальной школе… Решить спуститься на велосипеде с горки, которая больше похожа на чертов обрыв. Загреметь в участок за… ох, за такое количество вещей... Пропасть на двое суток, а потом явиться на порог дома как ни в чем не бывало. - Решить что ЛСД в шестнадцать — офигенно-хорошая идея, - добавляет Флойд. - Сообщить тебе, что ты скоро станешь бабушкой, хотя ты вообще не планировала ничего такого, - вздыхает Эйми. - Ну это уже тяжелая артиллерия, ребята, - со смехом говорит Эггси. - Давайте остановимся на этом, а то у меня будет приступ паники. - Твои ещё малыши. Дальше проступки будут случаться реже, но становиться глобальнее, - сообщает Диззи. - Ты не успокоила меня. - Я предостерегла, - улыбается она. Эггси весело фыркает. Несмотря на перечисление радужных перспектив, он чувствует себя лучше — должно быть, просто потому, что этот разговор хорошо показывает, что никому родительство не даётся легко. Диалог идёт в сторону от темы детей. Эггси, настойчиво тянущий Гарри за штанину вниз, всё-таки вынуждает наконец сесть того на плед рядом с собой и теперь сидит, полностью удовлетворенный жизнью, удобно привалившись к его боку и посматривая в сторону, где играют дети — просто по привычке. В какой-то момент, в очередной раз взглянув в ту же сторону, он видит Фаро, без видимых усилий подхватывающего Габриэля на руки и направляющегося в их сторону. Спустя несколько моментов Фаро уже стоит в их веселом кружке. - Привет, братец, - улыбается ему Эггси. - Чьего ребенка ты украл? - Весело интересуется Диззи. - Это мой, - говорит Эггси, наблюдая, как Габриэль бурчит своё «здрасте» и прячет лицо между своей рукой и плечом Фаро, зарабатывая на свой счет несколько умиленных улыбок. Эггси даёт Фаро пообщаться со всеми ровно столько, сколько по его мнению требуют рамки приличия, встаёт и берёт его под локоть. - Мне надо с тобой поговорить. - О? У меня проблемы? - Возможно да, - кивает Эггси. Этим летом Фаро так и не объявился в доме родителей, что было в высшей степени необычно, и вообще, по словам Адель, вел себя странно, звонил редко и звучал совсем не так, как обычно — упрямо уверяя, что у него всё волшебно. Так что Эггси — с тех пор как он был единственным, у кого была возможность увидеть Фаро лично, даже не прикладывая к этому усилий - было велено разузнать, что не так с его братом. - Интригующе, - с энтузиазмом комментирует Фаро. - Ставь этого человека на его ноги, - говорит Эггси, наблюдая, как Габриэль тут же усиливает свою хватку на Фаро. - Уф. Не думаю, что смогу. Эггси вздыхает — он по опыту знает, что если попытаться отцепить Габриэля от выбранного им объекта против воли, поднимется визг. И Анвин в том состоянии, когда он совсем не готов на долгую игру в «кто более упрям» с семилеткой. - Габи, почему ты сбежал от остальных? - Интересуется Эггси как можно мягче. - Мне надоело, - ожидаемо отвечает мальчик, не меняя своего положения. Эггси вздыхает ещё раз. Следом за Эггси вздыхает Харт. - Только попробуйте что-нибудь сказать, - предостерегает он, обводя присутствующих мрачным взглядом, прежде чем остановить его на тощей спине Габи. - Габриэль, - зовет он. - Пойдём сюда. Дай взрослым поговорить. Эггси близок к тому, чтобы перестать верить своим ушам — потому что, насколько мягко Гарри говорит, звучит как что-то очень далекое от реальности. И Гарри, конечно, потом притворится, что всего этого не было, что он всё тот же резкий, высокомерный, нетерпеливый тип… Но он может притворятся сколько хочет, честное слово. Это не спасет его от того факта, что с каждым таким поступком Эггси любит его ещё сильнее. Габриэль поднимает голову — потому что он всегда слушается Харта и обожает его безмерно, хоть и очень сдержанно — смотрит на Гарри и спрашивает: - Ты не отправишь меня обратно? - Через некоторое время, - честно отвечает Харт. - Не думаю, что тебе удастся этого избежать, с кем бы ты не остался. Габриэль задумывается ненадолго. Потом кивает. - Ладно. Гарри протягивает руки. Под умиленные взгляды ребёнок перекочевывает с рук Фаро на колени Гарри, и застенчиво улыбнувшись, сворачивается в комочек, спрятавшись ото всех за упавшими на лицо волосами. Эггси улыбается практически помимо своей воли, когда Гарри обнимает Габи за плечи и протягивает ему свой телефон, на котором, как Эггси прекрасно знает, установлена пара игр с головоломками специально для Габриэля. Эггси ловит взгляд Гарри и одними губами говорит ему «спасибо», Гарри, конечно, фыркает и машет на него рукой, мол, иди уже. Что Эггси и исполняет, обхватывая пальцами запястье брата и утаскивая его в укромный уголок на веранде дома, подальше от толпы. - Что не так? - Недоуменно хмурит свои идеально ровные от природы черные брови Фаро, опираясь лопатками о стену дома в то время как Эггси становится напротив него, присев на ограждение веранды. Эггси молчит некоторое время, тоже нахмурившись и задумчиво смотря на брата. Тот не выглядит так, будто у него что-то случилось. Может быть, тени под глазами немного темнее — но это всего лишь могло означать, что он снова писал или лепил как одержимый, днями и ночами напролет, и ничего больше. - Ты мне скажи, - вздыхает Эггси. Фаро изображает ещё большее недоумение — изображает талантливо и убедительно, но его выдают руки. Фаро никогда не мог врать и одновременно сохранять полную неподвижность. Обычно он начинал или поддевать ногтями заусенцы на пальцах, или теребить ткань собственной одежды, или ещё что-то в этом роде. - Фаро, ты не появился в Марокко летом. И почти перестал звонить. Если ты пытаешься что-то скрыть, было бы мудрее приехать и попытаться сделать вид что все в порядке. А когда бы у тебя не получилось — наврать о проблемах с вдохновением и творческом застое. Фаро сдаётся слишком быстро. Передёргивает плечами, сжимает губы, упирается взглядом в пол. - Я был в беспорядке. Ложь о творческом кризисе бы точно не сработала. - В чем дело? - Мягко интересуется Эггси. Ему невыносимо хочется подойти к Фаро и как следует потрясти его — потому что он сейчас настолько другой, что почти кажется другим человеком, а не его братом — и сказать, чтобы он сейчас же прекратил. Но, к сожалению, Эггси знает, что всё не бывает так просто. И что раз Фаро не смог заставить себя приехать к семье — ему нужно пространство. Но есть пространство — и есть безразличие. И своё пространство Фаро уже получил. Теперь ему придётся рассказать, в чем дело, потому что, увы, ему досталась очень небезразличная семья. - Я не могу говорить об этом с тобой, - с нервным смехом качает головой Фаро. - Ни с тобой, ни с мамой, и уж тем более не с отцом или Амиром. - Фаро… ты можешь не опасаясь говорить со мной о чем угодно, если это не касается преступных действий совершенных в адрес детей, - фыркает Эггси. - Идиот, - фыркает Фаро в ответ, качая головой и наконец-то улыбается. - Угу, - с радостью соглашается Эггси, параллельно строя догадки. Если только одна тема, с разговорами о которой с близкими у Фаро могут быть трудности - тема секса и ориентации. Говорить именно об этом было не слишком принято. Следовало просто принимать, независимо от того, какие пристрастия оказались у члена семьи. Эггси задумчиво барабанит пальцами по дереву ограждения, соображая, как поаккуратнее подобраться к этой теме. И следуют ли вообще быть аккуратным. - Почему ты не можешь? - Наконец говорит он, решив не усложнять. - Потому. Ожидаемо. - Не веди себя как десятилетка. - Как я могу сказать тебе, почему, если я не могу говорить с тобой об этом?! Эггси не может сдержать улыбки. - Ты дьявол, - хмыкает Фаро. - Ты и так всё понимаешь, не так ли? О чем это всё? - Только отчасти. Я не думаю, что ты гей. У тебя бы не было таких проблем с этим, с тем пор как Муни за семейным ужином во всеуслышание назвала Гарри моим «парнем» и никто не обратился в пепел. - О, это было шедеврально. Твоё лицо, - тут же заулыбавшись, качает головой Фаро. - Да, да, - кивает Эггси. - Итак, мы уже об этом говорим. Я не понимаю, какие твои открытия могли тебя настолько расстроить и сейчас начну перечислять самые странные варианты. Ты действительно хочешь, чтобы я начал? - Вообще не хочу, если честно. - Тогда говори со мной. Я не буду пересказывать наш разговор кому бы то ни было. Он между мной и тобой. Я просто скажу маме, стоит за тебя переживать или нет. Тут я вынужден быть честным. Фаро вздыхает, перестаёт подпирать стену, и сгребает Эггси в объятия. - Ты такой хороший брат, - заявляет он. Эггси хмыкает и хлопает парня по спине. - Да, да, как скажешь. Но тебя это не спасет. - Стоило попытаться, - отступая на шаг, пожимает плечами Фаро и принимается ходить из стороны в сторону. Вздыхает. Начинает: - Это не были открытия. То есть… не появилось ничего нового. Скорее исчезло то, что уже было. Из-за некоторых моих… особенностей. Которые тоже были. - А теперь с названиями. - Как ты знаешь, у меня была жена… - Подожди… - перебивает Эггси. - Была? Фаро раздраженно фыркает: - Я тут пытаюсь делать то, чего ты от меня требуешь! Чуть-чуть терпения? Справедливо. Эггси кивает и жестом просит продолжать. - У меня была жена. Я её люблю и она меня любила так что мы поженились — потому что мама учила нас, что нужно быть вместе с теми, кого мы любим. Ну, ты знаешь… Как я сказал, не появилось ничего нового. Она знала это обо мне с самого начала и говорила, что всё в порядке. Что есть альтернативы и компромиссы… Эггси посылает брату выразительный взгляд. Тот вздыхает. - Меня не интересует секс, - наконец говорит он, зажмурившись. Первый порыв Эггси — воскликнуть что-то вроде «Только и всего?!», но это было бы очень и очень бестактно с его стороны. Потому что если подумать получше — это, конечно, не только и всего. Быть асексуалом в современном мире весьма свободных нравов, где многие помешаны на сексе… наверняка непростая задачка. - Я понимаю, - в итоге осторожно говорит Эггси, кивнув. - И она знала, правильно? - Да. Я не против объятий и поцелуев, мне это нравится. Иногда… боже, не могу поверить, я говорю о своих проблемах со своим младшим братом, - обрывает сам себя Фаро, опять замолкая. Эггси ловит его за руку и тянет к себе. - Фаро, - мягко говорит он, поймав его взгляд. - То, что ты такой — не проблема. Просто ты такой, какой ты есть. Это не делает тебя хоть чем-то хуже других. Ты всё так же прекрасен, - улыбается он. - Если тебе станет легче — с Гарри я делал такое, что меня ничего не удивит и не шокирует. Фаро смеётся, одновременно кривясь, но расслабляется. Эггси решает добить. - И я… хм, похоже начал встречаться с ещё одним мужчиной. С благословения Гарри. - О господи, - хмыкает Фаро, - ты выглядишь таким приличным мальчиком — и ты такой дьявол. - Ну так? Что «иногда», Фаро? - Иногда я могу заниматься сексом. Но это утомительно для меня. Забирает слишком много сил. Есть… нюансы, то, что я готов делать с радостью… ну, вроде… - Оральный секс? Петтинг? - Предполагает Эггси. - Не в качестве принимающей стороны. Фаро кивает. - В общем… Она взрослый человек со здоровыми потребностями, поэтому я изначально сказал, что не против того, что у неё будет секс с кем-то ещё. Единственное о чем я просил — чтобы это не были всегда разные партнёры. Один, два человека. И это работало. Действительно. Потому что она меня любила — я не кретин, я могу видеть, когда человек искренен в своих чувствах. И… Что ж, я всё-таки идиот, потому что я замечал, что что-то меняется. Но не желал признавать и разбираться. У меня было сразу несколько проектов на стадии завершения, которые требовали времени, выставка, ещё и учеба… В конце весны она сказала, что беременна — не от меня — и хочет развода. Сказала, что долго думала и поняла в итоге, что не может жить так, и что ей нужно любить человека… во всех смыслах. Мы развелись. Разъехались. Это… в общем, всё. К концу рассказа Фаро хлопает глазами. Эггси сочувственно вздыхает и притягивает его к себе. Он качает его в объятиях — своего старшего брата, красивого, доброго, невероятно талантливого, с разбитым на маленькие кусочки сердцем и ничем, кроме отчаяния внутри. - Бедный, бедный Фаро, - бормочет Эггси по-арабски тихо, гладя брата по волосам. Когда тот отстраняется от Эггси спустя пять минут, вытирая глаза, Эггси берёт его ладони в свои, не отпуская далеко от себя, и спрашивает: - Где ты живёшь, мой родной? - Хм… ну… в мастерской. - Четвертый месяц? - Ну… да? Мастерскую Фаро делил с ещё тремя своими приятелями. Пространство было симпатичным, но никак не предназначенным для постоянного обитания там. - Я не мог перенести мысль о том, чтобы остаться одному. И не мог заставить себя явится на порог к родителям в таком состоянии и без желания что-либо объяснять. Не думаю, что был готов говорить об этом первые пару месяцев… Я бы сказал, что в мастерской можно работать когда угодно но… не то, чтобы я способен на многое сейчас. Фаро с досадой передёргивает плечами. Эггси гладит его по предплечьям, исполняясь искренним сочувствием — для Фаро не быть способным создать что-то сродни аду на земле. Эггси думает совсем недолго. Тут не о чем думать. - У тебя есть дела или обязанности, которые держат тебя во Франции? Фаро отрицательно мотает головой. - Оставайся? Поживёшь наверху, на чердаке. Побудешь подальше от всей этой Франции, чтобы не терзаться ненужными воспоминаниями, не будешь один — у нас всегда полон дом. Отдохнёшь, пообщаешься с местной тусовкой — уверен, Лиззи с удовольствием укажет тебе на нужных людей. Восстановишься. И поедешь к родителям. Когда будешь готов. - Габи, - улыбается Фаро, вздыхая, - ты лучший в мире брат, но ты также псих. У тебя трое детей и… хе-хе, двое парней. И ты хочешь взять на себя ещё старшего брата, который сейчас в состоянии не лучшем, чем поеденное молью пальто прабабушки? - Я буду счастлив взять на себя моего изъеденного молью старшего брата, да, - кивает Эггси. - Оставайся хотя бы на пару недель? Посмотрим, как пойдёт? - Хорошо, - выдыхает Фаро. - Вот и славно, - улыбается Эггси. - Пойдём, попробуем тебя повеселить. *** К вечеру все разъехались — Эггси дал Фаро ключи от дома и направил прямиком в Лондон, сперва раз десять переспросив, переживет ли он одну ночь в одиночестве. Фаро заверил, что он большой мальчик и уж одну ночь, так и быть, переживет. Закончив укладывать детей в соседних комнатах, Эггси заглядывает в их с Гарри спальню — и находит мужчину на том же месте, что в прошлом году — задумчиво смотрящим в окно, в котором толком ничего уже и не видно. Эггси подходит к мужчине, обнимает его со спины и упирается лбом в его плечо. - Прости, что я был таким мрачным весь день. - Все в порядке, Эггси. Ты имеешь право иногда побыть в скверном настроении и не обязан извиняться за это или объяснять причины. - Правда? - Конечно нет. Только я имею право на плохое настроение, - со смешком заявляет Харт. Шутит, конечно. Эггси посмеивается и прижимается ближе к Гарри. - Ты был мил. И целиком и полностью скомпрометировал себя в глазах своих друзей одной только сценой с Габи. - Я в курсе. Хуже всего то, что теперь у них есть документальные подтверждения того, что я вовсе не поедаю детей. Диззи вечно таскается с этой камерой. - Мне жаль, - хихикает Эггси. Ему, конечно, совсем не жаль. - И спасибо, что сознательно пожертвовал своей устрашающей репутацией. - Всё для тебя, - церемонно отвечает Харт. Эггси улыбается и трётся щекой о плечо мужчины. - Пойдём в душ? Гарри согласно кивает. - И всё же, - начинает Харт, когда они уже стоят под горячими струями. - Что случилось? Эггси фыркает. - Ну конечно. Не обязан объяснять причины. - Я спрашиваю об этом из любопытства. Это всё ещё не наделяет тебя обязательством его удовлетворять. - Что ж… Муни проговорилась, что Тамила беременна — раз. То есть она сообщила об этом детям, но не мне. - Логично. Этот ребёнок будет братом или сестрой твоих детей. К тебе он не будет иметь отношения. Эггси сверкает сердитым взглядом на Гарри. - Серьёзно, Харт. Я уйду спать к Габриэлю. Или уеду к Фаро и оставлю тебя с тремя детьми. - Сомневаюсь, что ты сделаешь что-то из этого… ладно, точно не последнее. Но это же чистая логика, Эггси. Это не должно так тебя задевать. - Если ты пытаешься меня утешить — прекрати. Ты плох в этом. - Слава богу. Эггси не может не рассмеяться. - Что ж, - продолжает он, - какой Габи красавчик — ты видел. Это был шедевральный полет с самоката. - Дети падают. Это нормально. - Но я наседка. Эти падения вводят меня в дикий стресс. Дальше тот же Габи спросил у меня, может ли он носить одежду как у девочек… Ну и вчера Дейзи подралась в школе. И сегодня я узнаю, что мой брат в конце весны развелся со своей женой и… чувствует себя как проеденное молью пальто. Гарри сводит брови к переносице. Молча намыливает мочалку, жестом указывает Эггси развернуться и начинает теперь ему спину. Эггси не может сдержать довольного мычания. - Дейзи подралась? - Ага. Представляешь? Эггси коротко пересказывает события, приведшие к драке и их последствия. После завершения рассказа Гарри выгоняет его из душа с позабавленным: - Что ж, в тихом омуте... Спустя пятнадцать минут они оба лежат в кровати под одеялом. - Габриэль спит один в новом месте… если он проснётся среди ночи, то может прийти к девочкам или сюда. Чтобы ты знал, - предупреждает Эггси. - До тех пор пока он не будет пытаться обниматься со мной во сне — всё в порядке. Я еле отбиваюсь от тебя. - Ты мил как и всегда, - едко отвечает Эггси. - Если мы подвинемся и оставим немного больше места слева, он залезет под одеяло рядом со мной и ты будешь вне опасности. - Это не предлог для того чтобы оказаться ближе ко мне и снова полезть обниматься во сне? - Серьёзно, я иду спать к сыну, - фыркает Эггси, уже отталкиваясь рукой от матраса, чтобы подняться. Гарри обхватывает его рукой поперёк груди и тянет вниз и к себе. - Нет, не идёшь, - сообщает он ему на ухо, прижимая к себе. Эггси сглатывает и ерзает на простынях. Гарри — черт бы побрал его и эти его штучки — усмехается с просто невероятным самодовольством. - Ненавижу тебя, - бурчит Эггси. - Спи. - Ага. Конечно, ни один из них не засыпает. Эггси лежит, смотрит в стену и слушает размеренное дыхание Гарри, которое слегка щекочет его шею. Рука Гарри так и осталась лежать на груди Эггси, и когда он кладёт свою ладонь на ладонь мужчины, тот вздрагивает. - Я тебя разбудил? - Нет, я задумался. - О чем? - Ты поговорил с Дейзи о её… семейной ситуации? - Вместо ответа спрашивает Гарри. Эггси хмурится но решает не ворчать — всё-таки последнее время Харт редко так делает. - Нет. Эггси знал, что он должен наконец решится на этот разговор — тянуть уже некуда, суд был назначен через неделю. Всё было организовано лучшим образом - на случай, если Мишель вдруг откажется от собственного решения о том, что Дейзи будет лучше в другой семье. У Эггси были собраны все документы, он не стал отказываться, когда Гарри предложил найти ему адвоката по семейным делам, обратившись за рекомендацией к Персивалю. Осталось только поговорить с Дейзи. И он старательно откладывал эту необходимость, виртуозно находя новые и новые отговорки. - Не удалось найти подходящего момента, - пожимает плечами Эггси. - Милый, - хмыкает Харт, - её родная мать сказала, что хочет, чтобы её воспитывал кто-то ещё. Для таких разговоров нет подходящего момента. И Гарри прав. Это чертовски неприятная правда, и Гарри легко обходится с подобными правдами, и сейчас Эггси благодарен за это, как никогда. - Ты прав, - соглашается он. - Похоже, мне придётся поговорить с ней завтра вечером. - Похоже, придётся. И раз уж мы заговорили о темах, для обсуждения которых не бывает подходящего момента… Гарри замолкает на середине фразы и Эггси напрягается. И напрягается ещё больше, когда Гарри садится в постели и жестом просит его подняться тоже. - Я не хотел говорить об этом, пока у меня не будет всей информации... Эггси хмурится. - Я хотел спросить, не задумал ли ты меня бросить, но для этого тебе не нужна была бы информация. Гарри хмыкает. - Помолчи, - просит он. Мальчишка тут же послушно замолкает, хотя как раз открывал рот, чтобы сказать что-то ещё. Гарри ухмыляется. Разойтись с Анвином было бы самым мудрым решением — но в какой-то момент Гарри, незаметно для самого себя прошел свою точку невозврата. Очень неосмотрительно с его стороны, но теперь остаётся только пожинать плоды того, как прочно Анвин поселился в его жизни и его, будь оно проклято, сердце. Гарри нужно было уехать. Он подозревал, что необходимость возникнет, уже весной, когда они столкнулись с тем проникновением в систему. Потом уже стало ясно, что это не первая попытка — просто первая успешная. Она не была и последней. Гарри начал ждать следующих шагов. И дождался. Вскоре после этого к ним попытались внедрить нескольких промышленных шпионов. Весьма профессиональных — жаль, что сам по себе способ саботажа был слишком предсказуем по сценарию и хронологии. В итоге они приняли одного из кандидатов на работу — чтобы притворится ничего не подозревающими олухами, и заодно узнать, кому так сильно нужна информация о их внутренних разработках, проектах и планах. Железные дороги — утомительный бизнес. Конкурентный, но неповоротливый в плане инноваций, дорогой, но не то, чтобы прибыльный. Сам Харт до сих пор занимался всем этим только и именно потому, что это было весьма сложно — сделать что-то экстраординарное на этом поприще. Ну и ещё ему нравилось быть помехой, конечно. С этим он хорошо справлялся, если принимать во внимание одно состоявшееся покушение и ещё два так и не дошедших до стадии исполнения, о которых он знал. Служба безопасности его компании была одним из самых эффективных её отделов. Когда-то он обратился к Мерлину с просьбой дать ему контакты надежных по его мнению людей, бывших сослуживцев, которых может интересовать такая работа — и стратегия окупалась до сих пор. Через месяц половина составов на линиях компании должна была быть заменена но новые. Более быстрые, более дешевые в производстве и при этом с существенно более низким воздействием на экологию — в плане того же производства и в плане эксплуатации. Его замечательные конкуренты в курсе этих планов — слава промышленному шпионажу — поэтому реальные даты изменений были изменены и подвинуты на две недели вперёд. Пока об этом знали только пять человек кроме Гарри. Все пресс-релизы уже были подготовлены и все роли будут распределены через неделю — произошедшие изменения вкупе с тем, что компания не собирается поднимать тарифы, сделает их недосягаемыми для конкурентов в условиях реальной ситуации. Да, Харт угрохал на эту авантюру и совместную работу с японцами невменяемое количество денег из бюджета компании — и своего личного, он переругался со всем советом директоров и заработал себе новую пачку врагов — но и несколько союзников. И он знал точно, что случится с акциями его компании и акциями всех остальных сразу после того, как новости попадут в прессу. И знал, что в конечном итоге все расходы вернуться обратно довольно скоро — а потом удвоятся и утроятся. В общем, у него не было сомнений в успехе предприятия. Ни секунды. Как и не было сомнений в том, что его определённо снова попытаются «снять». Поэтому самым безопасным и благоразумным было уехать куда-нибудь подальше на некоторое время. Потому что спустя несколько месяцев убирать его уже не будем смысла — все изменения уже нельзя будет повернуть вспять, скомпрометировать или обернуть в свою пользу, да и другой головной боли у его оппонентов будет достаточно. Он позаботится об этом. - Если ты хочешь, чтобы я молчал — говори, - совсем немилосердно ткнув его пальцев под ребра, бурчит Эггси. Харт готов признать, что он это заслужил. - Мне нужно уехать на несколько месяцев. Эггси пару раз растерянно моргает. - Куда? - Спрашивает он и тут же морщится, очевидно, осознав, что нужно было задавать не этот вопрос. Но в его голове наверняка крутилось сейчас несколько таких простых односложных вопросов — и этот получился первым по случайности. Гарри чуть поднимает уголки губ в едва заметной улыбке и кладет ладонь на затылок мальчишки, зарываясь пальцами в волосы. - В Японию. - За каким чертом тебе надо уезжать так далеко?! - Восклицает Эггси, но тут же поднимает вверх вытянутую ладонь. - Нет, не так. Подожди. Зачем тебе вообще уезжать? Улыбка Гарри становится чуть более явной. - Так-то лучше. Молодец, - хвалит он мальчишку. Эггси фыркает и наклоняет голову, чтобы боднуть Гарри в плечо. - Не пытайся меня отвлечь. Отвечай. - Не собирался делать ничего такого. Гарри рассказывает Эггси, в чем дело, не вдаваясь в подробности. - То есть ты говоришь мне, что тебя могут попытаться… убрать? - Именно это, да. Эггси задумчиво смотрит на Гарри. - Но ты не думаешь, что мне стоит беспокоится за себя или детей. Почему? - Несколько причин. Мне на руку играет моя репутация — как ты можешь понять, никому в голову не придет подумать обо мне, как о человеке, которого хотя сколько-то заботит благополучие других. Но если кто-то предположит, что игра стоит свеч, это всё равно будет не так. У меня достаточно компромата на каждого из тех, кто может выкинуть что-то подобное. Они просто не посмеют. - Не слишком ли ты уверен в том, что всё в порядке? Гарри отвечает на это коротким смешком. - Ну да, в порядке помимо того, что ты уверен, что тебя попытаются убить, - хмыкает Эггси. - Я уверен. За вами присмотрят. - Действительно? - Язвительно тянет Эггси. - Это не обсуждается. - Черный тонированный джип напротив дома? - Не настолько безвкусно. Но вроде того. Я передам тебе файлы своих людей на этом задании, чтобы ты не напрягался, если вдруг их заметишь. Что маловероятно. И я буду благодарен, если ты позволишь мне установить у себя хотя бы внешнее видеонаблюдение. Полагаю, ты вряд ли ты согласишься на полную охранную систему. Эггси фыркает и качает головой. - Черт возьми, Гарри. С тобой я чувствую себя то внутри порно, то внутри грёбаного шпионского фильма. - Я приму это как комплимент, - церемонно кивает Харт. Эггси вздыхает. - Мерлин за тобой присмотрит, - говорит Харт и это вообще не лучший выбор реплики сейчас. Эггси вспыхивает моментально. - Мерлин не моя сиделка, Гарри! Он не должен «присматривать» за мной, господи боже. Что вообще у тебя в голове? Гарри, тем не менее, абсолютно спокоен. - Наверное, что-то о том, что хотя бы о твоём благополучии я могу не беспокоится. И это мгновенно лишает Эггси всякого запала. - Мне всё это не нравится, - заявляет он хмуро. - Я тоже не в восторге. - Врёшь. Тебе нравится работать с японцами и ты наверняка будешь заниматься именно этим. - В общем ты прав. Я был бы не против, если бы моя командировка длилась месяц, после чего я мог бы свободно вернуться в Лондон. Эггси нечего сказать по этому поводу. Он, привыкший к постоянному присутствию Гарри в своей жизни за этот год, не представляет, как это будет — без него. Знает только одно — будет невероятно тоскливо. Эггси не пытается скрыть своё настроение, а Гарри не пытается делать вид, что не замечает его. Он притягивает мальчишку в теплые, мягкие объятия, гладит его по спине и говорит: - Это всего несколько месяцев. - Я буду скучать. Смертельно. - Я тоже, - соглашается Гарри прежде чем успевает подумать — и смотрит в темному, удивленный собственным поведением. - Попался, - пакостно улыбнувшись, констатирует Эггси. - Тебе послышалось. Ложись спать, - со смешком командует Харт. *** Эггси говорит с Дейзи — как и решил, на следующий день. С одной стороны — разговор выдаётся крайне лёгким, с другой — его не может не беспокоить и не расстраивать тот факт, что ребёнок может отреагировать на подобные новости так спокойно. Но Гарри был прав. В Дейзи, как и в любом ребёнке, который воспитал себя сам, было достаточно много цинизма. - Ты в порядке? - С сомнением уточняет Эггси раз, наверное, в пятый. - Я всё и так понимала, - пожимает плечами Дейзи. - Я не видела и не слышала её… сколько? Не знаю. Знаю, что долго. Я… боялась, что ты не захочешь оставить меня. - Как я мог? - Удивляется Эггси. Дейзи дёргает плечом. - А как она могла? - Не знаю, - он обнимает сестру за худые плечи и прижимает к себе, - ты наша. Ты часть семьи. Теперь у тебя есть два брата, сестра, эксцентричная бабушка, хмурый дедушка, дядюшки и гора племянников. И ты никуда он нас не денешься. Дейзи смеётся тем смехом, который Эггси редко от неё слышит — беззаботно и свободно. - Не знаю, почему ты звучишь так, будто я должна расстраиваться. Суд проходит без проблем. Эггси становится полноправным законным опекуном Дейзи. По этому поводу они едут есть мороженое — впятером, вместе с Гарри, который гулял с Муни и Габриэлем недалеко от суда, пока шло слушание. Дети вдохновенно выбирают себе самые дикие сорта мороженого, Гарри ограничивается своим фирменным американо, в котором почти вся вода заменена на эспрессо, Эггси — латте. Спустя каких-то десять минут к ним присоединяется Фаро, и почти сразу следом за ним — Мерлин. Оба они позвонили Эггси, пока они ехали до нужного места. До Эггси, который слишком отвлечен тем фактом, что они только что наконец прошли один довольно непростой этап, вся пикантность ситуации доходит только когда Мерлин останавливается у стола, и улыбается на почти синхронное детское «Привет, Мерлин!». - Гарри, - кивает он Харту. - Эггси, - улыбается Анвину. - Кхм… - прочищает горло Эггси. - Мерлин, это Фаро. Мой старший брат, тот самый, что оказал нам честь и поселился на чердаке дома. Фаро, это Мерлин. Мерлин… - Друг семьи? - Дипломатично предлагает Мерлин, видя замешательство Эггси. Он понимает то, что парню может быть нелегко объяснить тот тип отношений, который складывается между ними… тремя. Но Эггси упрямо мотает головой. - Нет, - говорит он, - Мерлин — тоже семья. Мы вместе. На губах Фаро расцветает широкая улыбка. - Ох, - мягко говорит он. - Я понимаю. Приятно познакомится, Мерлин. - Взаимно, Фаро. Они жмут друг другу руки. Эггси улыбается как идиот. - Идите, выберите себе что-нибудь. Не разочаровывайте меня. Этот тип уже отказался есть мороженое, заявив, что он не ребёнок, - жалуется Анвин. - Очень на него похоже, - со смешком заключает Мерлин, и Гарри кидает на него полный притворного раздражения взгляд. Мерлин и Фаро уходят к стойке и не жалеют времени на то, чтобы сделать свой выбор. Когда они возвращаются и садятся за стол, Гарри спрашивает у Фаро: - Лиз указала тебе на людей, с которыми вы можете быть интересны друг другу? - Да, - кивает Фаро, быстрым привычным движением собирая волосы в небрежный пучок на затылке. - Из всего, что уже произошло, я могу сказать, что моё пребывание здесь может стать весьма плодотворным. Пусть это и совсем не то, чем я привык заниматься. - В этом есть смысл. - В этом и цель. - Тем лучше, - кивает Гарри, очевидно удовлетворённый. - Мы с Фаро рисовали углём, - радостно сообщает Муни Мерлину. - Фаро хорошо рисует? - Фаро — знаменитый художник! Фаро хмыкает и улыбается смущенно. - Она преувеличивает, - говорит он Мерлину. - Ничего особенного, правда. - Логика подсказывает, что если вы связаны с Гарри через его фонд, значит в том, что вы делаете есть что-то особенное. - Логика Мерлина редко его подводит, - соглашается Гарри. - Прекратите это, - смущенно бормочет Фаро, забирая себе на колени Габриэля и прячась за ним. Эггси тихо посмеивается, наблюдая за сценой. Они мило, легко беседуют. Дети объедаются мороженым, Гарри с Мерлином перекидываются крайне тонкими подколами, половину из которых Эггси даже не улавливает — он уверен в этом. Позже все разъезжаются по своим делам, потому что в конце концов это будний день и они все — кроме Фаро - нагло прогуливают школу и работу. Дата отъезда Гарри приближается — неумолимо, беспощадно быстро. Эггси — весь нервная энергия и чрезмерная нежность, он донимает Гарри разговорами о том, что им с Мерлином непременно нужно обсудить то, что происходит между ними тремя. Чтобы Эггси мог быть уверен, что всё в порядке. Гарри спорит с этой необходимостью, аргументируя это тем, что между ними тремя по сути пока ничего и не происходит. Но Эггси может быть упрямым маленьким засранцем, когда захочет — и в итоге берет Гарри просто измором. В один из вечером Гарри привычно-поздно освобождается с работы и звонит Мерлину. - Наш обычно сообразительный мальчик помешался и одолевает меня разговорами о том, что мы двое должны поговорить о нас троих. Я считаю запрос бессмысленным, но… что скажешь? Ответом Харту служит тишина и быстрое щёлканье клавиш. - Секунду, - наконец бормочет Мерлин. - Да. Харт вздыхает, возводя взгляд к небесам. - Что «да»? - Да, это бессмысленно на данном этапе и да, приезжай. С Мерлином всегда было поразительно легко. У них были довольно длительные перерывы в общении — каждый занимался своими жизнями, своими делами и проектами, но в какой-то момент они неизбежно оказывались в компании друг друга — как правило, с парой бутылок чего-то сильноалкогольного в придачу. Мерлин был тем человеком, который знал о Харте всё, потому что видел все его самые скверные стороны. Другие знали лишь о том, что у него скверный характер, Мерлин же видел дикость Гарри, его ярость, обращенную к миру, когда он их совсем не сдерживал. И Мерлин… что ж, он и бровью не повел. Он всерьёз спросил, в своём ли Гарри уме, один единственный раз — в день их знакомства. Потому что сначала была драка, потом Мерлин зашивал ему рассеченную бровь наживую, и потом Харт буквально набросился на него и затащил в постель. Тогда Гарри был не совсем в порядке, но на вопрос Мерлина сообщил, что он адекватен как никогда. Вряд ли Мерлин ему хоть сколько-то поверил. Но больше никогда не спрашивал. Гарри был самым странным человеком из всех, кого Мерлин встречал в своей жизни. То, как он жил и как себя вёл, шло вразрез с любыми правилами приличия. И при всем при этом для Мерлина он был самым… простым. Потому что Харт всегда говорил обо всём прямо и выражал свои настроения и желания открыто и без колебаний, всегда с уверенностью, что он имеет полное право на них. Много позже после их первой встречи Мерлин узнал, что Гарри умеет надевать личину человека с исключительными манерами и с виртуозным умением строить уклончивые ответы на вопросы, на которые не хочет отвечать. Мерлин наблюдает за этим Гарри с искренним беспокойством — ровно до тех пор, пока Харт не замечает его взгляд на себе, с любезной улыбкой извиняется перед своим собеседником и направляется к Мерлину. Подхватывает его под локоть, и ведет в сторону от людей, на ходу говоря — почти шипя сквозь зубы: - Через пятнадцать минут, когда я договорю с этим идиотом, ты встретишь меня у выхода, мы купим виски, поедем к себе и нормально потрахаемся. Может быть, так удастся спасти этот чертов вечер. Тогда Мерлин с облегчением понимает, что Харт, которого он знает, никуда не делся. То, как просто им было друг с другом в итоге и было причиной, по которой Мерлин в какой-то момент изъявил желание прекратить все их взаимодействия, кроме дружеских. Потому что их отношения незаметно могли зайти немного дальше секса. И это бы разрушило их обоих, потому что двух настолько неподходящих людей для отношений, как они, найти было сложно. Вместе они бы составили катастрофу. Поэтому в их нынешней ситуации даже Мерлин чувствовал некую долю очень остроумной, хоть и довольно жесткой, иронии. Гарри заявляется на порог его дома в расстёгнутом пиджаке, со слегка растрёпанными волосами и бутылкой скотча в руке. Последнюю он тут же суёт в руки Мерлину и как всегда, с этим потешно-деловым видом наклоняется, чтобы погладить собак. С Мерлином он при этом поздороваться забывает — и по телефону, и сейчас. Как всегда. Мерлин качает головой — больше для того, чтобы не рушить привычный ход вещей, чем из искреннего возмущения, и поворачивается, направляясь к лестнице. - Полагаю, ты найдёшь дорогу. Он поднимается на кухню, достаёт из ящика два стакана — когда-то давно Харт притащил их, когда ему надоело пить неприлично дорогой алкоголь из горла бутылки - разливает скотч. Как раз к этому моменту на кухню входит Харт и Мерлин протягивает ему один из стаканов. - Ох, ну не ревнуй, - хмыкает Харт. - Не знаю, о чем ты. Ты вводишь в заблуждение животных. Они тебе даже не нравятся. - Ты такой идиот, - с улыбкой заключает Гарри. - Я просто веду себя вежливо. - Почему я вообще с тобой разговариваю? - Потому что я единственный человек, который не приводит тебя в недоумение. - Скотч тебе, кстати, тоже не нравится. - Этот не так уж плох, - пожимает плечами Харт. Он проходит в гостиную, садится на диван — единственный предмет мебели в гостиной и глазами указывает Мерлину на место рядом с собой. Мерлин садится с противоположной стороны, развернувшись лицом к Гарри. - О чем мы будем говорить, если говорить не о чем? - Когда каждый из них делает по глотку, интересуется Мерлин. - Полагаю, для успокоения совести мы можем поговорить о стратегии развития ситуации. Потому что у нас действительно будет пара проблем. Мерлин вопросительно приподнимает брови. Гарри любезно поясняет: - Анвин чертовски упрям. Ему едва хватает времени в сутках, потому что у него трое детей и две работы и он категорически отказывается от того, чтобы нанять человека для помощи или отказаться от одной работы. Или — в идеале — сделать и то и то. Как он будет находить время чтобы быть в… отношениях с двумя людьми — я не понимаю. Думаю, никак. Меня он не слушает. Мерлин кивает. - Я понял, к чему ты ведешь. Ты знаешь, что мой дар убеждения оставляет желать лучшего. - Я на него давлю. Ты не будешь. У тебя может получится лучше. Мерлин задумчиво кивает. - Что, если в какой-то момент он захочет… проводить время втроём? Гарри задумывается ненадолго. Делает глоток, перекатывает плотную и терпкую горечь скотча по языку, прежде чем проглотить и почувствовать как она теплом проходит по горлу. - Я не думаю, что это будет проблемой, если у нас останется время, которое мы будем проводить наедине, - Гарри ухмыляется. - Конечно, у него могут начаться проблемы из-за того, как общаемся мы. - Он привыкнет. Наверное. Гарри хмыкает и протягивает Мерлину пустой стакан. Тот адресует ему взгляд полный притворного раздражения. - Серьёзно? Подними свою тощую задницу сам и принеси бутылку сюда. - Но я гость! - С той же степенью неискренности возмущается Харт. - Ты купил этот чертов дом, помнишь? Я тебя об этом не просил. Так что давай. Мерлин машет на него рукой. Гарри закатывает глаза и поднимается на ноги. Они довольно оперативно приканчивают бутылку, после чего Гарри потягивается, закидывает голову за голову и сообщает: - Вообще-то, я собирался на тренировку. Не хочешь присоединиться? - Чертово кэндо? Нет. Я больше никогда не буду вставать в поединок против тебя, когда у тебя в руках бамбуковая палка. - Я не так уж хорош в этом, знаешь. - Да, но я ещё хуже, - фыркает Мерлин. - Пойдём сходим в клуб, - легко предлагает альтернативу Гарри. Мерлину немного странно осознавать, что подобные места остались до сих пор — места, в которые можно прийти и вдохновенно набить морду своему оппоненту. Для этого, конечно, нужно, чтобы тебя там уже знали — или ты знал кого-то, кого знают. Осознавать, что их с Гарри отлично знают в паре таких мест — ещё более странно. - Тебе просто хочется выпустить пар, да? Нервная энергия, исходящая от Харта, была так сильна, что почти осязаема. - Ну да, - соглашается Гарри. Сегодня ночью на половине линий компании составы будут заменены на новые, а утром, когда они уже совершат свои первые рейсы, выйдет пресс-релиз. Да, ему нужно было выпустить пар — и он был в том состоянии, когда просто секса ему будет недостаточно. - Я не буду спрашивать, в чем дело. - Скоро сам узнаешь. - Поэтому и не буду. Мерлин со вздохом поднимается с дивана. - Дай мне десять минут. Они замечательно проводят остаток вечера и отводят друг на друге душу. Они были идеальными противниками друг для друга и наблюдать за ними было интересно — и только поэтому, наверное, их так и не вышвырнули из тех мест, которые они обычно посещали, несмотря на то, что порой они увлекались. Итогом вечера становится то, что у Мерлина ноют рёбра, а у Харта рассечена нижняя губа посередине и, судя по тому, как он прихрамывает, тот раз, когда он впечатался бедром в пол, не прошел бесследно. - Что ж, - с улыбкой начинает Мерлин, протягивая Харту руку для прощального рукопожатия, когда к ним подъезжает такси, - береги себя. Гарри закатывает глаза. - Я справлюсь. Присмотри за мальчишкой. Я знаю, что он присмотрит за тобой. Харт, конечно, кривится, когда Мерлин за руку притягивает его в короткие объятия. - Ох, иди уже, - бормочет он. - Это твой кэб, Гарри, - весело напоминает Мерлин. - Ты иди. - Ты нелепый. - Да, - соглашается Мерлин, машет рукой и разворачивается, направляясь в сторону метро. Гарри ещё раз фыркает ему вслед — для порядка, и садится в ожидающую его машину. Сном он жертвует в пользу работы, приняв решение проехать по основным депо, чтобы удостоверится, что не возникло никаких критических проблем — и оказавшись дома в девять утра, продолжает заниматься более насущными делами. Для пресс-релиза и прочего общения с прессой у него есть специальные сотрудники, которые хорошо справляются с этой задачей — так что ему самому приходится отвлекаться на звонки только два раза, оба из которых были запланированы. Когда телефон звонит в третий раз, Гарри досадливо морщится и тянется к телефону, принимая звонок, даже не посмотрев на экран. - Что ещё? - Мммм… Привет? - Неуверенно предполагают на том конце. Интонация Харта меняется так разительно, что это вызывает у него изрядное беспокойство. - Эггси, - говорит он. - Я слышал новости. Ты ненормальный. - Благодарю. - Ты улетаешь вечером. - Я помню, Эггси, - со смешком кивает Гарри. - Я могу приехать? - Приезжай. Куда ты денешь детей? - Фаро согласился за ними присмотреть. - Эггси. Я просил тебя нанять няню, не сделать её из своего брата. - Прекрати это сейчас же. Ты хочешь поругаться со мной прямо перед тем, как свалишь куда-то на несколько месяцев? - Я не хочу с тобой ругаться. Но твоё упрямство мешает моим планам. Эггси просто фыркает. - Я скоро приеду. И вечером отвезу тебя в аэропорт. - Как тебе угодно. Когда Гарри открывает Анвину дверь, тот встречает его укоризненным взглядом исподлобья. - О чем это? - Ты знаешь. - Это будет продолжаться, пока ты не поддашься. Я тоже достаточно упрям. Они проходят на кухню, Гарри поворачивается к Эггси, опираясь бедрами о кухонную тумбу, и выражение лица мальчишки меняется с сердитого на удивленное в одну секунду. - Что случилось? Гарри вспоминает про рассеченную губу. - А, это. Ничего особенного. Встречался с Мерлином вчера вечером. Теперь на лице мальчишки появляется ужас. Он разговаривал с Мерлином по телефону, тот не звучал так, будто между ним и Гарри произошло что-то достаточно плохое, чтобы привести к драке. Эггси панически начинает соображать, что же он наделал. - Что… что случилось? - Спрашивает он очень тихо. - Вы поссорились? - Поссорились? Нет, боже, - коротко рассмеявшись, отвечает Харт. - Всё в порядке. Мы просто сходили развлечься как делаем это иногда. - Набить друг другу морды? - С сомнением уточняет Эггси. - Точно. Вообще-то мы не планировали бить выше шеи. Это случайность. - Вы странные типы, - с нежностью улыбается Эггси. Гарри пожимает плечами, и наблюдает за тем, как мальчишка подходит к нему. Становится напротив — почти вплотную, кладет руки на столешницу по обе стороны от Гарри и обхватывает губами его нижнюю губу, проводя языком по едва затянувшейся ранке. Ладони Гарри ложатся на бедра мальчишки и он прижимает его к себе. Эггси прерывает этот невесомый поцелуй, напоследок слегка прикусив нижнюю губу Гарри и смотрит на Харта исподлобья — почти что застенчиво. - Ты не можешь обманываться по поводу того, зачем я приехал. - Только за этим? - Изгибает бровь Харт. - Окей. В том числе. Пальцы Гарри сжимаются на бедрах мальчишки, и в следующую секунду он разворачивает его к себе спиной и разворачивается сам, так что Эггси оказывается лицом к кухонному гарнитуру. - О, это напоминает мне кое о чем, - замечает он, опираясь ладонями о столешницу. - Что ж, это значит, что у тебя нет проблем с памятью. Ожидаемо, - отвечает на это Гарри, губы которого скользят по шее Эггси в то время как пальцы с впечатляющей скоростью справляются с пуговицей и молнией на его джинсах. Он сжимает пальцы на поясе джинсов Анвина сзади и дёргает их вниз вместе с бельём. - Ох черт, Гарри… - бормочет Эггси, пытаясь оттолкнуться ладонями от столешницы. - Нет, - резко бросает Харт, прижимаясь к мальчишке сзади. - Стой так, - указывает он и просто… отстраняется и выходит из кухни. И Эггси не остаётся ничего кроме как подчиниться. Потому что — и он осознаёт это с немалым удивлением — он не может заставить себя пойти наперекор Гарри когда тот приказывает так. Это серьёзный, тяжелый, полный власти приказ и черт… Эггси чувствует, как пылают его щёки и как возбуждение сворачивается узлом внизу живота. Стоять вот так, посреди пустой комнаты, со штанами и бельем, сдернутыми до коленей… он знает, что не сможет долго этого выносить. Эггси прислоняется лбом к кухонному шкафу и прикрывает глаза, пытаясь дышать так размеренно, как только может и надеясь, что Харт не станет заставлять его сгорать от стыда и желания слишком долго. Слава небесам, Харт возвращается быстро, очевидно не имея в планах играть в игры с силой воли и терпением Анвина. - Хороший мальчик, - хвалит он, и влажные пальцы скользят между ягодиц Эггси, заставляя мальчишку шумно втянуть воздух. Гарри без особенных церемоний входит в Анвина сразу двумя пальцами, и Эггси — тоже без особого кокетства подаётся назад, насаживаясь на них. В том, что происходит между ними сегодня, мало тонкости, заигрывания и намеренных сладкий провокаций — только яростная, жадная страсть, которая поглощает все мысли и оставляет только чувства и желание — быстрее, больше, сильнее. И Эггси просит именно об этом — в перерывах между стонами, сдавленными проклятиями и тяжелым дыханием, и Гарри даёт ему то о чем он просит, как и всегда. Харт кончает первым — после нескольких особенно яростных, резких толчков он утробно рычит и смыкает зубы на плече Эггси с давлением достаточным, чтобы прокусить кожу. Эггси дёргается, хочет было выругаться — но пальцы Гарри смыкаются вокруг его члена, и через пару жестких, быстрых движений Эггси кончает с длинным стоном, откинув голову и упершись затылком в плечо Гарри. - Гарри… - Слабо зовет Эггси, стоит ему немного отдышаться. Ноги его не держат — он сохраняет вертикальное положение тела исключительно благодаря Гарри, который прижимает его к кухонной тумбе и держит рукой поперёк груди. - Да? - Ты прокусил мне плечо, кажется. Гарри опускает взгляд на плечо Эггси. На ткани футболки, совсем рядом с воротником, проступает кровь — овал в форме отпечатка зуб Харта. Харт не был собственником и у него никогда не было какого-то особенного кинка на обладание. И всё же… ему нравится осознание того, что на Эггси останется его метка. - Похоже на то, - наконец озвучивает Харт, прежде чем потянуть край рукава футболки вниз, обнажить часть плеча и коснуться губами повреждённой кожи. Слизать кровь. Усмехнуться, почувствовать, как мальчишку перетряхивает дрожью. - Возможно, это немного слишком, Гарри. - Ты так не думаешь, - возражает Харт. Эггси тихо фыркает. - Нет. Но я пытаюсь сохранить иллюзию нормальности. - Зачем? Я хочу тебя таким. Эггси улыбается самому себе. Улыбается немного грустно, потому что это почти признание в любви. Почти. - Окей, - мягко соглашается он. - Верни мои штаны на место, пожалуйста. - Это ни к чему. Тебе всё равно нужно в душ. Эггси закатывает глаза, но поддаётся, когда Гарри тянет его футболку вверх. Поднимает руки, позволяя её снять, и потом переступает через штаны и белье, когда Гарри стягивает их ниже по ногам. - Иди, - командует Харт. - Я принесу тебе одежду. - Видишь — привезти сюда несколько комплектов одежды было совсем неплохой идеей. - В конечном итоге — да. - Ты ко мне присоединишься? - Это закончится тем, что я опоздаю на самолёт, - Гарри кладёт раскрытую ладонь Анвину на живот и снова прижимает его к себе. - И как бы я этого не хотел, это тот момент, когда нам придется уступить здравому смыслу. Эггси издаёт утвердительный звук — и этим ограничивается. Они стоят так ещё пару минут — Анвина не волнует то, что он стоит голый на кухне, рядом с полностью одетым Гарри, то, что укус на плече пульсирует болью и даже то, что по внутренней стороне его бёдер течет сперма мужчины. Ничего из этого. Но Гарри отстраняется первым и, приземлив ладонь на ягодицу Анвина в лёгком шлепке, командует ему идти в душ. После того, как оба принимают душ, Гарри усаживает Эггси на бортик ванны, достаёт аптечку и обрабатывает повреждение на плече. Наложив повязку, он позволяет себе коснуться губами плеча мальчишки у её края, прежде чем подняться и сказать: - Готово. Одевайся. И потом они снова едут в аэропорт. Эггси ненавидит эти моменты всей душой, если честно. Но он понимает, что ни за что не согласился бы распрощаться с Гарри у входа во двор его дома, когда у него есть возможность провести с ним ещё несколько десятков минут. Эггси паркуется у нужного терминала и глушит машину. Он собирается выйти, но Гарри останавливает его, поймав за руку. - Ты со мной не пойдёшь. - Нет? - Нет. - Почему? - Потому что это будет сложнее, чем если мы разойдёмся сейчас. - Для кого? Харт вздыхает и посылает Анвину слегка раздраженный взгляд. Эггси отвечает с вызовом приподнятой бровью. Нахальный мальчишка. - Для обоих, Эггси, - всё-таки озвучивает Харт. О, он ненавидит признавать, что что-то может даваться ему сложно. Тем более когда это означает бесспорное признание своей привязанности к кому-то. Даже когда эта привязанность очевидна и без слов. Но это действует. Плечи Эггси тут же немного расслабляются, взгляд падает вниз, на колени. - Окей. Ты прав, - соглашается он. Гарри протягивает руку, кладёт ладонь на шею мальчишки сзади и тянет его к себе. Эггси легко поддаётся, опираясь ладонью о панель коробки передач и улыбается, когда Гарри не вовлекает его в поцелуй, а просто прислоняется своим лбом к его — непривычный для Харта жест, слишком нежный и мягкий. - Звони. Но не забывай про разницу во времени, чтобы не начинать злиться на меня за то, что я тебе не отвечаю, потому что сплю. - Хорошо. - Ещё раз подумай о няне и работах. И о том, что я не отстану. - Ладно, - фыркает Эггси. Свободной рукой Гарри берёт его за подбородок и слегка сжимает пальцы на челюсти. - Не будь таким вредным паршивцем. Улыбка Эггси тут же становится шире, а во взгляде начинает сверкать эта его озорная строптивость — и это ипостась мальчишки, которую Гарри, наверное, любит больше остальных. Поэтому Харт поддаётся своему желанию и целует его — быстрый, жесткий поцелуй, который он сам начинает и сам прерывает, несмотря на явный протест Анвина. - Ты злодей, - со смешком заключает Эггси. - Ты любишь меня таким. - Я люблю тебя таким. Ты любишь меня вредным паршивцем? Гарри замолкает. Секунд на пять — что слишком долго, когда задан такой вопрос. Но Эггси должен знать лучше, чем задавать Харту такие вопросы. И всё же. Какого черта? Впереди несколько месяцев, в течении которых они не будут иметь возможности коснуться друг друга. Поэтому Гарри усмехается, смотрит Эггси в глаза и говорит — негромко, но твёрдо: - Больше, чем ты можешь себе представить. И он уходит. И Эггси сидит, сложив руки на руле и уложив на них подбородок и смотрит ему вслед с совершенно глупой счастливой улыбкой.