Яколо-Моёкало

***

Очнувшись уже во второй раз, Люси совершенно не помнила, что произошло во время первого пробуждения, будто бы его вообще не было. Она понимала лишь то, что у неё очень сильно болела голова. А ещё то, что девочка очнулась на твёрдом и холодном полу, а не на мягкой и удобной кроватке. Это немного разозлило Люси и оставило в недоумении, из-за чего та недовольно надула щёчки. Она не могла поверить, что родители могли так поступить, что они не позаботились о ней, а вот так просто оставили её лежать. Люси стала звать родителей. Звала, звала, а никто не отвечал. Это ещё больше взбесило девочку. Она начала осматривать все комнаты, все закоулки, но никого в квартире так и не нашла. После этого девочка решила выглянуть из окна, вдруг родители ещё не успели уйти или, наоборот, уже возвращались, но нигде не было видно и намёка на их присутствие. Злость постепенно сменилась на панику, а после ещё пары минут, которые длились будто вечность, Люси сдалась и сильно загрустила, угрюмо присев на пол своей комнаты. Родители никогда не оставляли её одну. Никогда. Что же могло такого произойти? Почему они бросили её? И за что? Вдруг тихонечко скрипнула дверь. Люси уже обрадовалась, думая, что родители наконец пришли. Может они просто ходили в магазин за сладостями для неё? Если так, то девочка была готова закрыть глаза на то, что родители её кинули. — Наконец-то! Мама, папа, вы что-то мне принесли? Дверь медленно-медленно приоткрылась, заставив Люси немного понервничать из-за такого длительного ожидания. А из-за угла медленно, крадучись, выползло маленькое, с большими висячими ушами, с пучеглазыми зелёными глазами, копытцами и хвостом большепузое нечто. Существо хоть и было невысоким, но довольно страшным и неприятным на вид. Оно хитро и злобно улыбалось, пристально сверля Люси взглядом, всё ближе и ближе подкрадываясь к ней. Девочка сильно испугалась, вскакивая от такой неожиданности, и от страха аж вцепилась в стену. Чудовище сразу же почувствовало этот манящий и сладкий ужас, который испытывал маленький испуганный ребёнок. От этого оно заулыбалось ещё шире, а уже через несколько мгновений резко и быстро двинулось в сторону Люси. Всё её тело будто бы парализовало, она не могла никак сдвинуться с места. Существо уже вот-вот готово было прыгнуть на неё, и всё, что ей осталось сделать, это отчаянно закричать, таким образом пытаясь себя хоть как-то защитить. Но чудище будто только этого и ждало: оно вытянулось, затопало и как прыгнуло в открытый рот девочки, что та от внезапности его аж проглотила. Люси резко закашляла и её начало всю трясти. В животе всё забулькало, заурчало, а голова разболелась сильнее, чем прежде, будто кто-то забарабанил тысячами молоточками. И снова этот смех. Уже третий раз она слышит его. Однако теперь он ещё и заговорил: — Привет, моя сладкая булочка, — раздался очень писклявый и неприятный голос. — Я Яколо-Маёкало. Твои желания, твои поступки и слова смогли пробудить меня от долгого сна. Я ещё никогда не встречал настолько капризных, жадных и невоспитанных детей. Я в восторге от тебя, маленькая Люси! Девочка уже хотела что-то сказать вслух, но вдруг поняла, что не может. Голос пропал. Глаза начали заполняться пеленой слёз. Ей ещё никогда не было так страшно. — Не пытайся разговаривать. Ты не сможешь. Я отобрал у тебя голосок, чтобы ты никому не рассказала обо мне. Но ты можешь общаться со мной. В мыслях. — Где мои мама и папа? — про себя испуганно спросила малышка, шмыгая носиком. — Мама и папа? — существо ехидно посмеялось. — Зачем они тебе? У тебя теперь есть я! Я, Яколо-Маёкало! Теперь ты будешь со мной. Мной, мной! И вместе мы будем брать всё, что только захотим. Не только сладости, одежду и игрушки, а абсолютно всё. Всё, всё! Все мечты и желания будут нашими! Люси заныла громче, но отчасти предложение Яколо-Маёкало ей чем-то понравилось. И оно это почувствовало. Резко голова девочки перестала болеть. Она больше не чувствовала боли. На самом деле, Люси вообще не ощущала своего тела. Её сознание будто бы отключилось, а ноги начали идти сами по себе. Внутри ребёнка резко появилось какое-то странное и необъяснимое желание. Желание получить хоть что-нибудь прямо сейчас. Желательно всё, что только можно. И тут Люси, будто с цепи сорвавшись, быстро выбежала из своей комнаты, а после из квартиры и дома прямо на ближайшую детскую площадку, где обычно девочка играла со своими родителями. Ещё недавно Люси сгоняла всех детей с качелей или горок, если сама хотела покататься на них, а также часто отбирала чужие игрушки просто из-за того, что они ей нравились. А в данный момент она не только кого-то сгоняла или что-то отбирала, а ещё и кричала на всех, причём совершенно не своим голосом, а каким-то слишком уж писклявым и неприятным, сильно отличающимся от её собственного. — Это мои качели! Это мои горки! Мои карусели! Отдайте всё мне, это всё моё! Это мне, мне! Моё, моё! От образовавшегося крика и гама вокруг сбежались недоумевающие прохожие, абсолютно не осознавая, что здесь происходит. Многие с удивлением и некоторым отвращением наблюдали за кричащей Люси, а немногие другие начали пытаться остановить её или просто-напросто успокоить, что не увенчалось особым успехом. Девочка уже собрала охапку разных формочек, ведёрочек, лопаточек и пыталась со всем этим добром забраться на самую высокую горку во дворе, до сих пор выкрикивая одни и те же слова: — Теперь это моя горка и только моя! Это всё моё! Это всё мне! Это я говорю, я! Моё, моё! — Что она себе позволяет? — возмутился кто-то из толпы. — Да как она может так себя вести, невоспитанная! — Куда смотрят родители? — Кто-нибудь, позовите родителей! Пронзительный и очень громкий визг заставил всех резко замолчать и невольно затаить дыхание. Всё внимание было обращено на упавшую с горки малышку, которая только-только пару секунд назад кричала что-то непонятное, а сейчас уже лежала без сознания, к счастью, ничего себе не сломав. Победный и довольный смех. Ещё более злобный, чем обычно. Люси ничего не могла сделать сейчас, но уже понимала, что вся эта ситуация была очень неправильной. Что это была совершенно не она. Или же нет? Девочка так и не смогла понять, потому что разум вдруг снова помутнел, а перед глазами всё потухло.