Читер

      — У тебя совесть есть? — огрызнулась на Чонгука девушка. Воскресенье — чуть ли не единственный день недели, когда бедным студентам можно отоспаться. Не то, чтобы время было ни свет, ни заря, но часик ещё поваляться было можно. Однако телефон Инары, атакованный Чонгуком по всем соцсетям, заставил девушку выползти из-под одеялка, умыться, кое-как одеться и сейчас отчитывать довольного, как слон, парня. В отличие от Инары, Чонгук выглядел, как модель перед фотосъёмкой.       — Не в случае с тобой, — хмыкнул наследник, саркастически оглядел девушку и открыл перед ней дверцу машины.       — Куда мы хоть едем? — в голосе Инары отчётливо послышалось смирение.       — Не скажу, пока не приедем, так что лучше бы тебе не спрашивать, — улыбнулся Чонгук, предлагая ей чай и сэндвичи. Инара на это проявление заботы только тихо вздохнула и нехотя принялась за еду. А Чонгук внезапно порадовался и удивился её послушанию — кореянки за дорогу весь мозг бы ему выели вопросами «куда?» и «зачем?».       Они остановились на стоянке перед огромным новым зданием. Рекламных щитов и плакатов на нём не было, вокруг убирали строительный мусор рабочие. А у входа, к которому они подошли, дежурил охранник — с поклоном он отпер дверь и пропустил их вовнутрь. Им пришлось пройти по узкому и явно служебному коридору, после которого они оказались на огромной площадке… торгового парка.       Инара с изумлением оглядывалась вокруг. Парк был новеньким, с иголочки, и суета внутри совсем не соответствовала тишине снаружи. Продавцы и владельцы бутиков носились, обустраивая свои отделы и готовясь к открытию. Воздушные шары, цветы и плакаты, казалось, заполонили всё пространство, не давая толком рассмотреть происходящее.       Чонгук обнял девушку со спины, осторожно сложил ладони ей на живот, обтянутый спортивной кофтой и аккуратно поставив подбородок ей на плечо. Инара даже не дёрнулась, рассматривая царящую вокруг суматоху. То, что она не воспротивилась этим его осторожным обнимашкам, вызвало на губах Чонгука довольную улыбку.       — Это… — она неуверенно подняла руку, обводя площадь вокруг.       — Не открытый торговый центр. Уже через несколько дней всё это будет идеально организовано, но сегодня здесь настоящая свобода. Сюда пока не пускают покупателей — он весь наш, на весь день, целиком и полностью в нашем распоряжении. Как тебе? — он пытался сбоку рассмотреть её выражение лица.       — Что совсем никого, кроме нас? — недоверчиво спросила Инара.       — Может, пустят ещё каких-нибудь айдолов или актёров, чтобы могли спокойно затариться без свидетелей, заодно и отснять нужные им рекламные ролики.       — Понятно, — странным голосом ответила Инара. Чонгук тону удивился и развернул девушку к себе.       — Эй, сюда не так-то просто попасть, — он хмуро смотрел на непроницаемое выражение лица девушки.       — Я поняла. Слушай, ты в куклы играть любишь? — хитро прищурилась европейка.       — Что? Я вообще-то парень!       — А хочешь?       Чонгук вдруг рассмеялся.       — Думаешь, что считаю тебя куклой, которую можно одевать, как мне вздумается? — он отошёл на шаг, прижал ладони к лицу, пытаясь справиться со смехом, затем лукаво посмотрел на девушку. — Ну, где-то ты права. Видеть вот это не могу, — он подцепил пальцем лямку её старого потрёпанного рюкзака. — Но вообще, этот молл частично принадлежит нашей компании. Я участвовал — тоже частично — в его создании и продвижении. А с тобой хотел поделиться ощущением.       — Каким?       — Посмотри вокруг, — он обошёл вокруг девушки, рукой показывая царящий вокруг беспорядок. — Ещё ничего не началось. Пара дней — и сюда хлынет толпа, ведомая жаждой новизны. Но пока сейчас ей здесь не место — это подготовка, и она сродни ощущению будущего праздника. Все бегают, суетятся и ждут… мне нравится это ощущение предвкушения. Иногда оно слаще самого праздника, оно какое-то… наполненное? — он оторвался от разглядывания молла и посмотрел на девушку. Инара стояла, скрестив руки на груди, и разглядывала центр. Чонгук затаил дыхание, всматриваясь в её выражение лица — она проникалась его словами, прислушиваясь, скользя внимательно взглядом по бурлению вокруг, и впитывая те ощущения, о которых ей только что рассказал парень.       — Понимаю…       — Правда?       Инара вдруг улыбнулась и на мгновение опустила голову.       — Скажем так, я сталкивалась не раз с подобным ощущением. Было где. Так что да — я тебя действительно понимаю.       — Тогда к чему был вопрос про кукол?       Девушка пожала плечами.       — Я не разбираюсь в брендах, из вещей предпочитаю просто качественные, так что если ты намеревался сделать из меня объект своей щедрости, тебе пришлось бы полагаться исключительно на себя — я тут тебе не помощник.       Чонгук расхохотался.       — Ещё как намеревался! Начну с рюкзака. Побудешь для меня сегодня манекеном?       Инара изобразила тяжкий вздох, чуть презрительное выражение на лице и театральным тоном произнесла.       — Вперёд! Раздолбаем это местечко — так что ни в чём себе не отказывай.       Со смехом молодые люди двинулись вперёд.       Ближе к вечеру гора коробок и пакетов была уже ростом с Инару. Один из тех, кто отвечал за доставку, протянул Чонгуку планшет, чтобы тот вписал адрес доставки, но его отобрала Инара, и пока парень что-то обсуждал с обслуживающим персоналом, быстро вбила адрес. Вытащив из горы коробок пакет с новым рюкзаком, кивнула доставщикам и отошла подальше.       Всё коварство девушки Чонгук смог оценить лишь через пару дней, когда ему пришло благодарственное письмо из Армии Спасения, куда ушли все его покупки для Инары. Он с досадой отшвырнул его на стол — по итогам получалось, что единственное, что она приняла — новый рюкзак.       — Новое? — с интересом спросил Сокджин, встречая Инару вечером у себя в квартире и рассматривая стильный кожаный рюкзак с логотипом известного бренда.       — Угу, — поморщилась девушка, переобуваясь.       — Ты им не очень-то довольна, — констатировал мужчина, наблюдая, как она аккуратно ставит туфли в полку.       — Он неудобный, — вздохнула она, — поносила пару дней в универ и думаю, что вернусь к своему старому и безразмерному. Смысл гоняться за модой и брендом, если от вещи никакого толку?       — Почему не выбрала другой?       — Это подарок. Аванс за пока ещё недоделанную работу.       Сокджин прислонился к косяку и скрестил руки на груди.       — Да-а? И от кого же такой подарок? — судя по тому, как девушка посмотрела на него, выражение его лица было далеко не дружелюбным. Но она только негромко фыркнула, подходя к нему.       — От человека, который мне заказал перевод сборника статей по экономике с чешского языка, — Инара подошла к нему совсем близко, кладя ладони на талию мужчины, а затем вдруг потянула носом. — У тебя ничего на плите не горит?       Горе-повар кинулся на кухню.       Четыре свободных часа в день для Инары поменяли график Сокджина тоже — тот мигом договорился о том, что работать теперь будет исключительно в утреннюю смену. Но задержавшаяся в библиотеке девушка нарушила все сегодняшние планы, и теперь Сокджин разогревал уже поостывший ужин, решив прибавить к нему ещё и жареные овощи.       Инара со смешком обошла купленную за выходные кровать — мужчина отсутствие девушки провёл с пользой. Комната сразу стала намного меньше в размере, зато кайф от того, что можно просто завалиться на мягкое, был оценён по достоинству. А уж с учётом того, что на это мягкое теперь можно было и кое-кого прихватить…       — И кажется, экономика теперь не только у меня, — раздался удивлённый голос девушки. Сокджин оглянулся. Она стояла у стола и рассматривала разбросанные по нему учебники по экономике и управлению. Мужчина поджал губы. Затем выключил плиту, выложил готовые овощи со сковородки и подошёл к Инаре. Его ладони проехались по её предплечьям и мягко обвили девушку.       — Мои родители надеялись сделать из меня нечто особенное, — Сокджин вздохнул. — Так что в семнадцать я получил нервный срыв и совет от деда думать своей головой. Спустя три часа после выпускного бала я уже ехал в тренировочный армейский лагерь. У родителей, которые к тому же были в разводе, руки оказались коротки достать меня оттуда. А из армии, узнав, что их планы на меня так и не изменились, сбежал при помощи того же дедушки, в Европу учиться на врача. Но… тут я наткнулся на интересную закавыку — осуществив свою мечту, я вдруг понял, что мечтать — это одно. А работать — другое. Так оказалось, что быть врачом мне не нравится. Поэтому я не двигаюсь дальше в своей профессии, сижу в заштатной клинике простым терапевтом и консультирую аджумм по поводу их диеты… И учусь.       — На экономиста?       Сокджин вроде как виновато дёрнул плечами.       — Скорее, на управленца. Не хочется признавать, но родители оказались правы. И то, подо что они затачивали меня всю жизнь, мне кажется по-настоящему интересным. Аджосси, который владеет клиникой, мой хороший… ммм… друг? Если можно так выразиться про человека старшего возраста. Он сказал, что как только я закончу третий курс, допустит меня к управлению.       — То есть, ты ещё и по уши в учёбе? — Инара откинула голову ему на плечо, рассматривая учебники.       — Угу. Я уже почти закончил второй год заочки. И сейчас думаю перейти на полное обучение… как тебе идея учиться вместе в следующем году в универе? — Сокджин повернул голову и мягко коснулся губами виска. Она странно как-то повела плечами в его объятиях, и кажется, напряглась из-за простого, в общем-то, вопроса. Ответила Инара тоже не сразу.       — Мы же всё равно на разных курсах были бы, — наконец улыбнулась она.       — Зато могли бы приезжать и уезжать вместе, — заметил Сокджин, наматывая на пальцы её волосы. — Ну, а ты? Как попала на языковое? — девушка тут же расслабилась.       — Ну, мне языки с детства нравились. Мама много путешествовала по работе как раз во время учебного года, и когда я подросла, предложила это делать вместе с ней. Выбор они оставили за мной — я смогла бы сидеть дома с папой или учиться в разных странах. Я решила попробовать. Если бы мне не понравилось, вернулась бы в родной город к отцу…       — Извини за бестактность, но они у тебя в разводе? — осторожно поинтересовался Сокджин.       — Нет, ты что! Просто… у мамы такая работа, — Инара нахмурилась, и Сокджин решил отстать. Почему-то темы о её личной жизни девушка предпочитала скрывать и то, что она вот так делилась, было уже бесценным моментом. — Мои родители были умными, и понимающими, и всё со мной обсуждали… Ты чего кусаешься?       — Из зависти. А дальше? — честно говоря, он сам был удивлён, но его нежелание причинять боль людям с Инарой будто выключалось — её то и дело хотелось попробовать на зуб, а то и поставить засос на нежной шее.       — Ну, языки мне всегда нравились, так что пойти на лингвиста было очень естественно… Может, потом я и решу освоить ещё одну профессию, но пока … Родители не молоды, а их работа связана с физической деятельностью, так что хочу им помогать.       — Альтруистка, — усмехнулся Сокджин. — Ты б о себе так заботилась. Марш кушать!       — Поехали на выходных куда-нибудь? Школы больше нет, спортзал пропустишь — я обещаю, что разомнёшься ты у меня и так? — соблазняет её Сокджин, обнимая и бормоча это всё куда-то в макушку. Погода как раз для отдыха на лоджии, можно валяться, объедаться вкусностями и хотя бы недельку не вспоминать о тестах и экзаменах.       — А куда? — с интересом спрашивает она.       — Чеджу, Пусан… посмотрим на местные моллы и парки? — он пожимает плечами. Ему всё равно, куда ехать. Смысл поездки — чтобы вырваться куда-то с ней. Но она молчит, и он разворачивает её лицом к себе.       — Ну вот что уже? — спрашивает он, потому что молчать Инара умеет до потрясения выразительно — сейчас она озадачена и чуточку недовольна.       — Я… эммм… не очень-то и люблю магазины…       — Я заметил, у тебя какое-то аскетичное воспитание вообще, — хмуро бросает он, одновременно радуясь этому и злясь. Ей даже подарка толком не сделать, просто потому что она вещи оценивает исключительно по их практичности. А после дурацкого фиаско с нижним бельём подарок ей сделать почему-то очень хочется.       Инара на это только негромко смеётся.       — Хочешь побыть моим гидом?       — Заказывайте, мисс! — он крепко обнимает её за талию.       — Ммм…. Хочу попасть в три места. Первое — какая-нибудь этническая деревня. Или просто деревня. Города эти с вашими моллами и парками — они одинаковые все, а я хочу такое, куда туристы не ползают.       — Та-ак, принято, — не самое обычное желание и Сокджин с интересом ждёт, что дальше.       — Хочу на съёмочную площадку дорамы. Надо ж хоть посмотреть, как оно всё это происходит на самом деле!       — Ха, да я тебе и тут покажу! — восклицает мужчина, тянется к её губам, но она внезапно уклоняется и подставляет ладонь, прерывая поцелуй. Он глазами сердится, выцеловывая её пальчики вместо губ, но она не даёт ему ругаться.       — Вот не сомневаюсь, что ты мне тут «драма квин» получше любого актёра изобразишь, но я бы хотела посмотреть, как снимаются боевики. Или фантастика. Или что-нибудь костюмированное, историческое.       — Ох уж мне эта твоя страсть к косплею, — вздыхает он. Она продолжает его удивлять раз за разом. — А третье?       — Цирк.       — Цирк?       — Ну да. Только без животных. У вас в Корее есть цирки?       Он молчит, затем обнимает её крепко, заставляя головой уткнуться себе в плечо.       — Нет, ну я с тобой такой дурак — самому страшно, — вздыхает он. — Размечтался тут — моллы, парки. Кто бы сомневался, что ты опять всё перевернёшь с ног на голову…       — Сокджин…       — Будет тебе и деревня, и съёмки, и цирк, — ворчливо отзывается он на её попытки выбраться и только прижимает к себе крепче. Всё из заказанного для него просто пустяки, устроить несложно, но хочется, чтобы она насладилась этим полностью, а не бегом, в перерывах между парой тестов. Это решение принять ему очень легко - он подарит ей незабываемое лето.       До него осталось совсем немного.       Под локоток Инару Тэхён поймал в столовой. Стянул рюкзак, вешая себе на плечо, перехватил поднос, одарил яркой улыбкой её друзей с курса — и утащил за столик на двоих в углу у окна. Инара даже мяукнуть не успела — а её усадили, расставили перед ней тарелки с едой и подносят ко рту палочки с кусочками чего-то аппетитно пахнущего.       — А ну стоять! — девушка отодвигается и Тэхён, изображая недоумевающую моську, кладёт палочки обратно в тарелку — только не хватало её чем-нибудь испачкать. — Ким Тэхён-ним, что вы здесь делаете?       — Пообедать пришёл, — улыбнулся парень, указывая на порции перед собой. Инара смотрит на него, и он буквально видит, как растерянное и немного ошеломлённое выражение лица меняется, превращается в её обычный невозмутимый вид. Как она умудряется? Сколько времени он с ней не провёл, успел удивиться, насколько всегда у Инары живые и яркие эмоции — вот только не по отношению к нему. Стоит чуть копнуть глубже, ввести лишний раздражитель — как мгновенно — покер-фэйс, серое марево в глазах, будто в режим робота переключается и перестаёт реагировать на него. И вот сама же спросила — чего смотрит на него, как на идиота?       — А почему вы не обедаете у себя в корпусе? — чёрт, он хоть и кореец до мозга костей, и уважает её это уважительно-формальное общение с ними, но почему вот прямо сейчас хочется услышать совсем другое.       Просто Тэхён. Без «вы». Максимально сближающее, как в американских сериалах. С этим её еле заметным акцентом. Почему ему кажется, что девушка действительно будет намного ближе с тем, при ком ей будет наплевать на культурные различия?       — По двум причинам: соскучился и хотел пригласить тебя на свидание.       Инара на это медленно берёт палочки. Ковыряется в еде, задумчиво поднося ко рту по маленькому кусочку. Хоть она вроде и соблюдает корейские застольные традиции, но вот запихать в рот порцию, из-за которой чуть ли губы не трескаются — совсем не для неё. Разберёт на маленькие кусочки и только тогда съест. И не очень любит, когда ей добавляют что-то в тарелку — даже если это любимая еда.       — Мне кажется, что одного свидания было достаточно, — наконец сосредоточенно говорит она, вскидывая на него глаза.       Не врёт. Не прячется. Готова взять на себя ответственность за отказ.       — Мне — нет, — мгновенно реагирует Тэхён, удивляясь про себя, почему она никак не отреагировала на его «соскучился». Нет, ну вот правда, что ли?       — Ким Тэхён-ним… — он прерывает, не давая договорить.       — Ох, ну нет. Не отказывай сразу! Пожалуйста? Это даже свиданием назвать было нельзя — просто на природе посидели. Я хочу классическое — ужин в ресторане, медленный танец, теплоход на реке Хан и даже дурацкий фейерверк — я клянусь, он будет лучше, чем на Новый год! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — канючит с очаровательной улыбкой Тэхён. Он сам не заметил, как Инарина рука оказалась в его ладони и он крепко стискивает её, не чувствуя, что девушка тянет её к себе. Он даже не замечает её усилий, продолжая уговаривать. — Я обещаю. Ты не пожалеешь, это будет самый незабываемый…       — Да не хочу я! — рявкает Инара, и изо всех сил дёргает руку. Он разжимает пальцы и Инара мигом отодвигается как можно дальше. На её выкрик оборачиваются студенты за соседними столиками. Тэхён не обращает на них внимания, недоумённо моргает на вскочившую девушку.       Покер-фэйс рассыпается, обнажая вдруг ярость — настоящую, неподдельную злость и нежелание хоть на грамм поддаться его обаянию.       Когда срок Тэхёна почти истёк, она смеялась над его пошлыми шуточками, не давая, впрочем, им хода дальше. Таскала ему эти дурацкие шоколадные конфеты, которыми он щедро одаривал прислугу дома. Не слишком дёргалась, когда он, несмотря на договор, помогал садиться в машину или подавал руку при спуске с лестницы. С благодарностью принимала помощь, особенно в изучении корейского — носитель языка, который знает ещё несколько языков, всегда разъяснит спорные или непонятные моменты лучше. Ну да, он настойчив, но…       Или Чонгук оказался настойчивей? И симпатии Инары ему принадлежат уже настолько, что его она больше не хочет видеть?       Или… вмешался не в свою очередь Чимин?       — Почему? — негромко говорит он. Инара оглядывается, чуть улыбается успокаивающе на чужие взгляды, и снова присаживается. — Не смей отговариваться учёбой, сейчас она стала для тебя намного легче!       Инара смотрит куда-то в стол, прикусывая нижнюю губу, и вертит в руках палочки. Наконец вскидывает голову и устало спрашивает:       — Почему одного моего нежелания мало? У меня что, под каждый душевный порыв должна быть философско-психологическая база подведена? Почему моего «не хочу» вам недостаточно?       Тэхён смотрит, чувствуя, как холодная ярость начинает заливать льдом нутро.       — Потому что не совпадает с моим «хочу», — коротко выталкивает он из себя и уходит, даже не оборачиваясь. Она вдруг начинает бесить настолько, что кажется отвратительной в своём этом ледяном безмолвии.       Далеко ему уйти не дали. Едва он выворачивает из коридора со столовой, как его цепко хватает за плечо рука Чонгука.       — Хё-он? — вопросительно-угрожающе тянет младший. Тэхён смотрит на него так, что тот опускает руку.       — Хочешь, чтобы я другой фант потребовал за то, что ты тогда вмешался? — ледяным тоном спрашивает старший. Чонгук скрещивает руки на груди, смотрит на него исподлобья, а затем пожимает плечами.       — Нет. Всё в порядке. Свидание так свидание. «Игрушка» на один вечер твоя.       Осталось найти способ её на это свидание заполучить.       Рюкзак со своими вещами Чонгук нагло бухнул на стол, прямо на разложенные перед Инарой книги. Звук вышел громче, чем он того хотел — на него оглянулись все в библиотеке, а старшие студенты за стойкой ещё и грозно нахмурились. Он состроил им извиняющуюся моську, а сам уселся напротив девушки.       — Я тебя, вообще-то, на стоянке жду! — прошипел он ей. Запрет на громкие разговоры ругаться, к сожалению, в этом храме тишины не позволял.       — Чего ради? Меня теперь возить никуда не надо! — Чонгуку отчётливо послышалась в её голосе насмешка.       — Я тебе что, личный водитель? Могла бы и предупредить!       Законченная школа корейского языка и сертификат по нему же кардинально поменяли расписание девушки. Сейчас поймать эту непоседу можно было только утром — университетские курсы по каждому предмету тоже претерпели изменения. Нормальные лекции заканчивались — зато начинались консультации, промежуточные тесты и почти сразу вслед за ними — экзамены. В спортзал девушка ходила теперь в любое время, а в свободное от уроков предпочитала зависать то по библиотекам, то по кафешкам с ноутбуком и книгами.       — А кто вы мне, чтобы я вас предупреждала? — тут же прошипела в ответ Инара. Чонгук прикусил язык. Их странные отношения с Инарой вообще было трудно подогнать хоть под какие-то рамки. То один, то второй (а вскоре должен был и третий) появлялись перед её подъездом просто чтобы отвезти с утра на учёбу без каких-либо объяснений и предложений типа дружить или встречаться. Но ладно, чем это было продиктовано с их стороны, Чонгуку было понятно. Но вот с её! Ведь кажется, её совсем не удивляла такая странная смена кавалеров и зависание с ней без каких-либо объяснений (и это после всех их выходок!) каждую её свободную минуту. Она просто принимала всё это, как должное.       — Ммм… работодатель? — выкрутился Чонгук, рассматривая разложенные на столе книги. По её губам скользнула еле заметная усмешка. Сборник статей на чешском лежал прямо перед ней, а стопки по бокам были на английском, чешском, корейском, и вроде бы русском. К ним же были добавлены несколько книг по экономике и словарей с толкованиями терминов. — Не думал, что перевод требует такой серьёзной работы… — нахмурился он, сосредотачиваясь на книгах.       — Всё бы ничего, но ваши некоторые корейские бизнес-словечки уже мне весь мозг съели, — переключаясь в рабочий режим, несколько раздражённо посетовала Инара.       — Поэтому я и сказал, что в полном твоём распоряжении, — так же раздражённо отозвался Чонгук. — Как бы ты отлично не училась, но для некоторых вещей нужно быть носителем языка. Поехали.       — Куда?       — Ко мне. Поверь мне, англо-корейских словарей у меня в разы больше, кроме того, в твоём распоряжении буду я. Терпеть не могу заниматься в библиотеках, — он встал, нетерпеливо уставившись на девушку.       Инара сидела, глядя на него снизу вверх и о чём-то раздумывая. Сдвинув брови, она наконец-то вздохнула и поднялась.       — Поехали.       Прозвища Чонгук ненавидел люто. Девушка, рискнувшая назвать его «зайчиком», «котиком», «милашечкой» и прочими непереносимыми им словечками получала от ворот поворот сразу не глядя, а уж если девице не повезло, и она выдавала такое в пылу страсти, то получала Сатану Чона, после которого синяки на её коже долго не заживали.       У него было имя — вполне себе отличное звучное имя, на крайний случай для девушек было общепринятое «оппа», которое он тоже, впрочем, не переваривал, но за него хотя бы не наказывал.       То ли её имбирно-пряный аромат на него подействовал, то ли непривычная для неё короткая юбка, открывающая вид на соблазнительные ножки, но сегодня парень неожиданно размечтался совсем не о том, как осуществить план по уговариванию Инары. Эта европейка очень даже подходила для наказания, по мнению Чонгука — особенно за выходку с покупками из торгового центра. Он небрежно лавировал среди потока машин, изредка поглядывая на сидящую рядом с ним девушку, по уши занятую перепиской с кем-то, кто вызывал у неё на губах слабую улыбку. Если она и была настроена общаться, то явно не с ним. Чонгука это злило, но от девайса он её не отрывал. Зато мысленно прикидывал, что ж ему приклеит эта зараза в качестве прозвища и как именно он начнёт её наказывать. В своём воображении он даже неожиданно для себя уже вошёл во вкус.       Может, как и большинство тех, кто побывал у него в комнате, воспользуется «Гукки»? Фото с матерью уже давно было чем-то вроде проверки на вшивость среди тех, кого Чонгук допускал в свою спальню. И тех, кто это детское прозвище не использовал рано или поздно, было исчезающе мало.       — У меня всего полтора часа, — озвучила Инара, отрываясь от мобильника. — Извините, сонбэ, но нужно сегодня попасть ещё в одно место.       Угу, будет тебе ещё одно место. Главное, чтобы она плюнула на свою эту вежливость хоть на пару слов и…       — У меня тоже времени немного. Как раз успеем разобраться с основными терминами. А если не успеешь сегодня, допилим в другой день, — с фальшивым согласием кивнул Чонгук. — Куда тебя потом отвезти?       — В спортзал.       Чонгук помолчал.       — Ты на тренировку торопишься? Могла бы и у меня потренироваться, у нас отлично оборудованная тренажёрка в особняке…       — Могла бы, но вы торопитесь тоже, — согласно кивнула девушка, и парень прикусил себе язык — ну вот кто его за него тянул? — Кроме этого, я не очень люблю в незнакомых местах заниматься йогой…       — Чакры не открываются? — не удержался от дурацкой шуточки Чонгук. Интересно, её долго надо будет из себя выводить? А если терпение всё-таки закончится — он услышит, что именно она о нём думает?       — Асаны не складываются! — тут же огрызнулась девушка. Прибавив мысленно ещё плюсик на чашу весов в пользу наказания девушки, наследник вывернул джип на дорогу к особняку.       Все попытки вывести Инару из себя ждал провал. Она с бесконечным терпением три раза пересаживалась, пока наконец Чонгук не объявил, что самое удобное место для занятий — за маленьким журнальным столиком у него в спальне. Равнодушно отнеслась к пролитой на неё коле, едва заметно фыркнув «ожидаемо!» и сбежала в туалет переодеваться в его безразмерную майку. Чонгук за это сто раз успел обозвать себя дебилом — и поднос в столовой припомнил, и то, что на ней брендовых вещей нет и скандал из-за испорченной одежды она устраивать не будет. Зато когда они, наконец, уселись за словари, вывести её из себя оказалось легче лёгкого, всего одним простым приёмом — когда он корчил из себя идиота. До ругательств дело, правда, не дошло — девушка чем злее становилась, тем вежливее, зато тон менялся на всё более ядовитый и ледяной. Ближе к концу занятий она уже так произносила «господин Чон!», что Чонгука передёргивало. Надо ли говорить, что с работой они не продвинулись ни на йоту?       — Нуу йоххайды, и зачем я только приехала? — простонала Инара непонятно на каком и захлопнула словарь. — Всё, дальше я лучше без вас. Некоторых … руководителей проще не допускать к работе с проектами.       — Я же не виноват, что ты ничего не понимаешь! — сыграл возмущение Чонгук. Он аж взопрел, все эти полтора часа строя из себя идиота и самодура, и злясь всё больше на бесконечное почти терпение девушки.       — Да куда уж мне! — фыркнула она в ответ, раскладывая учебники по стопкам на свои и его.       — Подожди, я переоденусь, — рыкнул он, подходя к шкафу. Та только нос сморщила и двинулась на выход, бросив через плечо:       — В холле подожду!       А вдруг он ей всё-таки нравится? Да причём так сильно, что она боится оставаться с ним наедине, когда он переодевается? И она так боится своих желаний, или например, выдать себя ему неосторожным взглядом, что сбегает? Вдруг хочет так сильно, что смотреть не может на его обнажённый торс, потому что не смеет ему предложить…       — Ты сам-то в это веришь? — со вздохом спросил Чонгук у отражения про свои бредовые мысли и захлопнул дверцу шкафа.       Ага, щазз. Дождёшься от неё…       Бабушка Чон считала, что с детьми ей повезло так себе, с некоторым скрипом признавая собственные ошибки воспитания. Зато внук получился — выше всяких похвал. Немного бестолковый, и слишком уж горячий, но это пока молодой. Она видела в нём и будущее хладнокровие, когда кровь перестанет закипать по поводу и без, и рассудительность. И когда личный секретарь доложил, что Чонгук привёл в особняк девушку, да ещё и второй раз подряд, она весьма удивилась. Разумеется, девушки у него в комнате бывали — но чаще всего лишь те, с которыми знакомила его семья, рекомендуя присмотреться — авось, одна из них станет его спутницей жизни с вероятностью укрепления империи Чон. Но чтобы сам, да ещё и два раза подряд — это было из ряда вон.       Так что хотя бы одним глазком посмотреть на сие чудо бабушка Чон посчитала просто обязанностью.       Высокая (по её меркам, разумеется — бабушка Чон была ниже её на голову) европейка с довольно приятной внешностью и в слишком уж простой одежде особого впечатления на первый взгляд не произвела. Чон Ён Ок дождалась, пока та сбежит по лестнице со второго этажа в просторный холл, на ходу запихивая часть книг в старый потрёпанный рюкзак. Увидев пожилую леди почти прямо перед собой, та на мгновение застыла и поклонилась на положенные девяносто градусов.       — Здравствуйте. Меня зовут Инара, приятно познакомиться, позаботьтесь обо мне! — выпалила девушка очень правильное приветствие почти без акцента. Бабушка Чон, у которой уже давно отпала необходимость общаться на любых иностранных языках, с облегчением перестала вспоминать полузабытый английский.       — Приветствую, — она едва склонила голову в поклоне и интересом спросила. — Вы новый друг Чонгука?       Чон Ён Ок ждала любой реакции — ужаса, стыда, смущения, злости, но только не любопытства. «Друг» конкретно в этом значении — устаревшее слово, которое можно было бы обозначить как «наложницу», вызвало бы у любой кореянки бурю возмущения — оно было достаточно оскорбительным. Но девушка его повторила: перекатила слово на языке, будто пробуя на вкус, вслушалась в звуки, разобрала их на составные части, кажется — нарисовала мысленно, перевела, классифицировала — насладилась самим существованием всего лишь нового слова. И ни в малейшей степени не вникла в его значение.       — Наложница? — повторила Инара задумчиво, будто всё ещё изучая новый набор звуков, как энтомолог — новую интересную букашку. — О, нет, я просто учусь с сонбэ в одном университете, — спохватилась она, ни капли не обидевшись.       Просто учится? Ни его друг, ни девушка, ни даже однокурсница? Зачем Чонгук её сюда притащил?       — И что же вам такого понадобилось в особняке Чон, чего нельзя было сделать в библиотеке? — с толикой презрения в тоне спросила бабушка.       — Словари, — спокойно и открыто улыбнулась девушка, — у меня возникла загвоздка с переводом некоторых бизнес-терминов для господина Чона, и я любезно воспользовалась предложенной им помощью.       К стыду своему признать, но бабушка Чон аж заслушалась — речь девушки была безупречно правильной, а еле заметный акцент зачаровывал своим звучанием.       — Переводчица? Что внуку понадобилось от недоучки, когда у нас своих переводчиков целый отдел? — презрительно фыркнула Чон Ён Ок. Девушка на это, кажется, растерялась и несколько раз хлопнула глазами, не найдя ничего лучшего, чем снова поклониться. — Впрочем, ты миленькая, — снисходительно заявила бабушка Чон и вот тут европейка несдержанно фыркнула.       — А разве в Корее внешность не играет первостепенную роль при найме персонала? — её улыбка была внезапно такой солнечной и открытой, что бабушка не сдержалась тоже, улыбаясь в ответ. Она поняла, чего не хватало ей в этой юной особе — той свойственной молодым робости, которые они испытывают при старших, тушуясь и зажимаясь.       — И На Ра! — раздался резкий окрик с лестницы. Чонгук поспешно спускался вниз, на ходу надевая куртку. Судя по его раздражённому виду, девушка действительно занималась с ним исключительно переводом, а вовсе не тем, на что рассчитывал внук. — Подожди меня на улице, — коротко приказал он. Трепещущая и немного ехидная улыбка в уголках губ девушки на приказ внука, когда та кланялась, снова почему-то порадовала старушку.       С её точки зрения, внук получал всё, что хотел, слишком легко. И будь в его окружении побольше таких людей, как Инара, он бы прилагал больше усилий для достижения целей.       — Бабушка? — Чонгук поклонился поспешно, пытаясь понять настроение главы империи Чон. — Она тебе ничего не наговорила?       — Хмм, — Чон Ён Ок отвернулась, глядя вслед исчезнувшей европейке и не собираясь отвечать на вопрос. — Будет возможность — найми её на работу, — старушка развернулась и величественно поплыла к своим покоям. Чонгука она озадачила так, что тот почти всю дорогу назад молчал, лишь искоса поглядывая на девушку.       Намджун вертел в пальцах один картонный квадратик из целой стопки, лежащей перед ним ровным бруском. Дизайнеры постарались — приглашение на организованную троицей тату-вечеринку было ярким, привлекающим внимание. От наёмника «золотые мальчики» потребовали одну простую вещь — чтобы он затащил всеми правдами и неправдами на вечеринку Инару, скрыв, кто именно является её организаторами. Впрочем, «игрушка» на вечеринке им была не очень-то и нужна — лишь бы дошла до входа, предъявила свою татушку на спине, а там может катиться на все четыре стороны.       Намджун, наблюдая за Чимином, пока тот произносил вот это вот «катиться на все четыре стороны», ему почти поверил. Актёрское мастерство парня было на высоте, но манипулятор не учёл одного — эта фраза сама по себе была лишней.       Впрочем, Намджуна метания «золотого мальчика» волновали мало. Он вертел приглашение в пальцах, а в его голове бродила неоформленная пока мысль, почти план, в котором Инара с её татуировкой принимали непосредственное участие.       Короткий майский дождь оставил после себя прохладу и запах неотгремевшей грозы. Мокрые крупные капли на скамейках перед корпусом гуманитарного факультета не давали возможности на них сесть. Девушка, бредущая перед Тэхёном по тропинке меж цветущих кустов, очень старалась не зацепить мокрые ветки, чтобы вода не намочила телефон в её руках.       — Привет, красавица, — промурлыкал низкий баритон Тэхёна ей прямо в ухо. Девушка дёрнулась и развернулась. Парень стоял слишком близко — она попыталась отступить на шаг, но он тут же шагнул вслед за ней. Так они и шли, пересекая короткий газон, пока Инара не наткнулась и не упёрлась копчиком в спинку скамейки. Тэхён же протянул руки и поставил их по обе стороны от девушки, взяв её в кольцо.       — Как дела? — с любопытством поинтересовался он. Тэхёну вдруг пришло в голову, что так близко она ни разу с ним не оказывалась по своей воле. Эта мысль позитива и так слегка разозлённому парню не добавила.       — Отлично, — как-то нервно и настороженно ответила девушка. Технически — он всё ещё до неё не дотрагивался, практически — если ближе хоть на пару сантиметров — и он вожмётся в неё всем торсом.       — Я тут пообщался после того яичного происшествия со своим фан-клубом, — интимно и почти ей на ухо начал рассказывать Тэхён, слегка наклонив голову и щекоча щёку девушки волосами. Инара невольно начала сжимать шею и подтягивать ухо к плечу, выставив перед собой руки. — Так вот, они мне поведали одну интере-есную вещь — оказывается, одна нахальная европейка, которая до этого перед ними упорно прикидывалась лесбой, рассказала им о том, что я якобы обещал на ней жениться. И чёрт его знает как, но одну интересную аудиозапись вывернула в свою пользу… ты не знаешь, случайно, кто она?       — Отвали! — крыть ей было нечем. Инара упёрлась ему в грудь руками и попыталась оттолкнуть, но он мигом перехватил обе её кисти и отвёл их в сторону, прижав за талию девушку к себе.       — Так вот, счёт за отмывание машины я тебе предъявлять не буду — не осилишь, нищенка, — тон Тэхёна выдавал клокочущую в нём ярость. — И за «жениться» почти ничего не потребую — точнее, оставлю на твоё усмотрение. Зато историю расскажу. Этих дур-фанаток у нас в универе оказалось шестнадцать человек. И знаешь, что с ними случилось? — Он отодвинулся и оценил и слишком бурное дыхание своей «добычи», и алые пятна на щеках и скулах. Совсем пугать он её не хотел, но больше спускать с рук её проделки не был намерен. — У них обнаружилась такая прорва долгов, незачётов и прочих дисциплинарных нарушений, что все они сейчас на грани отчисления. Представляешь, какую кучу денег они потеряют? Стипендиаток среди них нет. И задержатся ли они тут, зависит только от тебя. Так что выбирай — шестнадцать девушек, которые вдруг перестали быть моими фанатками — о, мне не пришлось их долго убеждать, развеять дурацкий образ рыцаря, который мне навязали, оказалось легко. Так вот, либо они узнают, что ты виновна в их отчислении, либо ты идёшь со мной на свидание. Хочешь испортить жизнь такому количеству народа? А у них ведь ещё и семьи есть, так что до всех дойдёт, кто за что несёт ответственность.       — Ну ты и … — прошипела девушка, оборвав окончание фразы. Правда, её неформальное звучание и так вдруг неприятно резануло Тэхёна по ушам.       — Ага, я — да. Как бы ты там не хотела меня оскорбить, — ледяным тоном заметил Тэхён. Выбрал из-за пазухи две карточки и прижал её к спинке скамейки бёдрами ещё плотнее.       — Вот тут тебя приведут в порядок и оденут — не хочу, чтобы обо мне плохо подумали, — пальцы Тэхёна отодвинули край рубашки Инары, легко скользнули за край лифчика, впихивая в пространство между кружевом и кожей плотный бумажный квадратик. — А вот тут мы с тобой увидимся — время там указано, — второй квадратик скользнул во вторую чашечку. — И не опаздывай, сладкая, — он внезапно наклонился, чуть прикусил её щёку, развернулся и ушёл.