Страх

Медленный скрипучий звук, похожий на растирание рукой большого золотого шарика в форме какой-нибудь цифры или проведение бумагой по мокрому скользкому, словно лёд, стеклу, раздаётся тихим возгласом по пустой тёмной комнате, укрытой вуалью недавно пришедшей ночи... Хлюпанье чьего-то маленького носика и изредка вырывающиеся из-под лёгкой белой, но из-за мрака ставшей абсолютно чёрной простыни, глубокие вдохи и такие же тяжёлые выдохи выдавали нежного и хрупкого, словно хрусталь, ребёнка, спрятавшегося на самом видном месте, надеясь, что это защитит его от злого страшного существа бродящего там...в этой комнате...рядом с ним...которое непременно найдёт его и, наверное, съест, при этом смачно чавкая и пережёвывая каждую частичку его белоснежной тонкой кожи... Жестокий страх пронзил всё тело острыми осколками воспоминаний и дрожью пробивал уставшего перепуганного человечка... — Мама...Папа... — прорывается тоненький голосок сквозь трясущиеся губки, резко сжавшиеся испугавшись собственного голоса...из-за этого на нижней из них показалась маленькая капелька безвкусной, но особенно обожаемой всеми чудовищами из легенд или сказок, крови... Тишина была ответом на этот смелый голосок, прорвавшийся из глубин сердца из самой потайной и закрытой от всех других людей частички, где хранились все самые приятные воспоминания...о горячо любимых родителях... Он понимал, что никто больше не спасёт его от этого страшного монстра, только родители могли вытащить его из стен полуночного мрака. Мама успокоила бы его, лишь проведя своей мягкой ласковой рукой по чёрным, будто переливающаяся горячая смола, волосам, а отец грубым, но в тоже время мелодичным голосом напел бы любимую колыбельную песенку, которая снова согрела бы душу изнутри, подобно горячему огоньку, разожжённому этой прекрасной мелодией... Слёзы пробегали, оставляя после себя, каждый раз рывком руки стираемые, солёные дорожки... Маленькое чудо прижало к себе тоненькие ножки, согнув их в коленях и долго без устали рыдало, а мягкая хлопчатобумажная ткань длинных пижамных брюк послушно впитывала эти капельки, постепенно намокая от их непрерывности...