Закон Сансары

      На каменных стенах висели гирлянды, переливающиеся красным, синим и зелёным. Над зажженным раслабливающе-потрескивающим камином висели рождественские красные носки, набитые конфетами, мармеладом и прочими сладостями. Телевизор, так же висящий над камином был выключен, это была плазма, довольно старая для 2059 года, но до сих пор работающая.       Атмосфера была праздничная, уютная и расслабляющая. Делай вопреки, делай от руки.  Мир переверни, небо опрокинь.        Вот в гостиную зашёл дедушка: забавный красный свитер с оленями, который был связан и подарен ему женой, почившей год назад; штаны синие, обычные спортивные, на ногах тапочки с оленями, а на переносице круглые очки-велосипеды. В такт с потрескивающим камином блестели ярко-зелёные глаза.       Гарри Поттер — а это был именно он — сел на диван и нащупал рукой пульт, да, телевизор был куплен ещё в далёком 2030, и держался только на магии, но он был историей, слишком дорогой для семейства Поттер, и включался только в канун Рождества. На нём проигрывались записи далёких 2000-ных. Нажав красную кнопку «OON», Гарри откинулся на спинку дивана, погружаясь в воспоминания. В каждом наброске, в каждом черновике — Учитель продолжается в своем ученике.

***

      П-ш-ш-ш.        — Здравствуйте, сегодня мы собрались здесь чтобы скрепить узами священного брака два любящих сердца. Гарри Поттер, Джинни Уизли, вы вступаете на эту дорогу вместе, и точно так же вместе вы пройдете через всю жизнь. Согласны ли вы, Гарри Джеймс Поттер взять в законные жены Джиневру Молли Уизли, чтобы быть с ней в горе и радости, богатстве и бедности, болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?        — Да.        — Согласны ли вы, Джиневра Молли Уизли, взять в законные мужья Гарри Джеймса Поттера, чтобы быть с ним в горе и радости, богатстве и бедности, болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?        — Да.        — Можете поцеловаться. Всю мою жизнь я иду ко дну.  Всю мою жизнь я искал любовь, чтобы любить одну.        БАХ! Грянул гром аплодисментов и счастливых голосов, молодожёнам бы удивиться: они пригласили только двадцать пять человек, но такой шум, словно все сто; но сейчас им не до этого. ***       П-ш-ш.        — Джиневра Молли Уизли! — огласила Минерва Макгонагалл, смаргивая слёзы: ей было тяжело прощаться с ученицей, это был тяжёлый год для всех, но они справились, продолжили обучение и вот сейчас, тридцатого мая выдавались грамоты об окончании Хогвартса — обычная формальность, но такая важная. Они сказали «Нас поздно спасать и поздно лечить»… Плевать, ведь наши дети будут лучше, чем мы; ***        — Гарри! Что ты делаешь! — Рон снимает, Джинни смеётся где то за кадром, а Гермиона кричит на Гарри. — Это опасно!       Ночь, белый пляж, полностью пустой пляж, освещаемый лишь тёплым светом от зажженного костра. Лучше, чем мы… Лучше, чем мы…       Это был третий месяц со свадьбы Гермионы и Рона, и шестой со свадьбы Джинни и Гарри. Не смотря на разные масштабы свадьбы — Рон и Гермиона лишь тихо расписались в церкви, у Джинни с Гарри же присутствовали двое репортёров и двадцать пять человек — они все поженились в один день, пускай и в разные месяцы.       А потому, годовщину решили отпраздновать в четвером, на пляже, как «маглы», приехав на машине — Рон пообещал, что когда закончит карьеру вратаря в Квиддич, то пойдёт в отдел отца — и приготовив шашлыки. Затея с шашлыками пришла от Гермионы — в детстве она часто выезжала на природу. Когда меня не станет — я буду петь голосами Моих детей и голосами их детей.        Оказалось, что Гарри взял с собой много дымовых разноцветных факелов, и прямо сейчас решил их опробовать.       Достав из заднего кармана чёрных джинс зажигалку, парень вытянул руку… но не успел чиркнуть, как подлетела Гермиона, что с битвы за Хогвартс боялась всего, что может воспламениться. Нас просто меняют местами.  Таков закон Сансары, круговорот людей.        — Гарри, не надо! — уговаривала его девушка, но было поздно: парень чиркнул зажигалкой и факел зашипел. Ш-ш-ш-ш-ш.       Повалил густой жёлтый дым, Гермиона отошла к Рону, на секунды закрыв обзор камеры, своей густой копной волос. Джинни засмеялась — лицо подруги надо было видеть, жаль, что оно не попало на камеру. Рон опустил камеру, причитая об отсутствии правил безопасности — тренер по Квиддичу в лице Оливера Вуда изменит кого угодно. Ой, мама…        — Джинни, ты где? — из дыма вышел Поттер, его одежда немного окрасилась в жёлтый цвет, а на очках была жёлтая пыль, от дыма.        — Я тут! — она вышла из-за машины, а её ротик образовал ровную букву «О». — Вау… — с придыханием произнесла она. Упавший на песок факел продолжал работать, а дым был густым жёлтым. Картина была прекрасна, хоть бери кисть, холст, и рисуй. Когда меня не станет — я буду петь голосами Моих детей и голосами их детей.  Нас просто меняют местами.  Таков закон Сансары, круговорот людей.  Ой, мама…       Прекрасный ровный пляж, с белым песком, освещаемым тёплым красным огнём костра; впереди была скала, как из фильма «Король Лев», за которой виднелось звёздное небо, чистое, с ярко-выраженными звёздами, которые бывают только на картинках; снизу шёл жёлтый густой дым, а слева кристально-чистая морская вода, в которой отражается небо.        — Смотрите! — Рон поднял камеру к небу, и приблизил к скале, за которой падала звезда. — Загадывайте желание! Нас не стереть, мы живем назло.  Пусть не везет, но мы свое возьмём.        — Хочу, чтобы этот миг никогда не заканчивался…        — Хочу, чтобы этот миг никогда не заканчивался… — одновременно, с придыханием произнесли Гарри и Джинни, а после посмотрели друг на друга. Минутную, но ни капли ни неловкую тишину прервала Джинни, захихикав, а после и засмеявшись. После Гермиона, Гарри и через минуту Рон. Это небо вместо сцены, здесь все верх ногами.  И эти звёзды в темноте — тобой зажженный фонарь, эй! Тысяча меня до меня, и после меня будет.  Тысяча меня и в тысячах не меня, тысяча меня.       Этот миг никогда не закончится, оставаясь в записи камеры, воспоминаниях, рассказах и тысячи книг о героях Магической Британии.

***

       — Джеймс, Альбус… папа спит… — шепчет Лили Поттер, брату, смотря на спящего на диване отца. Они пришли оставить подарки под ёлкой. Обычная традиция, длящаяся уже двадцать лет. И мы снова вдребезги и нас не починить.  Плевать, ведь наши дети будут лучше, чем мы.  Лучше, чем мы… Лучше, чем мы…       Мужчина, очень похожий на Гарри Поттера, а если быть точнее, Альбус Северус Поттер выключил телевизор, его брат Джеймс потушил свет, а их младшая сестра Лили — укрыла пледом отца. Они быстро положили подарки под ёлку, и ушли, ведь дома их ждут свои семьи. Когда меня не станет — я буду петь голосами Моих детей и голосами их детей.  Нас просто меняют местами.  Таков закон Сансары, круговорот людей.  Ой, мама…       И пускай они давно выросли — построили свои уютные гнёзда, но они всегда возвращаются домой, и пускай их больше не встретит мать, с её фирменным печеньем, но они будут возвращаться.

***

Год спустя       Они всегда будут возвращаться.       Да, больше их не встретит бабушка Молли с её вечными причитаниями о том, как она соскучилась, и давно внуки не заходили к ней, даже если они и заходили вчера. Да, пускай их не встретит дедушка Артур, расспрашивающий Альбуса про магловские изобретения. Когда меня не станет — я буду петь голосами Моих детей и голосами их детей. Нас просто меняют местами. Таков закон Сансары, круговорот людей. Ой, мама…       Да, пускай их не встретит вечно живая, такая родная Нора. Ведь все кузены, кузины, дяди и тёти живут каждый в своём доме.       Да, их не встретит мать с её фирменными печеньями, рецепт которых перёшел ей от Лили Поттер, а от Джинни к её дочери — Лили Луне. Да, не встретит отец на диване, который в случае чего выслушает что угодно, и даже нальёт стакан из своих запасов огневиски, если слишком тяжело. Когда меня не станет — я буду петь голосами.  Моих детей и голосами их детей.  Нас просто меняют местами.  Таков закон Сансары, круговорот людей.  О-о-ой, мама…       Да, больше не для кого складывать подарки под ёлкой, купленной родителями. Да, больше не будут они приходить по ночам и убираться в двухкомнатной квартире.       У них уже свои семьи о которых пора позаботится, свои карьеры, свои дома, ёлки и традиции. Когда меня не станет — я буду петь голосами Моих детей и голосами их детей.  Нас просто меняют местами.  Таков закон Сансары, круговорот людей.  Ой, мама…       Но они всегда, всегда будут возвращаться туда, где выросли.       Ведь они — Поттеры. Когда меня не станет — я буду петь голосами Моих детей и голосами их детей.  Нас просто меняют местами.  Таков закон Сансары, круговорот людей.  Ой, мама…        — Ведь таков закон Сансары, да, мама? — Лили, снова маленькая девочка, будто и не было тех сорока лет разлуки, спрашивает у снова молодой Джинни Уизли, но уже с другими чертами — с чертами всех своих бабушек и прабабушек.        — Да, милая, — и вот добрый, идеальный голос, в котором есть нотки всех её бабушек. И вот любящий муж, и вот братья. Закон Сансары