such a good story!

На Тэхёне светлая рубашка; с рюшами, конечно, и с пышными рукавами. Он выглядит как праздник, Чонгуку в первый раз в жизни кажется несуразной его собственная серая рубашка. На мгновение. Однако, праздник улыбается ему, когда колокольчики на входе выдёргивают его из мыслей, и он приветливо машет ему рукой. В доме семьи Ким очень красиво. Светло, просторно, и даже едва заметные раскиданные маленькие вещи (явно Тэхёна)Чонгука не смущают. Это же надо быть таким очарованным, что и бардак его не смущает. — Будешь чай? — И тебе привет, Ким. Тэхён хмурится. Меж его бровей — складка, и он по-детски надувает губы. Чонгук цокает, потому что Тэхён привычно выбивает его из колеи. Почему нельзя соблюдать хотя бы какие-то правила приличия? Для кого они были написаны? Явно не для мальчишки, который вместо приветствия сразу переходит к делу! Ладно. Есть дни, когда они не обмениваются и парой слов за всё время в школе, а есть дни, когда они препираются так, что Чимину приходится держать почему-то Чонгука. Это ж надо — такой тихий, покладистый, а заводится с пол оборота. Вдох-выдох. Сегодня без ссор. Тэхён даже поворачивается, ожидая реакции. Однако, Чонгук снимает шапку и накидку, покорно садится рядом со старшим. Стол тоже большой и красивый. Даже деревья выбирали в этой семье явно самые красивые… Поэтому Тэхён и вырос таким красивым — ну правда, его окружает одна красота и изящество. Изящным, правда, он не вырос. Вечно роняет книжки в школе, однажды залез на дерево достать несчастную кошку и уронил яблоко прямо на Чонгука, который, как последний дурак, подбежал его спускать. Или тот случай, когда он ударился коленкой прямо во время важной контрольной? Да Чонгук только и думать мог, как о его широко распахнутых глаз, большой боли и о чужом шипении. Между прочим, его единственная оценка, которую пришлось исправлять, за последние три месяца! И вообще… Голос Тэхёна, спрашивающего про сахар, выбивает Чонгука из мыслей так резко, что он поднимает глаза, встречаясь с чужим взглядом и дурацкой, красивой улыбкой. — Говорю, ты пьёшь с тремя ложками или с двумя? — Чонгук ужасается. На столе уже разложено абрикосовое варенье, какие три ложки? — Тэхён, я пью чай без сахара. Кто пьёт чай с тремя ложками сахара в обед? Тэхён улыбается. Задорно. Но так улыбается и Весна — потому что Чонгук замирает. Тэхён подходит ближе, чтобы разлить чай. Сначала в кружку Чонгука. Стоит так близко, и пахнет от него тоже цветами, как и от Весны. Так, будто самой тёплой ночью Чонгук оставил окно в комнату открытой, и вся вишня, вся магнолия вдруг зацвела в его комнате. Пахнет звёздами и ещё чем-то сладким. Ах да, абрикосовое варенье. Тэхён садится рядом. Надо — напротив! Ну почему ему всегда надо быть так близко, чтобы смущать Чонгука? Ему ещё нужно его глупое, влюбчивое сердце. У него ещё на сегодня столько дел!.. — Чимин пьёт. — Что? — Причём тут лучший друг и сосед по парте Чонгук не знает. О чём они говорили? Наверное, о Весне или о планах Чонгука на день? — Ну, пьёт с тремя ложками сахара. В любое время дня. И мой папа, вообще-то, он обожает сладкое! Чонгук фыркает. Разочарование сплошное, они говорили о сахаре. А могли говорить о будущем, могли говорить о магнолии, могли говорить о том, как от Тэхёна пахнет цветами и как Чонгук залез бы на любое дерево ради него, хотя это совсем не в его характере. Это, наоборот, вне его характера. Тэхён чувствует, что сказал что-то не то. Плечи мальчика напротив опускаются, он уже не кажется таким нахохлившемся как тогда, когда он только пришёл. Он переступил порог этого дома так воинственно, что Тэхён правда думал, что он не заниматься пришёл, а драться или обижать его. С другой стороны, вроде Чонгук тихий. А ещё смелый. И, как принц из сказок, всегда оказывается рядом, когда что-то нужно. — Ладно, чай был очень вкусным, Тэхён, — говорит наконец принц из сказок. Тэхён снова широко улыбается — ждёт, когда тот ещё что-нибудь хорошее скажет. В конце концов, он вообще не особо много говорит, и каждое его слово на вес золота. — А сейчас пойдём повторять названия, пожалуйста. У тебя вроде очень много проблем с запоминанием, поэтому я посоветовался с учителем и он позволил мне открыть тебе все секреты моего запоминания названий. Бум. Магия рассеивается — Чонгук не принц, Чонгук — это просто зануда. Чонгук аж снова подбирается — Тэхён резко встаёт, его улыбка рассеивается, он кладёт руки на стол так резко, что Чонгук вздрагивает. Ну вот, что и требовалось доказать — а сейчас они будут ссориться, жаль публики из одноклассников нет. Но Тэхён вдруг просто забирает чашки и принимается их мыть. Молча так. Ну, чтобы тишиной морально давить на этого самого зануду Чонгука. Заниматься они всё же не идут. Тэхён делает большим глаза, складывает руки так в просящем жесте и уговаривает Чонгука выйти с ним на улицу. — Сегодня суббота, Гук, а я так люблю гулять! Я гуляю каждую субботу! Если мы не проверим лес и побережье, то в чём смысл? Я должен каждые выходные проверять моих верных друзей, они ведь очень дороги моему сердцу! Вечером меня гулять не отпускают, Гук, ведь не положено гулять после того, как сядет солнце… — Моё имя Чонгук! Столько вместе учимся, пора бы запомнить. Хорошо, пошли, но по дороге будем повторять материалы! Будешь страны мне говорить. Тэхён искрится. От счастья. Он почти бросается на шею Чонгуку, но спотыкается на ровном месте из-за порыва, и Чонгук инстинктивно вытягивает руки вперёд. На улице тепло. «Весна такая красивая!» — повторяет Тэхён. Чонгук согласно мычит, но в случайном порядке задаёт вопросы из недавно пройденных тем. Тэхён никогда ещё не чувствовал себя таким окрылённым во время урока. Даже тогда, когда они говорили о романах. Солнце в зените. В лесу слышен лишь голос Чонугка, который что-то объясняет Тэхёну, но тот слушает уже не его, деревья рассказывают ему какую-то историю, на языке, на котором младший не говорит. И он это знает, нервничает, и взволнованно повторяет названия гор в месте, которое Тэхён недавно видел в своих мечтах или снах. Паутина, Тэхён, который обходит мелких букашек, редкие бабочки, запах ягод и хвои. Чонгук, когда гуляет, думает о чём-то постороннем. Никогда он не гулял вот так вот — изредка прислушиваясь к природе, потому что так делает Тэхён. Да и с Тэхёном никогда не гулял. Правда, однажды, в самый первый день этого школьного года — Чонгук переехал, пошёл в школу в первый раз за несколько лет, уже зная, что придётся много нагонять, и Тэхён опоздал. От него уже осенью пахло весной. Из заднего кармана торчали какие-то цветы. Чистые штаны — в травинках. Его глаза блестели. Чонгук, кажется, немного потерялся в пространстве. Он шёл за Тэхёном и его другом так, будто тот приворожил его, и опомнился только на опушке леса, когда остался один. Правда, мечтатели никогда не замечают тех, кто не мурлычет на понятном им языке, и поэтому Чонгука он долгое время не замечал. Ну, так думал Чонгук. Тэхён же сразу зацепился взглядом за серую рубашку и маленькую, робкую вышивку на месте, где стучит сердце. Чонгук вышивал. Ну, конечно, Чонгук вышивал. Он тоже всегда был для Тэхёна не из мира сего — а принцем из сказки. Правда, об этом он не знал. Они доходят до побережья. Это оказывается обрыв с видом на беспокойный сегодня океан. Волны бьются о скалы, а Чонгук забывает о чём говорил, когда Тэхён перестаёт играть роль слушающего и, раскинув руки в стороны, бежит прямо к концу обрыва, счастливо смеясь, но вспоминая на полпути, что одной рукой надо придерживать новенькую модную шляпку. Чонгук снова действует на инстинктах и бросается за ним — Господи, ну только бы не оступился, ну что за радость, свалившаяся на его умную голову, будто первый снег! Он же не сделал в жизни ничего дурного, ни одну гусеницу не раздавил, так почему из всех людей именно самый взбалмошенный, мечтательный и непредсказуемый? Чонгуку никогда не узнать, о чём он думает и не предугадать его действий наперёд, чтобы сберечь от всего, как бы ни хотелось. Он хватает его за талию так резко, что Тэхён останавливается и автоматически цепляется руками за чужие. — Ты чего это? Гук? Чонгук, прости. Чонгук? — Он зовёт его, но вместо его слов Чонгук просто прижимается так непозволительно близко, что Тэхён чувствует тепло его тела. И слышит чужое сердце — оно прямо за его спиной — уязвлённое и неприкрытое ничем, беззащитное и такое пугливое на самом деле. Он хочет развернуться, но Чонгук держит его слишком крепко. даже головой прижался к спине. Тэхён не знает, почему он испугался, у него нет ни единой догадки. Но всё же что-то заставляет его снова заговорить: — Чонгукки, я сейчас повернусь, мы с тобой спокойно сядем на траву, она нагретая солнцем, и я перескажу тебе все страны. — Чонгук молчит. Тэхён делает голос мягче, вкладывает в него даже всю любовь к миру, которая в нём есть, чтобы говорить нежно и так же, как он говорит с детьми — мягко, нежно, ласково. — Хочешь, я расскажу тебе названия всех гор? Гуки? Чонгук кивает. Он сморит, как отступает страх. Всё, вроде бы, хорошо. Тэхён тёплый, вблизи снова пахнет цветами. Страх затмил всё, но, отступив, пустил на своё место такое приятное чувство, что внутри становится тесно. Чонгук никогда не обнимает кого-то первым — и всё же что-то есть в таком контакте, интимное и совершенно невозможное… Такое — чему никогда не случится, и он это знает. Тэхён поворачивается в его руках. Аккуратно — хватка просто железная, — и упирается руками в грудь, чтобы чуть оттолкнуть младшего. Он, однако, не выбирается из объятий. Оказывается, у принцев душа очень чуткая — они боятся за других больше, чем сам Тэхён когда-то боялся за себя, а ведь он думал, что он чуткий. Нет, оказывается, по сравнению с Чонгукки — он не чувствует и не живёт и даже не горит. Чонгук не улыбается ему в ответ. Пытается. Но уголки его губ конечно же тянутся вверх. Они сидят на траве часов до пяти. Тэхён рассказывает ему о странах, называя этот день путешествием в сто стран минимум, а после из ниоткуда достаёт яблоки. Наверняка, даже не его — у них даже яблони под окном нет. Но Чонгук не возмущается. Он вообще стал как шёлковый после пережитого шока. И сидит близко. Готовый в любой момент сорваться — по-моему, уже даже с обрыва… А, в прочем, сейчас об этом говорить не то время. Их находят родители Чонгука по пути домой. Они добрые и мягкие, кроткие и совершенно точно самые спокойные люди в округе. Они зовут Тэхёна на ужин, но тот отнекивается, говоря, что родители его уже ждут. Да, они — это точно не родители Чонгука. Строгие к Тэхёну — потому что тот находится так далеко от них и лишь пытается слушаться — но явно горячо любящие его. А ещё такие же спорщики, это Чонгук узнал сегодня от самого старшего. Чонгук не идёт со своими, потому что обещал проводить Тэхёна до дома, и они дают им в дорогу орешков. Начинается закат. Тэхён с Чонгуком останавливаются в нескольких метрах от его дома. Солнце сегодня, наверное, тонет в океане, такое оно красивое и совершенно оранжевое. Для Чонгука. Он так и говорит Тэхёну, когда они молча провожают взглядами светило, пытаясь быть поэтичным и, о Господи, очень стараясь произвести впечатление на романтичную душу, гордый собой и своими идеями и внезапно взявшемуся из ниоткуда вдохновению. Тэхён хихикает. Так шумят маленькие озёра. Так, наверное, смеются звёзды. И так звучит любимая воскресная музыка Чонгука — его сестра отлично играет — и ещё в этом смехе миллионы других вещей, которые он любит. Как и в чужих глазах. Однако, заглядываясь, он замечает улыбку снова: — Правда? Чонгукки, а я вижу в нём и розовое, и сиреневое, и голубое даже. А ещё мне кажется, что самое сильное чувство похоже на тот момент, когда солнце соприкасается с океаном. Вот как сейчас. Что думаешь? Что Чонгук думает? Да он ни слова не понял. Хотя честно пригляделся — пудрово-розовое там есть, да, но другая палитра и выбор красок Тэхёна возмутителен! Неудивительно — тот и на уроке рисования мучает мольберт и пейзажи своими иногда совершенно абсолютно точно синими деревьями. Однако Чонгук просто говорит: — Да. — И это маленькое, короткое, простенькое слово, совсем не поэтичное, делает Тэхёна внезапно счастливым. Он снова искрится. Может, вот оно — самое сильное чувство? Тэхён улетает в дом — так быстро, что Чонгук не успевает и моргнуть. Но Тэхён оборачивается. Они встречаются взглядами — снова вечно спокойное солнце встречает такой же вечно беспокойный океан и происходит всплеск — и Тэхён скрывается дома. Чонгук снова поворачивается к солнцу. До этого считает до трёх — если Тэхён обернётся, то он снова позовёт его гулять, — но тот не оборачивается. А Чонгук считал очень медленно. Его улыбка, однако, не становится грустной. Всё равно он позовёт его гулять ещё раз. Может, они даже будут снова обниматься. Когда-нибудь… Ведь Чонгук до этого не мечтал. Значит, в его руках козырь — Вселенная не отказывает тем, кто мечтает впервые…и тем, кто мечтает так сильно! Тэхён и правда не оборачивается. Прибегает домой, прижимается к двери, кричит в пустоту дома: — Я дома! — И родители внезапно отзываются. Он медленно снимает шляпу. Переводит дух. Но всё равно не может перестать думать — надо проверить свои догадки и мысли — открывает дверь, робко, тихо. И высовывается. Ну да, Чонгук там. Весь такой красивый, в солнечном свете. В закате. Любуется красотой и миром. О чём-то думает… О чём-то непременно хорошем! Улыбка опять появляется на лице Тэхёна. Он сжимает шляпу, которую не успел повесить, выходит, но после передумывает, и, оборачиваясь вновь, закрывает дверь. И всё-таки, Чонгук чем-то похож на того принца, о котором они читали с Чимином в своём книжном клубе. Совсем чуть-чуть.