Впервые в жизни

Русалка была очаровательная, вся какая-то воздушная и хрустальная, несмотря на внушительный размер. Катакури совершенно не хотелось её пугать, так что он поспешил скорее замотать шарф обратно, надеясь, что она не успела ничего увидеть. — Ой, — сказала русалка. Значит, всё-таки успела. Эта скорее испугается, чем возмутится, прикинул Катакури, так что привычно отрешился, постарался ни о чём не думать, просто пропустить мимо сознания эту вспышку страха и отвращения… — У вас такая улыбка красивая, — смущённо потупила взгляд русалка. — Прямо как у моего брата! В груди у Катакури что-то ёкнуло. В детстве, до того, как стал прятать лицо, он услышал много, действительно много определений своей улыбки, но среди них не было ни одного даже отдалённо похожего на «красивая». Он же урод. Монстр. Зубастая тварь. Чёрный угорь. Но украдкой глядящая на него из-под длинных ресниц русалка прелестно румянилась, несмело улыбалась, совершенно точно его не боялась и не пыталась сбежать. Такое в жизни Катакури случилось в первый раз. А ещё Катакури раньше и не влюблялся никогда, но после встречи с Ширахоши всё покатилось кубарем, и всё это новое, непривычное, росло, как снежный ком, стремительно и неотвратимо. Слишком много впечатлений и эмоций, слишком много «впервые в жизни» на единицу времени. Его никогда раньше не брали на ручки, не прижимали к груди и не тёрлись ласково щекой. Даже мама в его далёком детстве вряд ли себе такие нежности позволяла. А в руках Ширахоши Катакури просто таял мягкой карамелью. Он угощал её лучшими сладостями с Тоттленда — даже пончики от сердца отрывал. Он плёл ей косы, радуясь тому, что со своей кучей сестёр стал в этом деле виртуозом. Он просто смотрел ей в глаза и забывал о том, что с острова рыболюдей не видно настоящего неба. Он сентиментально таскал в кармане гладкую розовую чешуйку размером с добрую тарелку. Он даже приволок семейный фотоальбом со всеми своими родственничками — в десяти томах — и почти неделю пересказывал Ширахоши генеалогическую рощу семьи Шарлотта. А она внимательно слушала и разглядывала фотографии! Ей и в самом деле было интересно! Восторгалась разнообразием форм и рас, которых никогда не видела, и в каждом умудрялась найти что-то интересное и симпатичное. Это походило на сказку: очаровательная русалка, принцесса, всю жизнь прятавшаяся в башне, нежная, хрупкая, трусливая и одновременно сильная духом. Разбудившая в нём чувства и ответившая на них взаимностью. Так вообще в жизни бывает?..

***

Катакури всю жизнь слушался маму — не то чтобы боялся ей перечить, как другие, просто повода серьёзного не слушаться не было. Но сейчас твёрдо настроился бунтовать, если придётся. Теперь в его жизни было ради чего. — Мама, насчёт Острова Рыболюдей… — начал издалека Катакури. — Можно его мне? — Зачем? — удивилась Большая Мамочка. — Я женюсь. На одно мгновение весь Тоттленд погрузился в звенящую тишину, даже душки заткнулись, а жители как-то инстинктивно затаились. Большая Мамочка перестала слизывать с пальцев сладкий ванильный крем и обманчиво медленно, но неотвратимо, как первые камушки сходящего горного оползня, выдохнула: — Что-о-о-о..?! Прежде, чем голос успел набрать полную громкость, Катакури перебил: — На принцессе русалок. Вопль стих, так и не развернувшись во всю мощь. Большая Мамочка обмякла, улыбнулась, слизала с пальцев остатки крема и потрепала Катакури за щеку: — Ты ж моя умница.

***

Насчёт чего с Большой Мамочкой не рискнул спорить даже Катакури, так это размаха свадьбы. Пришлось гулять широко и от души, знакомя друг с другом новых родственников, встречая старых друзей и мирясь со старыми врагами. Как и все Шарлотты, Катакури за свою жизнь побывал на великом множестве свадеб, но Ширахоши была самой красивой невестой. Он глаз от неё не мог отвести, так что пропустил момент, как король Нептун почти незаметно в общей суматохе протиснулся к нему, опустил на плечо руку и позвал: — На пару слов. Отцовское напутствие-джамон. Этого следовало ожидать, не каждый день отец отдаёт замуж единственную дочь. Катакури покорно приготовился выслушивать наставления или угрозы, или то и другое вместе, но Нептун казался удивительно спокойным. — А теперь, зятёк, я скажу тебе самое главное: никогда не доводи женщину до слёз. Особенно, если она управляет морскими королями-джамон. — Что? — нахмурился Катакури. — Что? — переспросил Нептун. — Я разве что-то сказал? Хох-хох-хох! Он заскользил прочь, а Катакури вдруг без применения Воли увидел будущее и осознал, что, кажется, его ждёт ещё множество открытий из серии «впервые в жизни». Впрочем, он был совсем не против.