Не пишите фанфики!

Телега покачивалась. Дорога была вся неровная, в рытвинах. Мужик бубнил что-то недовольное. Аларих и парень лежали на дне телеги. Дорожная пыль лезла в нос, неприятно щекотала. Парень громко чихнул. — У, расчихались тут! — мужик повернулся и пригрозил рукой. — Вот до города доедем, там вас, бандюг, и сдам в участок! — И там тебе скажут, о неверный, что я — особа королевской крови, да еще и иностранец, и пойдете вы под статью! А ваши дети пропадут от голода! Но даже столь убедительные аргументы не повлияли на мужика. Он только цыкнул на лошадь, чтобы шла быстрее, и больше не обращал на пленных никакого внимания. Оскорбленный безразличием мужика принц разразился тирадой, полной высокопарных слов и низких ругательств, которые, на удивление, очень даже органично сочетались в его речи. Но мужик был непреклонен. Он даже не поворачивал головы на вопли принца о несправедливости этого мира. Принц, упиваясь собственным красноречием, начал поносить мужика, его жену, их детей, телегу, в которой было крайне неудобно лежать; веревку, которая натирала ему руки и ноги; кобылу, которая медленно шла и мешала истине воссиять; дорогу, по которой они тряслись уже битый час. Аларих бурно протестовал против таких бесчеловечных условий перевозки, грозясь засадить мужика в тюрьму за те синяки и раны, которые нанесло ему это малокомфортное путешествие. А мужик был глух к его истерическим воплям. Он продолжал вести телегу в абсолютном молчании. Лишь изредка он почесывался, что бесило принца больше всего. Он начинал ругать мужика за его бескультурное поведение, которое сильно ранило высокоморальную натуру представителя королевской крови. Под вопли и взывания к совести они и подъехали к городу. Проезжая по улицам города, они наделали немало шума: горожане постоянно оборачивались на них, качали головами, смеялись, хлопали; какая-то шпана побежала за ними, крича: «Преступник везет преступников!». Из окон выглядывали привлеченные криками горожане и радостно присоединялись к общему веселью. Принц начал кричать еще громче. Он получил главное — благодарную публику, которая платила ему своим вниманием. Правда, оно не всегда было положительным. Под взрывы хохота на них вылили из окна помои. Оскорленный Аларих, на которого пришелся основной удар, затих и спрятался на дне телеги. Под свист и хохот телега подъехала к серому кирпичному зданию. Над входом висела синяя табличка: «Опорный пункт № N». — Ну, пошли, скоморохи… — мужик развязал ноги пленникам и вытащил из телеги. Парень пошевелил пальцами. Казалось, по ногам бегает толпа озверевших муравьев и кусает, кусает… Аларих громко и чувственно объяснил всем окружающим людям, какие муки испытывают его ноги: — Словно адово пламя пожирает мои нижние конечности, глодает их в яростном своем возбуждении, гложет беспощадно, до костей… Нестерпимые муки вызывают у меня желание расстаться с этим несправедливым, лишненным чистоты миром, дабы не испытывать боле сих страшных мучений, которые… — Хватит болтать! — мужик подтолкнул принца в спину. — Давайте шагайте! Парень, принц и мужик вошли. Комнату освещала лампочка Ильича, висевшая в центре потолка. В углу стоял письменный стол, заваленный разнообразными бумагами. За столом сидел мужик в странной одежде и, позевывая, что-то печатал что-то на компьютере. Новые непонятные слова возникали в сознании парня неожиданно, и также неожиданно исчезали, заменяясь новыми. — Товарищ полицейский, я вам тут жуликов привел… Залезли, понимаете, мне в избу, детей моих понапугали, имущество мне попортили… — Какое мы тебе имущество попортили, о сын собаки и козла? Что мы сделали такого ужасного, что меня, сына великого Готфрида, привели в участок и допрашивают с пристрастием? Полицейский отвлекся от экрана, оглядел грязных и смердящих посетителей… — Помолчите, пожалуйста, гражданин сын великого Готфрида. Вас еще никто не допрашивает, а уж тем более с пристрастием. Да и не будут, — полицейского передернуло от отвращения. — Как я понимаю, именно вы, гражданин сельский житель, пострадавшая сторона? — Да-да, я, товарищ полицейский… — Какие у вас претензии? — Забрались, понимаете, ко мне в дом, детишек моих попугали, чуть доченьку мою меньшую не убили, мерзавцы… Также ими была совершена попытка съедения нашего стратегического запаса еды на этот вечер… Чуть не довели нас до голодной смерти! — Не доводили мы вас до смерти во муках голодных! Не желали мы избить дочку твою до смерти! Мы — всего лишь путешественники, приехали на турнир, а в дом к этому земляному червю мы зашли только ради короткого отдыха и питания тел наших, уставших от долгой дороги. И вообще, я иностранец, со мной нельзя так обращаться! Я требую… Полицейский приостановил громкий монолог принца жестом руки и, достав из кармана телефон, позвонил кому-то. Через пять секунд ему ответили: — Младший лейтенант Петренко слушает. — Товарищ младший лейтенант, тут на опорный пункт № N пришли какие-то буйнопомешенные, несут редкостную околесицу, у меня уши в трубочку сворачиваются! Прикажете вызвать Скорую? — А в чем выражается их буйнопомешенность? — Один из них заявляет, что является сыном какого-то Готфрида, приехал на турнир, а… — Опишите его! — раздался приказ. — Слушаюсь, товарищ младший лейтенант! Он среднего роста, одет в какие-то лохмотья, облит, извиняюсь, отбросами… Цвет волос мне не известен, ввиду вышесказанного. Какой будет приказ? — Ждите, сейчас к вам приедут. —Ждите, сейчас приедут. Там и разберемся, — полицейский положил трубку. — Я хочу заявить вам… — возмущенно начал принц. — А я хочу услышать тишину и не видеть вас, а посему, заткните рот! — Фу, какая гадость! — Один твой вид — сплошная гадость! Это было выше сил Алариха. Он стал ловить ртом воздух, выпучил глаза. Казалось, что его со всей силы ударили коленом в живот. Но он затих. Повисла тягостная тишина… Наконец с улицы раздался шум, а немногим после в комнату зашли два человека в форме. — Который? — хмуро спросил один из них вытянувшегося в струнку полицейского. — Этот, — полицейский кивнул на Алариха. — Правда, буянить он уже перестал… — Ты кто такой? — спросил человек в форме Алариха. — Я? Да как же вы смеете меня не знать! — вспыхнул Аларих. — Я принц Аларих из королевства Периланд, сын великого Готфрида шестого, внук Готфрида пятого, ныне покойного, да не будет забыто его имя! А также правнук Го… — Достаточно, — перебил принца человек в форме. Он пожевал губами, оглядел принца и отошел ко второму человеку в форме, который все это время молча стоял в стороне. Пошушукавшись с ним о чем-то, человек в форме вновь осмотрел Алариха, на сей раз уже основательно, со всех сторон. Потом он стал о чем-то спорить со вторым человеком в форме. Спорили они очень тихо, ничего нельзя было разобрать. Наконец первый человек в форме вышел, потом вернулся. — Ожидайте, — просипел он. — Сейчас явятся… Спустя еще какое-то время в опрный пункт № N зашли несколько богато одетых человек. — Да, это Его Высочество! — взвизгнул один из них. — Ваше Высочество! Он подскочил к Алариху и тут же скривился, но, натянув улыбку на лицо, сказал: — Ваше Высочество, вы сейчас в не самом лучшем виде… Пойдемте скорее, Вас отвезут во дворец, где Вам компенсируют ущерб, нанесенный этими полоумными… Имею честь предоставить Вам свою карету… Парень смотрел, как принца уводят под руки из участка. Один из богато одетых людей что-то шепнул на ухо первому человеку в форме, от чего его глаза наполнились ужасом. Первый человек в форме подскочил ко второму человеку в форме и что-то зашептал ему на ухо, от чего лицо уже второго человека в форме перекосилось. Все вышли вместе с принцем. В помещении остался только парень, полицейский, два человека в форме и мужик. Тут в комнату зашел какой-то мальчишка и сказал: — Его Высочество Аларих, принц королевства Периланд, вызывает своего слугу ехать с ним во дворец! Парень очень обрадывался. Он уже даже не представлял, что с ним тут сделают, но тут появилась надежда на защиту Алариха. Парень вышел вслед за мальчиком из комнаты. Как только дверь за ними закрылась, оттуда раздались голоса и вопли, а также злобная тирада о скандале мирового масштаба. Но парня это уже не интересовало. Хоть и пешком, а не в карете, он шел во дворец.