Honey, I'm Home (Милый, я дома)

Это был долгий день. Слишком долгий. В эту смену вызовы были один за другим, почти не давая никому времени расслабиться. Бак любит свою работу, и он знает, что это то, чем он хочет заниматься. Но это вовсе не значит, что эта работа не может быть чертовски изматывающей. И всё, чего он сейчас хочет, — это забраться скорее в постель и уснуть. Но он не может этого сделать. По крайней мере, не сейчас. Он обещал Эдди, что привезёт рюкзак Кристофера, так как тот оставил его у Бака дома в пятницу, и Эван собирается сдержать это обещание. Он не может допустить того, что Крис отправится завтра в школу без своих вещей. Когда Бак въезжает на подъездную дорожку, свет тускнеет. Без сомнения, Кристофер уже спит. Сейчас уже почти 10, а Эдди всегда хочет уложить его спать самое позднее к 9. Бак воспользовался ключом, который Эдди дал ему несколько месяцев назад, и открыл дверь, изо всех сил стараясь вести себя тихо. — Милый, я уже дома! — Я здесь, — откликается Эдди. Только когда он входит в кухню Эдди и видит, что тот прислонился к стойке, потягивая пиво, он понимает, что он сказал Эдди. Он назвал Эдди милым. И Эдди, по какой бы то ни было причине, смирился с этим. — Я принёс рюкзак Кристофера, — говорит Бак, поднимая сумку, о которой идёт речь. — Тебе не обязательно было его привозить. Мы могли бы заскочить и забрать его утром, — улыбается Эдди. Бак пожимает плечами. — Я знаю, но я не хотел, чтобы ты проделал весь этот путь туда, а потом должен был бы отвезти Криса через весь город в школу. — Значит, ты проехал через весь город только для того, чтобы вернуть его рюкзак? Бак открывает и закрывает рот несколько раз. В его голове это звучало вполне разумно. Рюкзак был у него дома, и почему бы ему не принести его сюда? — Да, наверное. Ты уже и так много сделал за сегодня, и это была длинная смена. Я не хотел, чтобы тебе пришлось вставать раньше, чем это необходимо. Эдди смотрит на него с минуту, поджав губы между зубов. Бак знает это лицо. Он усиленно о чём-то думает. — Может, ты хочешь пива? — Ну уж нет. Мне нужно ехать домой, так что… — Ты сегодня не поедешь домой, — говорит ему Эдди. Он открывает банку пива и протягивает её Баку. — Не поеду? — недоумевающе спрашивает Бак. — Нет. У тебя тоже была тяжёлая смена, Бак, и я знаю, как ты устал. И всё же, ты проделал весь этот путь сюда, чтобы Кристофер пошёл в школу со своим рюкзаком. Я не отправлю тебя обратно туда, когда ты можешь просто спать здесь. — Я даже не знаю, чувак, — говорит Бак. Ему нравится мысль о том, что ему не придется возвращаться домой на машине. Но его тело уже убивает его. — Я не знаю, выдержит ли моя спина диван. Эдди улыбается и подходит ближе. — А кто сказал, что ты будешь спать на диване? — Я всегда там сплю, — хмурится Бак. — Может быть, — говорит Эдди. — Но я думаю, что тебе не стоит там больше спать. Усталый мозг Бака пытается осмыслить этот разговор. Если Эдди хочет, чтобы он остался на ночь, но не хочет, чтобы он спал на диване, — где он тогда должен спать? — Ты хочешь, чтобы я спал на полу? Эдди тихо смеётся, берет у Бака пиво и ставит его на стойку рядом со своим собственным. — Нет, Бак. Я не хочу, чтобы ты спал на полу. — Тогда где же? — Со мной, — говорит Эдди. Он наклоняется вперёд, и Бак задерживает дыхание. Предвкушение переполняет его. Неужели это действительно происходит прямо сейчас? Или это ещё один из его снов? Трудно сказать, но его сны никогда не казались такими реальными. — Что скажешь, милый? Бак отшатнулся, ударившись головой о шкафчик позади себя. — Дерьмо! — Боже, Бак, ты в порядке? — Почему ты меня так назвал? — спрашивает Бак, глядя на него. — Милым-то? — Да. — А ты не хочешь, чтобы я тебя так называл? Потому что я думал… — Ну, и что же ты думал? — у Бака пульсируют виски, и он внезапно чувствует себя гораздо более бодрым, но не менее смущённым всей этой ситуацией. — Ты всегда называешь меня милым, — говорит Эдди. — Нет, я так не делаю, — уверяет Бак, защищаясь. — Делаешь. Каждый раз, когда ты приходишь и открываешь дверь, ты говоришь одно и то же: «Милый, я дома!». Сначала я подумал, что ты шутишь, но ты, кажется, даже не заметил. Очевидно, ты никогда этого не замечал. — Точно, сегодня я так сделал, — говорит Бак. — Неужели я действительно так долго этим занимаюсь? — Ага. Ты даже сделал это на глазах у Карлы пару недель назад. И когда Кристофер был тут. Он просто думает, что теперь ты меня так называешь. — О, Боже мой! — Ты действительно никогда этого не замечал? — спрашивает его Эдди. — Нет, — смущённо отвечает Бак. Когда лицо Эдди вытягивается, и он делает шаг назад, Бак тянется к нему. — Но это не значит, что я не имею в виду это, когда называю тебя так. — Я так и подумал! — Ладно, и что же означает для нас сейчас то, что мы называем друг друга милыми? — уточняет Бак. На самом деле, он знает, что это значит. Особенно, когда Эдди просит его остаться, но ему нужно быть уверенным. Он не хочет всё испортить. — Это значит, что я люблю тебя, — говорит Эдди, удивляя Бака уверенностью своих слов. — И что я всегда хочу, чтобы ты был здесь. Я хочу, чтобы ты всегда входил в этот дом, говоря это, потому что я хочу, чтобы это был и твой дом тоже, Бак! — Я тоже этого хочу, — говорит Бак, улыбаясь ему. Эдди улыбается в ответ, наклоняется и нежно целует Бака в губы. — Эй, милый? — говорит Бак, когда они отстраняются. — Что? — Я тоже тебя люблю! Последняя мысль Бака перед тем, как заснуть той ночью в тепле и безопасности — в объятиях Эдди, заключается в том, — что он действительно дома.